Михаил Романов – Дороги, которые нас выбирают (страница 3)
Удар был такой силы, что движение массы в направлении удара очень медленно продолжалось потом в течение тысячелетий, что и привело к расколу Гондваны и образованию материков. Возникшие расколы тут же заполнялись водой. Так образовались Атлантический и Индийский океаны, Средиземное и Красное моря.
Но это было еще не самое важное, что происходило в этот момент. Иса с жадностью слушал Учителя, но в его голове уже было множество вопросов. Ведь это же противоречит тому, что нашу Землю создал бог. Учитель, казалось, слышал этот немой вопрос и отвечал на него.
В разных странах мира люди верят в разных богов, существует множество религий. На самом деле религия – это только способ веры во Всевышнего, и он у каждого свой. Бог же, конечно, только один. Он не знает границ между людьми, и для него мы все его дети. Но если взглянуть еще шире, то не может быть своего бога у каждой планеты, звезды, галактики. Бог может быть только один, и его владения простираются на весь наш Универсум. Если он решил создать нашу планету и жизнь на ней, то на то была его воля, и он направил безжизненную раскаленную планету и живительную влагу навстречу друг другу.
Глава 2. Борис
Борис стоял на самом верху знаменитой лестницы, круто спускающейся к морю. Это был его последний день в этом городе. Завтра он с родителями уезжал в Америку.
Все пацаны жутко ему завидовали. Шел семидесятый год, и моряки-загранщики привозили из-за кордона гипюр, кримплен и мохер. На этом делали большие деньги. Но мальчишек интересовало другое. Нейлоновые водолазки и шуршащие плащи-болоньи. Их привозили из Италии, куда заходили почти все суда на обратном пути домой. Они стоили недешево, но если поднапрячься и подкопить денег, то можно было себе позволить даже это.
Но было еще кое-что, чего не мог себе позволить никто. Это были американские джинсы. Их покупали только для себя те моряки, у которых не было семей и кому не надо было везти подарки многочисленным родственникам. Никто не понимал, почему хлопчатобумажные, покрашенные индиго штаны стоили почти месячную зарплату инженера.
Поехать в Америку означало автоматически получить доступ к источнику: там в джинсах ходили все, включая безработных. Вообще с этими безработными было все совершенно непонятно. Они ездили на больших машинах, имели квартиры, носили джинсы, курили «Мальборо» и при этом еще и жевали жвачку. Как это все можно было себе позволить на пособие по безработице, было совершенно непонятно. Но факт был налицо.
Не все приезжающие в Америку становились сразу же миллионерами, но социальное пособие гарантировалось всем без исключения.
Эти радужные перспективы делали Бориса в глазах его друзей чем-то вроде небожителя. От одной мысли, что когда-нибудь он приедет в город своего детства, сойдет с трапа корабля, одетый в джинсы и плащ-болонью, с сигаретой «Мальборо» в зубах, захватывало дух.
Джинсы были не просто статусным символом, джинсы были намного большим – они были пропуском в рай. В джинсах пускали без очереди в рестораны, на танцы. Но самое главное – на владельцев джинсов на улицах оборачивались девчонки, их взгляд затуманивался, и они были согласны на все, даже на свидание.
Детство Бориса прошло в этом большом южном городе, который вдохновлял на творчество многих известных поэтов, писателей и художников. Все они писали о том, что это особенный и необычный город. Сам Борис этого не чувствовал. Он здесь родился, рос, и это был просто его город, другого он не знал. Даже в отпуск они с родителями никуда не ездили. Обычно все ездили в отпуск на море, им же ехать было никуда не надо – они на море жили.
Для Бориса город состоял из двух частей. Одна часть – это были улицы и дома, а вторая – море. И если первая часть как бы не имела для него большого значения – он там просто жил, то значение второй, морской, части невозможно было переоценить.
С морем было связано все свободное время, то есть большая и лучшая часть его жизни. В море можно было купаться, сдирать с камней мидии, собирать ракушки рапаны, ловить бычков и сардин. Из мидий варили плов, бычков и сардин жарили, солили и вялили на солнце. Но важнее всего были рапаны – их чистили и продавали туристам. Это было жутко опасно, потому что называлось частным предпринимательством и могли привлечь. Если бы об этом узнали родители, то они бы его убили.
А еще иногда на море приходили девчонки из соседней школы, и среди них была одна, от одного взгляда на которую у Бориса перехватывало дыхание. Иногда он встречался с ней глазами, и тогда ему казалось, что она к нему неравнодушна. Подойти к ней и заговорить было запланировано на следующий год, когда он перейдет в восьмой класс.
В школе Борис учился так себе. Ему нравилось решать задачи по математике и физике. Однажды он даже занял на городской олимпиаде по математике одно из призовых мест. К остальным предметам он был равнодушен.
Семья Бориса была довольно благополучной. Отец работал инженером на судоремонтном заводе, мама – бухгалтером в строительном управлении. Семья получила от завода двухкомнатную квартиру и небольшой садовый участок недалеко от моря. В этом городе все решали связи. Родители были знакомы с половиной города. С кем-то они учились в школе, с кем-то – в институте, с кем-то вместе работали. А еще были родственники, друзья родственников, друзья друзей. Практически каждый день по пути на работу, а потом домой, они кого-нибудь встречали и потом долго обсуждали между собой, что у кого произошло. События были самые разные. К числу событий не очень значительных относилось, как ни странно, рождение детей и смерть стариков. Более важными событиями были поступление детей в институты, получение квартир и покупка машин. Дело было в том, что это происходило один раз в жизни. Большинство людей заканчивали один институт в жизни, получив квартиру от предприятия, жили в ней до конца своих дней, а если удавалось скопить на машину и купить ее по спущенной сверху разнарядке, то ездили на ней всю оставшуюся жизнь.
Но еще были новости, которые производили эффект разорвавшейся бомбы. Это было неожиданное назначение знакомых на какую-нибудь высокую должность, перевод на работу в столицу, заграничная командировка или отъезд за кордон на постоянное место жительства. Эти события одним махом меняли жизнь человека в лучшую сторону.
Эти счастливчики в одно мгновение перемещались в высшее сословие. Это можно было сравнить с присвоением дворянства в прошлом веке. Быть дворянином в советское время означало регулярно получать дефицитные продукты по ценам тридцать седьмого года, бесплатно отхватить трех-, а иногда даже четырехкомнатную квартиру в престижном районе. Кроме этого, полагалась служебная «Волга» с шофером, который одновременно выполнял функции слуги. Летом это были еще две бесплатные путевки в правительственный дом отдыха или санаторий в Крыму. После того как люди перемещались в этот высший слой, они менялись. Они начинали говорить, думать и даже двигаться как-то по-другому. Они излучали собой абсолютную уверенность в счастливом будущем, ожидающем их самих, а также их близких.
Но все-таки даже не эти сладкие привилегии были решающими. Ведь все это, или почти все, в конце концов, можно было купить за деньги. Большие деньги можно было заработать в торговле или в море. Избранные, поднявшиеся на олимп, автоматически получали самое главное – связи. Они начинали вращаться среди сильных мира сего и могли решить любой жизненно важный вопрос.
Каждый житель города втайне мечтал стать героем такой новости, но при этом большинство знало, что этого никогда не произойдет. Не был исключением и папа Бориса. Он знал, что большая должность в этом мире ему не угрожает. Дело было в том, что каждому подобному назначению предшествовала проверка органами. Здесь была одна проблема. В истории семьи было одно темное пятно, или, выражаясь фигурально, в подвале был зарыт труп.
Дедушка Бориса имел несчастье в своей далекой молодости, на заре советской власти, короткое время повоевать в армии Врангеля. Очень скоро он перешел на другую сторону и воевал до конца Гражданской уже в Красной армии. Потом была Отечественная. Дед ушел добровольцем. Начал войну рядовым, храбро воевал, был ранен, закончил офицером. На фронте вступил в партию. После войны вернулся домой и продолжил службу экономистом в тресте. Через пару лет встал вопрос о назначении деда на высокую должность. Как всегда, этому предшествовала проверка органами. В результате проверки вопрос о высокой должности отпал сам по себе, а деда вышибли из партии с формулировкой: «За сокрытие фактов биографии». Таким образом, вопрос о высоких должностях на пару поколений вперед в семье Бориса был решен окончательно и бесповоротно. С этой стороны никому и ничего не угрожало.
Оставалась надежда на длительную заграничную командировку. Вообще загранкомандировка была чем-то из ряда вон выходящим. Она позволяла за два или три года совершенно легально обеспечить семью на всю оставшуюся жизнь.
Виной всему была жутко загадочная и до боли привлекательная система оплаты. Зарплату начисляли в валюте, теоретически для того, чтобы человек мог жить. Есть, пить, что-то покупать. Главной задачей для всех было свести эти расходы к минимуму, а еще лучше – к нулю. Поэтому состояние крайнего истощения и связанные с ним голодные обмороки были отнюдь не редкостью среди советских специалистов за рубежом.