Михаил Родионов – Золото Колчака. Безликие. Книга 2 (страница 8)
Михайлов молчал. Он по привычке смотрел в землю. Его скрюченное тело, казалось, еще сильнее наклонилось к земле, и, если бы не маленькая палочка, которая его поддерживала, то, скорее всего, он не смог бы не только ходить, но и стоять.
– Ты это, когда пойдешь к ним, то дай мне свою телогрейку. Тебе-то она больше не понадобится, а мне в самый раз будет, – услышал он у себя над здоровым ухом.
– А мне – валенки, ты же в портянках сумеешь дойти до них. Там быстро все произойдет, ты даже не успеешь замерзнуть. А хочешь, я тебе свои носки дам, чтобы не босиком идти?
– У тебя же еще рубашка была, вроде? Если кто спросит, то скажи, что уже обещал мне отдать…
Рядом стоявшие зеки делили одежду Михайлова, как будто он уже был мертв. В течение минуты они все распределили. Это было настолько обычным, что ни у кого и мысли не возникло, как дико это все звучало со стороны.
Михайлов ничего не ответил. Он направился на свое привычное рабочее место и принялся точить топоры. Со стороны было хорошо заметно, как он нервничает. Он все время оглядывался и прислушивался ко всем звукам, которые доносились с улицы. Несколько раз он тихонько подкрадывался к двери и смотрел сквозь щели, нет ли там кого-нибудь.
Вскоре стемнело. За окном завывал ветер и гнал снежные облака. Казалось, что все вымерло; никого не было видно, кроме солдат на вышках. Когда совсем уже стало темно, фонари на столбах стали освещать только контрольно-следовую полосу между защитными заборами. И эти небольшие участки в лагере казались лишь маленькими крупицами чего-то светлого в огромной, совершенно черной тайге.
Вдруг снежная тишина, темнота и безлюдье нарушились сильным пучком света. Михайлов сквозь щель в двери заметил, как засуетились солдаты на въезде в лагерь. Забегало начальство, и послышались резкие команды.
«Ну, тем лучше», – подумал про себя Михайлов. Он вытащил из-под тяжелой половицы небольшой остро отточенный топорик и осторожно вложил его себе в рукав, несколько раз взмахнул рукой и остался чем-то очень доволен. Судя по шуму за дверью, приехала машина и, вероятно, какое-то начальство. Солдаты по-прежнему бегали по всему лагерю, и везде слышалось, как они перекрикиваются.
Михайлов осторожно вышел на улицу и осмотрелся. Из леса отряды еще не возвратились, и он направился в сторону своего барака. Его друг был уже там. Он сидел на шконке, обхватив голову руками, и раскачивался из стороны в сторону. Михайлов сел рядом и тихо произнес:
– Ладно, не переживай, все будет хорошо. Не зря же мы столько лет здесь мучились?
– Ты, действительно, придумал какой-то план или просто так сказал, чтобы успокоить меня?
Михайлов молчал. Был ли у него план, он и сам не знал. Просто нужно было что-то сказать в тот момент, вот он и сказал. Они сидели вместе на одной шконке и молчали. Неожиданно резко распахнулась дверь в барак:
– Михайлов здесь?
– Здесь.
– Ты где лазаешь, старый хрен? Мы тебя по всему лагерю ищем. Быстрее иди, там какое-то начальство приехало по твою душу.
– Какое еще начальство?
– Ну, а я почем знаю? Сказали срочно найти и доставить.
– Иду…
– Да не иду, а бегом, твою мать… идет он…
Михайлов повернулся к другу:
– Сиди пока здесь и без меня даже не думай выходить из барака. Если я не вернусь до прихода беспредельщиков, то постарайся спрятаться куда-нибудь, но, главное, обязательно дождись меня.
– Хорошо. Только это, ты быстрее там…
– Я постараюсь…
Михайлов старался идти как можно быстрее, но со стороны могло показаться, что он еле передвигает ноги. За эти годы он очень сильно ослаб, да и бесчисленные переломы и болезни постоянно напоминали о себе. Дойдя до знакомого здания, он оглянулся по сторонам. В лагере было тихо. У ворот стояла легковая машина и какие-то грузовики, около них дежурили автоматчики, а в основном все было, как обычно. Он с трудом поднялся на второй этаж и по длинному коридору дошел до знакомой двери. Михайлов постучал в дверь начальника лагеря и услышал:
– Войдите.
– Гражданин начальник, осужденный Михайлов, пятьдесят восьмая статья, двадцать пять… – он неожиданно замолчал и вдруг произнес:
– Блок, это же я…
Человек за столом в форме старшего офицера НКВД некоторое время внимательно рассматривал Михайлова и вдруг сделал большие глаза и удивленно привстал из-за стола:
– РоМ?? Ты?? Как ты здесь? Я ничего не знал… Если бы я знал, я бы никогда… РоМ…
– Я знаю. Именно поэтому и решили тебя не посвящать в начальную стадию задания, —голос у РоМа предательски дрогнул. – Блок, что вы так долго?
И, отвернувшись от друга, спрятал навернувшиеся на глаза слезы, но быстро взял себя в руки и уже обычным голосом добавил:
– А я вас еще только через восемь лет ждал…
Семнадцать лет назад…
Часть II
– Где хил, вашу мать? Полдня пати собирали на вар, и кикнули с фулки в последний момент…
– У меня МП на нуле, сливайте ЕЕшку, она мне все выжгла, а сейчас я даже ребаф сделать не смогу…
– Пипец, а кто на бише? Танка отхильте, а то ляжем все и клару киньте…
– Мобов сагри на себя и утащи паровоз в соседнюю комнату – я тебя ресну потом…
– Я в руте, и сало висит…
– Некр, не спи, доставай шубу. Зачем флагаетесь-то? Кританет кто-нить и все, ПК. Сейчас еще вары прилетят на спот и сольют всех, мы же на селфах…
– Дроп подбирайте сразу. Гнумка, ты уже запарила спойлить здесь.
– Автолут не врубил, орк? Тыха все соберет сейчас… И сосок побольше возьмите…
– Чуть не забыл манор сдать…
– А я сегодня Ы пуху выбил с РБ. Попробую точнуть на шестнадцать, если не сфейлится…
Тинки заглянула в комнату РоМа. Он сидел в полной темноте за огромным плазменным монитором и что-то усиленно печатал на клавиатуре. В комнате стоял невообразимый шум и гам. Какие-то люди кричали, ругались, отдавали команды. На все это накладывалась громкая тяжелая музыка и жуткие звуки умирающих монстров.
– Это на каком языке они говорят?
– На линейном…
– И ты понимаешь что-нибудь?
– Конечно, все же понятно.
– Ясно, ты идешь ужинать?
– Да, сейчас уже иду. Мы на эпик РБ собрались, сейчас зафармим и спущусь.
– Сейчас иду… Ты это нам сказал еще утром на завтрак. А сейчас уже вечер, и на ужин нужно идти, а ты все никак не дойдешь до стола.
– Да иду, сказал же. Помоги лучше.
– Что нужно?
– Когда я скажу, то сразу жми кнопку Ф1. Там у меня питьки на цп.
– Ты уже сам, как питька на цп стал со своей линейкой.
– Тебе трудно, что ли, пару раз нажать?
БлокАДА сидел на большой открытой веранде за накрытым столом и смотрел на вечерний закат. С моря дул еле заметный теплый ветерок и доносил легкий запах водорослей и цветущих деревьев. В саду пели какие-то ночные птицы и стрекотали сверчки. Италия постепенно погружалась в ночь. Наконец, Блок открыл глаза и посмотрел на часы. Прошло уже больше получаса, как он послал за РоМом Тинки, затем Лау и Свита. Уже хотелось есть, а о возвращении команды за стол, судя по всему, не могло быть и речи.
«Ну, ладно. Я вам устрою компьютерные игры!» – подумал про себя Блок и зажег свечи на столе. Он встал, сладко потянулся и направился к электрическому щитку в подвале. По дороге он захватил с собой фонарик и, дойдя до заветного шкафчика, ни секунды не колеблясь, отключил общий рубильник. До него тут же донесся разочарованный крик компьютерных маньяков:
– Да что такое? Каждый раз одно и то же. Ну, как только зайдем к РБ, обязательно свет вырубается. Меня так скоро с клана уже кикнут. Теперь только утром, наверное, включат, – РоМ был вне себя от ярости. – Теперь, точно, придется ужинать идти. Прямо, зла не хватает с этими электриками. Я же на прошлой неделе приглашал. Пришли, посмотрели, поменяли какой-то проводок, взяли за это двести евро и ушли с чистой совестью, а люди тут мучаются из-за них. Ну, не хотят работать…
– Ладно, хватит тут уже кричать, пойдемте ужинать…
Когда вся четверка спустилась на веранду, Блок уже сидел на своем привычном месте. Всех можно было собрать только таким хитрым способом. РоМ подсел на компьютерную игрушку и постепенно подсадил на нее всю команду. И если остальных еще можно было хоть как-то контролировать, то его от компьютера можно было оттащить, только устроив «веерное» отключение света. Зато теперь все были в сборе, и можно было приятно провести время в легкой прохладе за чудесным ужином.
Команда находилась здесь уже два месяца и, судя по всему, могла еще столько же прожить на шикарной вилле без зазрения совести. Итальянские повара не переставали удивлять их своими кулинарными изысками, и каждый прием пищи был настоящим маленьким праздником. В течение дня отдыхающие принимали сеансы массажа, солнечные и морские ванны. Беззаботная райская жизнь медленно текла и постепенно засасывала все глубже и глубже.
Однажды за очередным ужином БлокАДА неожиданно для всех встал и торжественно произнес: