Михаил Родионов – Кольцо Баюма. Безликие. Книга 4 (страница 15)

– Сегодня будет один из самых знаменательных дней в вашей жизни. Те, кто с честью выдержит испытания, навсегда получит отличительный знак. По этому знаку вы всегда сможете отличить своего боевого друга от тех, кому еще только предстоит им стать. Воинское братство объединит вас, и каждый будет знать, на кого можно рассчитывать в трудную минуту. Те, кто не сможет сегодня доказать свое право носить этот знак отличия, сможет попробовать свои силы через год. Он будет знать свои слабые места и на что нужно сделать ударение в тренировках. А те, кто пройдут до конца, будут считаться гвардией Города, и им будут доверять самые трудные и опасные задания. Мы с вами очень много тренировались и готовились к сегодняшнему дню, поэтому покажите все, чему вы научились, и докажите в первую очередь сами себе, что вы достойны быть лучшими… А теперь отряд, напра-во… Бегом МАРШ… Те, кто будет отставать от основной группы больше чем на сто метров, – снимаются с экзамена…

Шаттен скакал на коне рядом с бегущей колонной бойцов и задавал нужный темп. Вокруг этой растянувшейся команды на лошадях сновали его помощники. Они были заранее тщательно проинструктированы Чемпионом и теперь с особым рвением выполняли его распоряжения. На безукоризненно синем небе не было ни единого облачка, и обеденная жара уже начинала давать знать о себе. Молодые ребята, обливаясь потом, тащили огромные тяжелые рюкзаки без отдыха уже несколько часов. Они ни разу не остановились, чтобы передохнуть или хотя бы поправить лямки своей ноши. Несколько раз им пришлось преодолевать глубокие овраги, причем в таких местах, где сложно было пройти и налегке. А сверху на обрыве стояли помощники Шаттена и мешали взобраться наверх. Многих претендентов просто сталкивали обратно в овраг, и им снова приходилось начинать карабкаться наверх с самого низа. Чтобы никто никому не помогал, лица у всех претендентов и экзаменаторов были завязаны платками, и теперь даже закадычные друзья уже не могли помочь друг другу. Через какое-то время от общего отряда стали постепенно отделяться те, кто уже не в состоянии был поддерживать такой невыносимо тяжелый ритм. Сначала они с бега переходили на шаг, а затем уже просто садились на землю или ложились, срывая с себя мешавший свободно дышать платок и ловя ртом такой желанный свежий воздух. Всадники сразу же забирали у них тяжелую поклажу и отправляли обратно в Город. Один из помощников подъехал к Шаттену и доложил:

– Восемь сошли, двое потеряли сознание, один подвернул ногу в овраге и один утопил в ручье оружие. Итого, минус двенадцать…

– Пока терпимо…

– До озера около пяти километров, может, сделаем еще один крюк?

– Обязательно и захватите трясину, которую мы неделю назад проверяли. Там не очень глубоко, но сил вытащит немало. Как раз после болота в реке все и отмоются, кто доберется, конечно…

– Понял, сделаем… – всадник пришпорил коня и в один миг оказался в самом начале колонны бегущих. – А ну, не отставать, задние – подтянитесь… Следуем за мной…

Как Шаттен и предполагал, из трясины выбрались далеко не все. Больше половины сумели добраться только до берега и без сил буквально рухнули на сухом месте. Они не могли пошевелить ни рукой, ни ногой от упадка сил, и все, что они теперь могли, – это провожать взглядом тех, кто еще сумел найти в себе силы для дальнейшего испытания. Заметно поредевший отряд наконец-то добрался до берега. Здесь всем было разрешено оставить тяжелейшие рюкзаки и, взяв с собой только оружие, постараться перебраться на противоположный берег. В этом месте озеро было не очень широким, но для совершенно обессилевших людей оно представлялось настоящим океаном. А всадники уже подгоняли всех своими окриками:

– Чего остановились? Бегом на тот берег или хотите, чтобы вас сняли с экзамена?

После каждого тяжелого этапа претендентов становилось все меньше и меньше. На почти отвесную гору смогло взобраться уже совсем немного, а нужно было еще с нее и спуститься. Причем спускаться нужно было на время по всем правилам и с особым заданием: в скале были сделаны несколько пещер, и каждый спускавшийся должен был сделать два метания ножа и поразить при этом хотя бы одну мишень, и при этом уложиться в норматив по времени. После выполнения всех заданий перед Шаттеном стояло около пятидесяти обессилевших воинов. Это были те, кто сумел нечеловеческими усилиями воли выполнить все, что для них было заранее заготовлено командирами, и теперь все ждали очередного задания. Шаттен не заставил себя долго ждать. Он прохаживался вдоль шеренги бойцов и громким командирским голосом отдавал распоряжение:

– Арбалеты к бою… – он подходил к каждому и обращался лично, – снять с предохранителя… Огонь… Хорошо. Теперь ты – снять с предохранителя… огонь…

Два арбалета так и не смогли выстрелить. Грязь и вода сделали свое дело, и несложный механизм дал осечку. Пройти такие испытания и завалиться на какой-то ерунде было до такой степени обидно, что оба молодых человека не смогли сдержать слез обиды:

– Но мы же все сделали, только оружие не выстрелило…

– Да, оружие не выстрелило. А зачем ты мне нужен в бою без оружия? Все это испытание и было задумано, чтобы боец научился беречь свое личное оружие больше, чем себя самого… На следующий год, если не передумаете, будете внимательнее относиться к казенному имуществу, а теперь марш отсюда к зрителям…

– Есть…

Остатки некогда огромного отряда привели на стадион, где уже собралась большая группа зрителей, чтобы поддержать бойцов. Правила последнего состязания, а именно рукопашного боя, были объяснены заранее и новостью ни для кого не были. Суть их заключалась в том, что каждый претендент должен был провести четыре боя по три минуты с разными соперниками. Причем соперниками были бойцы, которые не участвовали в сегодняшнем соревновании, а значит, были свежи и полны сил. Если претендент падал на землю или по какой-либо другой причине не мог продолжать бой, то он автоматически снимался с состязания. Обессилевшие ребята выходили на ринг с единственной мыслью простоять до конца избиения. У них совершенно не было никаких сил для ответных действий. Они просто старались как можно надежнее укрыться от сильных ударов своих соперников и по возможности не упасть. А экзаменаторы старались изо всех сил. Они применяли все известные им приемы, чтобы выбить бойца из соревнования. Всем было понятно, что этот последний экзамен смогут выдержать далеко не все претенденты. Разбитые носы и опухшие уши, вывихнутые челюсти и руки – врачам работы прибавилось на ближайший месяц с лихвой… Когда же все было закончено, то перед Шаттеном и его помощниками остались стоять всего лишь восемь человек. Совершенно непонятно было, радовались ли они своей победе или нет. Сильнейшее чувство усталости перекрывало все эмоции и единственной их мечтой на данный момент было поскорее добраться до дома, упасть на кровать и проспать целую вечность. Они никак не могли поверить, что сегодняшний кошмар все-таки закончился и теперь не нужно больше терпеть эти бесконечные мучения. Шаттен пожал каждому из них руку и вручил заветные трофеи. Элитное подразделение в отборном отряде разведки было создано, и теперь перед каждым бойцом Города была поставлена новая высокая планка, которую он мечтал достичь, а счастливые обладатели специальных масок автоматически становились объектами восхищениями и всеобщим примером для подражания.

Время шло, а Шаттен все никак не мог успокоиться. Он попал в свою колею и теперь отдавал службе все свободное и рабочее время. В своем доме он практически не появлялся, но зато его всегда можно было найти на полосе препятствий с разведчиками или в очередном походе по лесам и скалам.

Время шло своим чередом. Но однажды он вернулся из похода гораздо раньше чем планировал. По его заявке был немедленно собран совет старейшин на закрытое заседание. Так как для него не было специального места в зале заседаний, а на места команды Блока никто и никогда не садился, то Шаттену пришлось стоя рассказывать последние события, которые так его взволновали.

– Так вот… – продолжал он начатый рассказ. – Проезжаем первый дозорный пост, а на дозорной вышке у соседей никого нет. Ну, это не наше дело, и мы дальше проехали, на следующем секретном дозоре их опять никого не видно. Я думаю, надо проверить потихоньку, вдруг беда какая случилась или помощь требуется. Короче, взял с собой двух бойцов и ночью пробрался к соседям в город…

– Ты ночью пробрался в город к нашим соседям? Как вор? Ты понимаешь, что ты натворил?

– Понимаю, но это еще не все.

– А что может быть еще? Хуже уже не придумаешь… – старейшины были в полном негодовании:

– За столько лет мы ни разу не дали им повода усомниться в нашей дружбе, а теперь такой позор. Нужно немедленно посылать к ним гонца с извинениями и ехать должен кто-то из нас…

– Да подождите вы, дайте рассказать до конца…

– Что тут слушать, и так все ясно. За такие проступки нужно гнать из Города. Еще и ребят с собой взял…

– Если посчитаете нужным меня выгнать, только скажите, и я сам уйду, но сначала я договорю. Так вот, мы перелезли через забор, а у них в городе вообще никого нет. В дома заглянули – пусто, и скотины никакой не нашли, ни лошадей, ни коров – вообще никого, и самое странное, что склады тоже пустые, как будто ушел народ и все имущество с собой забрали.