Михаил Ребров – Сергей Павлович Королев (страница 39)

Но Королев иных и не приемлет. Начальником «лунной» проектной группы Королев назначает Глеба Юрьевича Максимова. Схема ясна: с помощью дополнительной третьей ступени ракета выводится на траекторию перелета, далее разгон в сторону Луны со скоростью, несколько превышающей вторую космическую, попадание в окололунную область, с целью посмотреть на ее, Луны, «затылок», ну и, конечно же, «прилуниться». Расчет времени показывал, что при выбранной скорости полет по трассе Земля — Луна займет около тридцати четырех часов.

Королев теребил сотрудников группы каждый день. Просматривал чертежи и схемы, слушал объяснения, запоминал цифры, и странное ощущение крепло в нем: проект сырой и его надо доводить. На черной доске, висящей в кабинете Главного, появлялись наброски. Назывались примерные весовые характеристики. Проектанты отлично понимали, что эти цифры, звучащие на оперативных совещаниях, наверняка завышены. Это ведь всего первое приближение. Но они понимали и то, что споры сейчас неуместны. Надо же с чего-то начинать. Остальное утрясется потом.

Послушать эти разговоры — судя по репликам и расчетам, все правы. И те, кто требует увеличения массы, и те, кто бьется за уменьшение ее, и защитники пакетной схемы, и радетели «лунного» шарика вроде первого спутника. Что тут будешь делать? Все понимают, что компромисс не в авторитете той или иной личности, а в лучшем варианте. Лучшем для всех.

— Э-э, други мои, — подводил итог Королев, — это дело нелегкое! Наша техника — штука сложная и капризная, ее так просто не слепишь. Разгонный блок, говорите?.. Разгонный, разгонный… Допустим. — И Главный глубокомысленно умолкал.

Молчали и «лунатики» из проектного отдела. Так длилось несколько минут. Наконец Королев поворачивал голову в сторону оппонентов, склонял ее к левому плечу, прищуривал глаза. Папироса в уголке губ дымилась, казалось, сама по себе, этак равнодушно, независимо. Королев гасил ее в массивной пепельнице и продолжал:

— Да, да! Все это так. Но как мы узнаем, попали в Луну или промазали?

— В самом деле! — Голос Глеба Юрьевича прозвучал так, словно Королев спросил нечто несусветное.

— Думайте! — Главный конструктор знаком показал, что на сегодня обсуждение закончено.

Астрономы заявили, что в оптический телескоп, в принципе, можно увидеть момент встречи ракеты с поверхностью Луны, если известны точные координаты точки прилунения. Однако произносилось это неуверенно, оговаривался ряд условий, которые не могли быть обеспечены.

Радисты предлагали свой вариант. Бортовой передатчик при подлете аппарата к Луне будет работать непрерывно. В момент столкновения с лунной поверхностью он разрушится и замолчит. Это и будет подтверждением точного попадания.

— А что, если заложить в аппарат маленькую атомную бомбу? Ее взрыв астрономы обязательно увидят. — Это предложение одного из разработчиков было столь неожиданным, что его отказались обсуждать. Однако «автор» настаивал, приводил дополнительные доводы, чем склонил на свою сторону довольно большую группу инженеров. — Неужели наши оружейники не сделают такую миниатюрную бомбочку, которая решит проблему? Надо предложить идею Сергею Павловичу.

Королев категорически отверг этот вариант. Остановились на радиопередатчике. В группе Максимова заканчивали компоновочные работы, проводили все необходимые расчеты, готовые чертежи передавали в цеха, где полным ходом шло изготовление узлов, деталей и приборов будущего «лунника».

«И у “соседей” наших, ракетчиков, тоже нелегко рождалась та сама добавочная, третья ступень ракеты-носителя, — рассказывал ведущий инженер Олег Генрихович Ивановский. — И на основной ракете требовались доработки. Теперь в ее носовой части вместо спутника должна была устанавливаться целая ракетная ступень. С чьей-то легкой руки ее назвали «Еленой». Луну древние греки именовали Селеной. А это созвучно. Так ли было — не знаю, не ручаюсь. Но наша третья ступень стала называться «Еленой», а сокращенной просто «Е». Блок «Е». Для этого блока наши специалисты вместе с коллективом конструкторского бюро Семена Ариевича Косберга создали ракетный двигатель, которого еще не знала ракетная техника. Он мог запускаться в вакууме и в невесомости, причем имел очень хорошие характеристики и по тяге, и по собственному весу…

Август 1958-го. На мысе Канаверал готовили к старту ракету «Тор-Эйбл», которая должна была вывести на маршрут лунный зонд «Пионер». Уступив первенство в запуске спутников, Америка готовилась взять реванш. В это самое время на космодроме Байконур торопились со своим пуском. И тоже — к Луне.

«Пионер» стартовал 17 августа. Ракета «Тор-Эйбл» пролетела всего 16 километров, мощный взрыв на 72-й секунде. У Королева появился шанс на лунные лавры, он не хотел его упускать…

Казалось, что теперь обойти себя он не даст, тем более что его ракета мощнее и надежнее. Но именно с энергетикой носителя и возникли сложности. Точнее — с заправкой горючим блока «Е». Для заправки блока требовалось горючее с повышенной плотностью. На космодроме такого не было. Государственная комиссия принимает решение: послать в Баку два самолета-заправщика, взять горючее и доставить в Ташкент, оттуда по железной дороге в Тюратам. Стационарный аэродром на Байконуре только строился. При посадке на мокрую полосу один из самолетов занесло. К счастью, все обошлось благополучно.

Среда, 27 августа. День выдался жарким. Тень от ракеты медленно укорачивалась, напоминая о времени. В полдень прозвучала команда «Пуск!» Прошел доклад: «„Изделие“ идет устойчиво». И тут же второе солнце вспыхнуло в белесом небе. На 92-й секунде «семерка» начала разваливаться…

Подготовка очередного пуска шла трудно. Расчеты ракетчиков-испытателей валились с ног от физической усталости и нервного напряжения. Это стало причиной еще одного ЧП. Обалдевший оператор пульта управления заправкой неосторожно включил открытие клапанов слива горючего из ракеты. Королев негодовал, но в работу военных не вмешивался, понимал: люди на пределе сил.

Соперник, что называется, наступал на пятки. «Пионер-1» покинул стартовый комплекс 11 октября. Уже отработали первая и вторая ступени носителя, включилась третья, но из-за неполадки в системе управления ракета не смогла достичь необходимой скорости. «Лунник» начал обратное движение к Земле и сгорел в плотных слоях атмосферы.

О случившемся Королев узнал в бункере 12 октября, когда шел предстартовый отчет второй «семерки». В эти напряженные дни шестеро главных конструкторов — Королев, Пилюгин, Кузнецов, Бармин, Рязанский и Глушко — не теряли надежды. Конечно же, сутки давали американцам большой выигрыш. Но и здесь у Королева был свой расчет. Траектория полета «Пионера-1», как говорят баллистики, шла вдогон вращения Луны, мы стреляли против, а потому, в случае четкой работы техники, могли достичь Луны на несколько часов раньше.

— Не будем паниковать раньше времени, — старался успокоить стартовиков Королев. — Аккуратность и ответственность — вот что должно быть основным.

Главный конструктор был прав, хотя об одном обстоятельстве он умолчал. Вероятность промаха у нас была выше, чем у американцев, за счет значительно большей скорости подлета к Луне.

Ничто не предвещало беды. Ракета нормально ушла со старта, хронометры отсчитали злополучную 92-ю секунду, ждали отделения «боковушек». И вот тут, пройдя начальный участок полета, «семерка» снова взорвалась. На сотой секунде.

Мрачный Королев долго не выходил из бункера. «Почему так? Где скрыто то, что срывает программу, уменьшает шанс на успех? Случайность, небрежность, преднамеренность?» Последнее главный конструктор отвергал, но и совсем сбросить со счетов не мог. Неожиданно услышанный разговор насторожил. Откровенничали между собой испытатели: «Вот мы стреляем по Луне, а где она, Луна-то? Где-то внизу, под ногами. Непривычно это — стрелять по объекту, который находится на обратной стороне Земли?»

Королев распорядился — завтра же всем стартовикам прочитать популярную лекцию на тему: «Как лететь к Луне, что такое небесная механика и какие законы учитывает космическая баллистика».

Однако истинная причина была в ином. Определить ее поначалу мешало то обстоятельство, что обломки взрывающихся ракет разлетались по огромной территории. Собрать их, исследовать было очень трудно. И все-таки кое-что «нащупали». Виной всему оказались резонансные колебания, в результате чего и происходило разрушение ракеты. Поиском решения этой проблемы занимались видные ученые М. В. Келдыш, А. Ю. Ишлинский, Г. Н. Петров. Руководил исследованиями сам Королев. В результате приняли предложение практика Л. А. Воскресенского, простое в реализации и ставшее весьма эффективным, — установка специальных демпфирующих1 устройств.

8 ноября американцы предприняли еще одну попытку запуска, но и «Пионер-2» постигла участь его предшественника. За океаном торопились, однако к следующему пуску мы подошли первыми: на Байконуре старт готовили на 4 декабря, на мысе Канаверал — на 6-е. НО и на этот раз удача отвернулась и от нас, и от них. Авария на «семерке» случилась на 245-й секунде, и уже по иной причине, а у американцев повторилось то, что было раньше: развить нужную скорость их ракета не смогла.