Михаил Ребров – Сергей Павлович Королев (страница 32)

Королев с большим интересом относился к каждому сообщению на эту тему. Он собирал все, что просачивалось в печать о работах в США. Первое более менее подробное сообщение было датировано декабрем 1948-го. В американском авиационном еженедельнике рассказывалось о планах запуска спутника Земли. В середине февраля 1949-го пресса сообщила, что американские конструкторы приступили к проектированию пилотируемого космического корабля. «Они пишут об этом как о деле случившемся, — размышлял Королев. — Но что у них для этого есть? Какая ракета сможет поднять такой корабль? Фантазия журналистов? Дезинформация? А может быть, просто пропагандистская шумиха для поднятия духа нации, которая во всем стремится быть первой?»

Главный конструктор поручил проектному отделу ОКБ систематизировать всю информацию по американскому проекту «Авангард» и не реже раза в неделю докладывать ему. «Особистов» (сотрудников КГБ, обеспечивающих «службу режима» в ОКБ-1) Королев попросил знакомить его с информацией, которая поступает по «закрытым каналам».

Проектанты проверяли и осмысливали каждую цифру, просчитывали свои варианты и находили много противоречий.

— Что скажете? — встречал Королев «аналитиков». — Я жду и надеюсь…

— Любопытная штука получается, Сергей Павлович. Ракета «Авангард» должна быть трехступенчатой, стартовый вес около десяти тонн, на орбиту сможет вытащить около десяти килограммов. Это чистый полезный груз…

— Что еще можете сказать по «Авангарду? — интересовался Королев.

— «Авангардом» они величают и свой спутник. Предполагается сделать несколько вариантов, веса не называют, но не более все тех же десяти килограммов. Судя по всему, конструкция будет простенькой…

— Это все?

— Пока все, Сергей Павлович.

— Насколько мне известно, все свои планы они строят на ракете «Викинг», она у них базовая. Только сможет ли она вывести на орбиту чистых десять килограммов? Я сомневаюсь.

— Этот вес они называют «чистым», но, похоже, у них свое толкование. По нашим расчетам, это вес спутника и последней ступени ракеты после выгорания топлива.

— Вот это ближе к истине.

Королев что-то записал себе в блокнот и спросил:

— А свое-то просчитали? Я полагаю, что если мы в официальном сообщении укажем вес последней ступени, то получим красивую цифру.

— Красивую, Сергей Павлович. Более семи тонн.

— А точнее?

— Семь семьсот.

— Да… Но вот что я думаю: стоит ли сразу раскрывать все наши возможности? Впереди у нас дорога длинная. Как полагаете?

— По весу мы обойдем их раз в десять или даже поболее…

— Тогда так и решим. Будем скромными.

Он помолчал. Улыбка исчезла с его лица.

— Да и зазнаваться нельзя. Американцы народ серьезный, к тому же они побогаче нас, война их не коснулась… Но медлить тоже нельзя. Я намерен внести конкретные предложения в Центральный Комитет и Совет министров…

Королев прекрасно понимал, что он ничего не сможет сделать, если на то не будет специального постановления партии и правительства. Чтобы такое постановление появилось, нужно было обойти много кабинетов и заручиться поддержкой их хозяев. Начал он с Д. Ф. Устинова — главного министра оборонной отрасли, авторитет которого в ЦК был высок и его слово значило многое. С Устиновым он встретился в феврале 1954 года. Реакция на доводы Королева была весьма сдержанной. В рассуждениях министра было все. И политический идеализм с ошибочным прогнозом, но и удивительно метко подмеченная страшная угроза государству, в котором власть, отводя критику от себя, «подсовывает» обществу реальных и мнимых противников, стараясь таким образом свалить на них неудачи или ошибки своей политики и практической деятельности. Не сказав ни «да» ни «нет», Устинов сетовал на трудности, упрекал «безымянных» руководителей НИИ и КБ в медленном «продвижении оборонных заказов».

Устинов посмотрел на стоящие в углу кабинета старинные часы с огромными блестящими цилиндрами-гирями и внушительной цепью, давая понять, что время аудиенции истекло. Королев заторопился:

— Дмитрий Федорович, при всей вашей занятости очень прошу: прочитайте, пожалуйста, даже просто пролистайте записку Тихонравова. Вас это заинтересует.

— Оставьте, — согласился Устинов, — я обязательно просмотрю.

Королев менял тактику, но продолжал «давить» на госчиновников, благо среди них было немало таких, кто слабо разбирался в проблемах технических, но мог поддержать своим должностным положением. Зная, что Устинов благоволит В. М. Рябикову, с которым связан еще по Ленинградскому заводу «Большевик» (Устинов — директор, Рябиков — парторг ЦК), Королев нанес визит Василию Михайловичу в Совмин, где тот тогда работал. Спокойно изложил в самых общих чертах идею спутника, сослался на мнение Академии наук, президента А. Н. Несмеянова, закончил тем, что неплохо бы собрать совещание у Рябикова и послушать различные мнения. Василий Михайлович согласился, и такое совещание состоялось (даже два), присутствовал на нем представитель военного ведомства генерал А. Г. Мрыкин. Человек сложного характера, самолюбивый, жесткий, тонко чувствующий конъюнктуру момента, любящий демонстрировать не во всем компетентному начальству свое «глубокое понимание проблемы» и строгость подхода к ее решению.

Королев не любил Мрыкина, относился к нему с брезгливой неприязнью, но прямых «схваток» избегал. Мрыкин тоже не испытывал нежных чувств к главному конструктору из НИИ-88 и в открытый конфликт тоже не вступал, но не упускал случая «показать себя», когда на совещаниях у Устинова или Рябикова обсуждались дела ракетные.

Присутствие Мрыкина насторожило Королева: «Почему он, а не Смирницкий? Что этот может толкового сказать? Начнет плести свои интриги…»

Совещание прошло спокойно. Королев докладывал убедительно, логично выстраивал всю цепочку выгод, которые сулил проект Тихонравова, высказывал свою поддержку и перечень необходимых уточнений и доработок проекта. Его слушали с большим вниманием, и только Мрыкин о чем-то перешептывался с соседями. На вопросы, которые были заданы, Королев отвечал уверенно и тут же демонстрировал конкретные цифры, которые производили впечатление на собравшихся.

Королеву важно было добиться хоть какого-то решения, проект у него был заготовлен, на нем стояло несколько виз, и он очень надеялся, что Рябиков его поддержит. Но тут «возник» Мрыкин.

— Сергей Павлович, все это очень интересно. Более того — убедительно, и расчеты Михаила Клавдиевича Тихонравова мне знакомы. На чем вы собираетесь запускать спутник? Ракета, которую вы обещаете сделать, существует лишь на бумаге. Я не могу понять торопливость вокруг столь серьезного дела. Не отвлечет ли это нас от главного?

— Ракета будет. В те сроки, которые определены постановлением правительства, — парировал Королев.

— Я не сомневаюсь, что постановление будет выполнено, — продолжал цепляться Мрыкин. — Когда начнутся испытания, можно будет вернуться к спутнику.

— Тогда будет поздно, — резко возразил Королев. — Поздно. Не мы одни собираемся это сделать…

— Дорогой Сергей Павлович, — не унимался Мрыкин, — но ведь нет еще ракеты, нет, и все мы еще будем много говорить о ней, думать, страдать, если хотите…

— Страдать, Александр Григорьевич, будем мы. Подчеркиваю: мы, а не вы! — Темные зрачки Королева уже сверлили оппонента. — Чтобы успешно справиться с проблемами сегодняшнего и завтрашнего дня, нужно освободиться от воспоминаний о вчерашних, уже неактуальных проблемах.

— Изделие еще не родилось, а вы уже считаете его неактуальным, — хмыкнул Мрыкин.

Королев сделал вид, что пропустил мимо ушей насмешку генерала. Обращаясь ко всем, он вспомнил свою работу в авиации:

— Прежде чем самолет отправится в свой первый полет, даже если это не сверхсамолет, а обычный, множество полетов и посадок должна совершить его уменьшенная модель. Она, как зерно будущего колоса, несет в себе создателям будущих машин своего рода «хлеб». Вместе с тем работа над ней воспитывает инженерное и конструкторское мастерство, умение из сотен вариантов выбрать единственно верный. Это долгий процесс. Спутник — новая для нас работа, она потребует много времени.

Королев обвел собравшихся взглядом и высказал свой козырный аргумент, который припас для такого случая:

— С атомной бомбой мы стали вторыми, не будем отдавать первенство со спутником. История не простит нам такое…

Рябиков поспешил занять сторону Королева и не дать разгореться дискуссии, которая могла бы поставить его в тупик:

— Мнения совпадают. Сергей Павлович информирует нас, предлагает обсудить ряд технических решений и выбрать оптимальное. Я подробно доложу наш сегодняшний разговор…

Кому — Рябиков не сказал. Конечно же, в первую очередь Устинову. Но суть не в этом. Королев понял, что до окончательной победы еще далеко. И в этом он не ошибся.

До главного события оставалось меньше года. Вот еще один документ, подписанный С. П. Королевым и адресованный в ЦК КПСС:

«В сентябре 1956 года США сделали попытку запустить на базе Патрик, штат Флорида, трехступенчатую ракету и на ней спутник, сохраняя это в секрете. Американцам не удалось запустить спутник, и третья ступень их ракеты, по-видимому с шаровидным контейнером, пролетела около 3000 миль, или примерно 4800 км, о чем они объявили после этого в печати как о выдающемся национальном рекорде и подчеркнули при этом, что американские ракеты летают дальше и выше всех ракет в мире, в том числе и советских ракет. По отдельным сведениям, имеющимся в печати, США готовятся в ближайшие месяцы к новым попыткам запуска искусственного спутника Земли, желая, очевидно, любой ценой добиться приоритета…