Михаил Ребров – Сергей Павлович Королев (страница 27)
На испытательном полигоне Королев проводил много времени. Там определялось: хорошо ли сработали в конструкторском бюро и на опытном заводе, жить «изделию» или нет, выйдет оно в эту жизнь легко и уверенно или с такими потугами, что не раз будет приходить в голову мысль: злой рок преследует всех нас, не бросить ли эту «тему» и не заняться ли чем-нибудь попроще?
Поступки человека — на виду. Личная жизнь анонимна. Как и всякая интимная сфера, она обладает правом неприкосновенности. К счастью и к несчастью тоже. Ведь под колпаком «интимности» могут скрываться добро и зло, совершаться благородные поступки и нравственные злодеяния… Человеку свойственно оправдывать свои поступки — нелегко открыто признавать свою слабость, свою недобропорядочность. И все-таки перед собой он больше открыт, чем перед другими. Впрочем, это уже абстрактная философия, а не конкретный человек. Королев многое таил в себе.
…С площадки приезжал усталый. Стряхивая пыль, забивавшуюся всюду, мечтал о горячем душе, но воды не было. Такое случалось часто, и он привык обходиться той, что была в маленьком железном рукомойнике…
Потом ложился и брал книжку. Не замечал, как сон овладевал им, и куда-то проваливался. Книжка выпадала из рук. Утром поднимал ее с пола и тяжело вздыхал: «Так совсем зачерствеешь». И снова уезжал на площадку, где готовили ракету к испытаниям.
Помнится, однажды вернулся раньше обычного. Из окна увидел потрясающе красивый закат. И задумался: сколько вот таких еще будет закатов, сколько встречать зорь, прежде чем все получится и будет удачный пуск? Каждый день все дороже. Каждый день наполнен до отказа бесконечными проверками и пробами, техническими совещаниями и разборами ошибок…
Пользуясь ранним временем, решил написать письмо в Москву. Долгое пребывание в разлуке пробуждало тоску по дому, письма отвлекали. Писал он матери, жене, дочери, писал о разном: немного о работе, немного о себе, о тех, кто был с ним рядом… Мне довелось читать эти документы истории. Письма Королева — это его мысли, в которых он не боялся быть самим собой. Не боялся быть противоречивым, радостным, одиноким, гневным, влюбленным. Он был открыт тем, кому писал.
«Нас здесь просто замечательно встретили, и очень много людей сейчас хлопочет о нашем дальнейшем благополучии… На производстве для нас сделаны многие хозяйственные предметы, как, например, [алюминиевая] посуда, которую я терпеть не могу, так как все это время пользовался ею; затем всякие плитки, тазы, бидоны и пр. Шьют нам занавески на окна и белье (у меня нет запасной пары, и я пока обхожусь просто так!). Чувствую, что вы в ужасе, — но, ей-богу, это же все пустяки, и я даже не замечаю всего этого. Так не волнуйтесь и давайте посмеемся вместе».
«Я теперь тоже занимаюсь английским языком, и мне мой учитель обещал поставить „пятерку“. А почему ты получила „четыре“ (из письма дочери Наташе. —
«Работа моя идет успешно, хотя очень трудно мне: мало времени, и приходится идти в совершенно новой для меня области, хотя я и давно работаю в этом деле.
Но задачи громадны и высоты, на которые надо взобраться, так велики, что наши большие предшественники и учителя могли бы только мечтать о том, над чем практически уже мы начали сейчас работу».
«У меня хорошая комната 22 кв. м с дверью на будущий балкон и 2 окна, так что вся торцевая наружная стена остеклена. Много света и солнца, так как мое окно смотрит на юг и восток немного. Утром с самого восхода и до полудня, даже больше, все залито ослепительным жарким солнцем. Я не ощущал раньше (до войны) всей прелести того, что нас окружает, а сейчас я знаю цену и лучу солнца, и глотку свежего воздуха, и корке сухого хлеба.
Комната моя „шикарно“ обставлена, а именно: кровать со всем необходимым, стол кухонный, покрытый простыней, 2 табуретки тумбочка и письменный стол, привезенный мною с работы. На окне моя посуда: 3 банка стеклянные и 2 бутылки, кружка и одна чайная ложка. Вот и все мое имущество и хозяйство. Чувствую ваши насмешливые улыбки, да и мне самому смешно. Но я не горюю… Это ведь не главное в жизни, и вообще все это пустяки…»
«Постараюсь успеть с набросками к 15 декабря (речь идет о прикидках будущих ракет. —
«Доехали мы отлично (речь идет о поездке в Капустин Яр, где создавался полигон для испытания ракет. —
«В субботу мы приехали, и все завертелось бешеными темпами. Но условия относительно неплохие, и за мною тут очень смотрят, так что я обедаю каждый день (!)».
«Пыль носится ужасная. Жара днем, холод ночью. Нехватка воды. И эта унылая солончаковая степь кругом. Наше подвижное жилище просто как оазис. Но бывать в нем приходится мало».
«Свой долг здесь я выполню до конца и убежден, что мы вернемся с хорошими, большими достижениями…»
«Мой день складывается примерно так: встаю в 4.30 по московскому времени, наскоро завтракаю и выезжаю в поле. Возвращаемся иногда днем, а иногда вечером, но затем, как правило, идет бесконечная вереница всевозможных вопросов до 1–2 часов ночи, раньше редко приходится ложиться… Третьего дня я задремал и проснулся одетый у себя на диване в 6 утра. Мои товарищи на сей раз решили не будить… Наша работа изобилует трудностями, с которыми пока справляемся. Отрадно то, что наш молодой коллектив оказался на редкость дружным и сплоченным. Да здесь, в этих условиях, пожалуй, нельзя было бы иначе работать. Настроение у народа бодрое…»
«…Всей душой рвусь и тянусь к Москве, хотя сейчас на скорый возврат надежды слабые, и это крайне огорчает, так как в конце концов ведь всего в своей жизни не переделаешь, а дни уходят за днями и уносят за собой золотые годы. Я, может быть, поздно понял и почувствовал радость жизни — тем более хочется скорее к ней вернуться, но, увы, приходится лишь иногда собрать свою выдержку, чтобы дальше здесь жить, работать и ждать».
«…Мне хочется, чтобы ты была сильной и стойкой в жизни. Знай, что я стараюсь быть таким, и прежде всего для тебя.
Как ни тяжка наша разлука, но она нужна во имя большого дела для нашей Родины, и мы должны быть стойкими».
«…Мне так трудно стало жить и работать: сил мало, чувствую, что устал и издергался до последнего предела.
…Но огромное, как снежная гора, наше дело тащит все дальше и дальше и нельзя сейчас отходить в сторону. Это все нужно нашей Родине и народу».
«…Я даже вспомнил свое пребывание на Чукотке — как ты знаешь, это довольно грустные воспоминания».
«…Мне сейчас очень трудно здесь, близятся самые наши горячие денечки…»
«Пишу наспех, в нашу первую боевую ночь… Дни мои проходят с большой загрузкой и напряжением, но настроение хорошее. Спешим, чтобы тут долго не задерживаться…»
«Мы работали последние двое суток без перерыва…»
«Наташа! Через несколько дней наступит день твоего совершеннолетия, и ты по праву можешь считаться взрослым человеком.
От всего сердца приветствую тебя в этот день и желаю быть достойным гражданином нашей Великой Советской Родины. Несмотря на тяжелые испытания, которые все мы вынесли за минувшие годы, ни на один миг наша Родина не оставляла заботу о тебе. Как ни было трудно, но ты росла и училась, и жизнь для тебя была светлой.
Помни об этом всегда и всегда люби наш народ и землю, на которой ты выросла. Этого я тебе желаю во всем и всегда!
Желаю тебе также радостного труда, хорошей учебы, а также счастья в твоей жизни, и я уверен, что ты окажешься достойной своего избрания.
Личная жизнь — во многом в твоих руках, а хороших людей на свете много встретишь. Будет и большая любовь и дружба — все это обязательно будет!
Я искренне и крепко тебя люблю, часто вспоминаю…
…Сейчас я нахожусь очень далеко от тебя, но 10 апреля — знай, что буду тебя вспоминать здесь, в этой пустыне.
Не забывай своего отца, который тебя очень любит, всегда помнит и никогда не забудет.
Крепко, крепко тебя обнимаю и целую.
Всегда твой друг
«В нашу работу втянуты очень многие организации и институты практически по всей стране. Много разных мнений, много опытов, много самых различных результатов — все это должно дать в итоге только одно правильное решение. Вот почему так много уходит сил и нервной энергии на все это…»
«Мечты, мечты… Но, впрочем, ведь человек без мечтаний — все равно что птица без крыльев. Правда?
А сейчас близка к осуществлению, пожалуй, самая заветная мечта человечества. Во все века, во все эпохи люди вглядывались в темную синеву небес и мечтали…»
«Безграничная книга Познания и Жизни (громко сказано!) листается нами здесь впервые. Надо быстро понять, осмыслить то или иное событие, явление и затем безошибочно дать решение…»
«Я поздно встал, в 11 часов, пошел в баньку и хорошенько помылся, а потом лег снова спать и сейчас (16.15) собираюсь идти на «праздничный обед», т. е. просто на обед в нашу столовую (это был день 1 мая 1957 г. —