Михаил Раскатов – Пропавшая буква (страница 4)
Обычно Скамья Несознательных пустовала. Но иногда на ней приходилось сидеть не только Палочкам, а даже некоторым взрослым буквам. Это было очень стыдно. Тем более что время от времени по улицам Буквограда проезжал телевизионный автобус, и если на Скамье Несознательных кто-нибудь оказывался, его немедленно показывали по всем программам телевидения в специальной передаче «Двойка по поведению».
Возможно, Саша и Алёша никогда и не узнали бы об этой скамье, если бы не Слива. Всю дорогу она говорила без умолку и рассказывала обо всём, что видела и чего не видела. При этом она всё время вертелась за рулём и смотрела то на Сашу, то на Алёшу.
– Перестань разговаривать и следи за дорогой! – не выдержал Твёрдый Знак.
– Пожалуйста, не учи, сама знаю! – ответила Слива и опять оглянулась на ребят.
Неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы внезапно не зачихал и не заглох мотор. Машина остановилась.
– В чём дело? – спросил Твёрдый Знак.
– Что-то с мотором, – ответила Слива. – Сейчас разберёмся.
Она выскочила из машины, а вслед за ней вышли Саша, Алёша и Знаки.
И в ту же минуту к машине подошли два человечка. Один из них был Ах, а другой – Ох. Они остановились и начали делиться впечатлениями.
– Ах, какой прекрасный автомобиль! – сказал Ах.
– Ох, что с ним стало! – добавил Ох.
– Ах, какой ужас – он не может ехать!
– Ох, как это неприятно!
– Ах, как это печально!
– Ох, как грустно!
– Ах-ах-ах!
– Ох-ох-ох!
– Простите, вы не устали? – обратился к ним Мягкий Знак.
– Нечего с ними разговаривать! – отрезал Твёрдый Знак. – Эти бездельники могут простоять здесь целый день. Хотя долго стоять они не смогут – силёнок не хватит! Взгляните-ка на них! Видали! Ха-ха-ха!..
Действительно, было над чем посмеяться. Ах и Ох достали из карманов резиновые мешки и принялись что есть силы надувать их. Через минуту мешки превратились в большие резиновые кресла, в которые Ах и Ох тут же уселись и продолжили ахать и охать. Кажется, они и в самом деле решили расположиться надолго.
– Нет, вы только посмотрите на них! – возмущённо ска-зал Твёрдый Знак. – И угораздило же нас остановиться именно здесь, у самой улицы Разгильдяев! А ну, убирайтесь отсюда! – вдруг крикнул он Аху и Оху. – А не то вам сейчас достанется!..
Но Ах и Ох не захотели выяснить, что им достанется. Они подхватили свои кресла и пустились наутёк.
Глава шестая,
из которой мы узнаём, какая тяжёлая жизнь у принцессы Лени и кто такой Кривпоч
Слива совсем забыла про заглохший мотор. Она стояла и смотрела, как удирают Ах и Ох.
– Уважаемая Слива, каково твоё мнение: скоро ли мы поедем? – обратился к ней Мягкий Знак.
– Скоро, очень скоро! – бодро ответила Слива и, скло-нив голову на плечо, принялась рассматривать мотор. Ей, наверное, нравилось вот так стоять и смотреть на мотор. Она смотрела на него то справа, то слева, то сверху, то снизу. А вместе с ней смотрели Саша и Алёша, но понять, почему мотор не работает, не могли. Да и сама Слива, кажется, не очень-то понимала, в чём дело.
В это время на улице Разгильдяев появилась странная процессия. Впереди, в большой детской коляске, лежала знаменитая принцесса Лень. Она выехала на прогулку до ближайшего перекрёстка и обратно. Такую прогулку прин-цесса совершала только раз в месяц. Ведь для этого ей приходилось вставать с кровати и спускаться по лестнице со второго этажа!
Не думайте, что принцесса была толстой и неповоротли-вой. Вовсе нет. Она была такой худенькой, что помещалась в детской коляске. Ведь принцесса почти ничего не ела. Во-первых, потому что ей было лень жевать и глотать, а вовто-рых, потому что принцессе хотелось, чтобы у неё была самая тоненькая фигурка. Самая тоненькая! Это так изящно и так красиво! Вообще принцесса Лень считала, что краси-вее её нет никого на свете.
Она шила себе самые нарядные платья. Не сама, конечно, а приглашала портных, и портные очень мучились, приду-мывая ей очередной наряд, ведь принцесса была такой капризной. Она стонала и хныкала по любому поводу, и у неё почти всегда было плохое настроение. Ей казалось, что все окружающие существуют лишь для того, чтобы ухаживать за ней и угождать ей. И она очень злилась, если узнавала, что кто-нибудь занят другим делом. И к тому же, как вы дога-дываетесь, она очень любила поспать.
Вот и сейчас, во время прогулки, она сладко спала в сво-ей коляске. Коляску везли две Кляксы. Их костюмы были давно не чищены, а ботинки никогда не встречались с гу-талином и щёткой. Кляксы везли коляску очень странным образом. Они толкали её и, пока коляска катилась, стояли на месте, сладко зевая. Потом, еле передвигая ноги, они приближались к коляске и опять толкали её вперёд. За ко-ляской шла ещё одна Клякса. Она везла самую обыкновенную кровать-раскладушку. Раскладушка стояла на роликах и легко катилась по земле.
Но вот процессия остановилась. Раскладушка была разобрана, и все три Кляксы улеглись на неё. На их круглых лоснящихся физиономиях было написано такое блаженство, что, глядя на них, хотелось спать. И Кляксы действительно заснули. Сначала тихо, а потом всё громче и громче они начали похрапывать. Одна гудела, как шмель, другая урчала, как испорченный водопроводный кран, третья хрюкала, как голодный поросёнок. А все вместе они издавали такую «музыку», что у каждого, кто её слышал, начинали болеть здоровые зубы.
Принцесса зашевелилась и подняла голову. Тому, кто видел её впервые, могло показаться, что на голове у неё лежит большая жёлтая мочалка. На самом же деле это была причёска, и принцесса очень хотела, чтобы все видели это чудо парикмахерской техники.
Принцесса посмотрела вокруг, потом зевнула и произнесла:
– Ах, у меня совсем нет сил!.. Какое тяжёлое путешествие!.. Мы проехали почти половину улицы… Я так устала!..
И она в изнеможении откинулась на подушки. Но не успела принцесса закрыть глаза, как на улице появилось ещё несколько человечков. Среди них были уже знакомые нам Ах и Ох, а впереди всех шёл незнакомец в фиолетовом костюме и шляпе, похожей на перо. Его костюм был измят и покрыт пятнами, шляпа съехала набок, и было непонятно, каким образом она держится на голове. Незнакомец шёл, качаясь из стороны в сторону. Это был Кривой Почерк по прозвищу Кривпоч.
Кривпоч шёл и пел такую песню:
После каждого куплета Ах и Ох восторженно повторяли:
– Ах, какая чудесная песенка!
– Ох, какая великолепная музыка!
А сам Кривпоч после каждого куплета кланялся принцессе.
Когда он спел свою песню, принцесса Лень томно улыбнулась и сказала:
– Восхитительно!..
Кривпоч заулыбался и гордо выпятил грудь.
Но вдруг он услышал храп. Тот самый храп, который издавали на все лады Кляксы, спавшие на раскладушке.
– Вот это музыка! – вскричал Кривпоч. – Ничего прекраснее в жизни не слыхал! Её надо записать на плёнку и заводить с утра до вечера!
– Ах, какой ансамбль! – воскликнул Ах.
– Ох, какое исполнение! – поддакнул Ох.
И, схватившись за руки, Ах и Ох стали танцевать.
Саша и Алёша стояли с открытыми ртами. Такого танца они не видели никогда.
Сначала Ах и Ох топтались на одном месте, потом они всё выше и выше начали вскидывать ноги, а под конец Ах решил перевернуть Оха через голову. Но Ох неудачно перевернулся и со всего размаха упал прямо на раскладушку! От неожиданности и испуга Кляксы завопили и вскочили на ноги, сбросив Оха на землю. Теперь уже завопил Ох, а испуганные Кляксы с удивительной проворностью сложили раскладушку и, толкая коляску с принцессой, умчались прочь.