Иной тюрьму благословить готов.
И нет пределов подлости раба,
Чтоб перейти на лучшие хлеба.
Предательство живет в его крови,
На брюхе приползет, лишь позови!
Свобода – вот где множество путей!
Она приходит к тем, кто посмелей.
Взвалив на плечи множество забот,
Свободу ни один не предает.
Ситуация такая…
Ситуация такая —
Нет ни водки, ни Токая,
Для чего и почему
Знать нам смертным ни к чему.
Надоело куролесить,
Толку нет от звонких песен,
В рифму петь пустая блажь —
Этот век уже не наш.
Незадачливая повесть:
Захватила Слово помесь
Куркулей и саранчи,
Громким голосом кричи.
Уползу в свой дальний угол,
Голова пусть ходит кругом
От нахлынувшей волны…
Никому мы не нужны.
Квартирник
Перезрелые груши – стареющих женщин тела,
Заполняют собой все пространство квартирного зала.
Однотипна их жизнь, однотипны слова и дела,
Их Америка всех под гребенку одну причесала.
И московская дива начинает плести свой рассказ,
Просоленный без меры жаргонною речью и матом,
Ну, а зал, как всегда, рукоплещет, впадая в экстаз,
А потом в перерыве бежит за вином и салатом.
Так искусством врачует себя эмигрантский бомонд.
Разве плохо побыть у радушных хозяев в квартире
И увидеть, открыв в показном изумлении рот,
Предоплаченный блеск передруженных крыльев
валькирий?
Весна задержалась на месяц
Весна задержалась на месяц,
Снег выпал, бесстыжий, в апреле.
Мне жаль, что задиристых песен,
Вы, птицы, сложить не сумели.
Попрятались, звука не слышно,
И где ваши звонкие трели?
Не вам отвечать, что так вышло
В таком непутевом апреле.
Как хочется сладких объятий,
Весеннего солнца в зените
И вашего пения, кстати,
Взлетайте под небо, звените!
Кружите над лугом и лесом,
Зовите весну-недотрогу:
Вставай, просыпайся, невеста,
Пора собираться в дорогу!
Мгновение
И хочется, и колется,
Мгновение лови.
По небу мчится конница
Свободы и любви.
Напористые белые
Густые облака
Нас озаряют верою 
