Михаил Рахунов – Негасимый свет вечерний (страница 2)

И мечты безвозвратно отравлены, и уже не вернуться назад

В мир беспечных и радужных праздников, где ликует веселый народ,

Где снопы уж по осени связаны, и поет на лугу хоровод,

Где тропой столько раз уже пройдённой, ты идешь за околицу в лес,

И страна, называема Родиной, отражается в сини небес.

24 сентября, 2010 г.

ПОЖЕЛАЙТЕ МНЕ…

Вдохновений, перспектив, счастья самого большого,

Абрикосов, вишен, слив, где внутри найденыш – слово!

Солнца, белых облаков, крика птицы, розы пламень…

Испокон наш мир таков, где упорство точит камень,

Каплет каплей, прёт травой, пепелит руками молний,

Добывает образ свой, будто знает все и помнит

Как должно быть, где конец, остановка где, – где точка.

Говорят, поэт – кузнец, посему пусть будет строчка

Каждая, – как тот кинжал из витой дамасской стали,

Будто бог ее ковал, будто музы пролетали! —

Вот что пожелайте мне, – пусть наивно, пусть старинно! —

И да будет бытие мне податливо, как глина,

Чтоб под пальцами огонь превращался постепенно

В те стихи, что только тронь – и взлетят они мгновенно,

Будто бабочка-душа, будто ангел, будто фея!

И стоишь ты, не дыша, слово вымолвить не смея.

19 ноября 2010 г.

***

В римской тоге, нездешний, по рытвинам узеньких улиц

Ходит некто и тихо твердит про себя не спеша:

"Окунуться бы в Крым, в тот волошинский мир и, волнуясь,

Выйти к морю по тропкам, где бродит поэта душа…".

Громыхают трамваи, толпа продвигается к центру,

Там с утра разбитная торговля дары раздает.

Кто же он – человек, подставляющий волосы ветру,

Почему его вовсе не видит спешащий по делу народ?

Я не знаю ответа. Под тенью широкою крыши

Он сидит на скамье, его взгляд неулыбчив и строг,

На ладони его, неожиданно чудом возникший,

Расцветает и тянется к солнцу всем телом цветок.

9 ноября 2010–22 февраля 2011 г.

ТОКАЙ

Живу себе, себе же потакая,

И жизнь моя, как легкий ветерок,

Который мед венгерского Токая

Смешал с вином нехоженых дорог.

Дороги к нам приходят на порог

И вдаль зовут, туда же убегая,

А мне судьба мерещится другая,

Я сам себе, как говорится, бог.

И не идти проторенной тропою,

И не звучать простуженной трубою,

И не писать по замыслу зевак,

Но просто знать, что все еще случится,

Взойдет трава, расправит крылья птица,

И будет не иначе – только так!

30 марта 2011 г.

***

Все исчезло, прошло, лишь осталось полынное лето —

Бабье лето, которое осенью люди зовут,

Тонкий томик стихов, по наитию купленный где-то,

И немного души – еле видимый солнца лоскут…

Как же ты преуспел, Бог, живущий в межзвездной пустыне,

День прозрачный, тобой окрыленный, чуть слышно звенит!

И мы слушаем звон, приносящий дыханье поныне

Твоей мысли, Создатель, бегущей от сердца в зенит.

Как же здесь хорошо! От плодов повзрослели деревья,

Те плоды не спеша собирает в корзины народ.