Михаил Рагимов – Высокие устремления (страница 7)
— Что-то такое я слышал, ага… — протянул Лукас. Студент вытащил стрелу из цагры и прикидывал, как бы ее разрядить, не рискуя обрывом тетивы.
— Не дрочи судьбу, — спас его Рыжий, — это ж не лук!
Арбалет щелкнул вхолостую. Асада продолжил:
— Две дюжины островов, набитых отборными ублюдками. И у них всего четыре желания! Пить, трахаться, резать друг друга и грабить всех, до кого дотянутся!
— Первые два — понимаю, — одобрил Керф, — можно сказать, даже разделяю. Самые, что ни на есть, человеческие желания! С последними двумя несколько сложнее, но в целом, тоже не так плохо.
— Когда грабят не тебя, то да, — пожал плечами капитан, — в общем, даже как-то безразлично. Когда же ты сам жертва…
— То это куда неприятнее!
— Во-во! — закивал Асада. — Поэтому, когда идем мимо Мюр-Лондрона, лучше быть начеку! Тут до него рукой подать! Всего-то пара лиг с мелочью!
Лукас почесал заросший подбородок — с горячей водой на борту дела обстояли паршиво, не греть же на крохотульке-светильничке — утрахаешься, лучше небритым ходить, — при таком риске и идти, можно сказать, царапая борта об архипелаг? В чем смысл?
Вместо ответа, Асада подвел студента к правому борту, ткнул пальцем.
— Видишь?
Лукас старательно потаращился. Волны как волны. Чайки летают, дерутся из-за добычи…
— Вода другого цвета, — подсказал моряк.
— Течение… — начало доходить до студента. — То самое, из-за которого Грумант не замерзает.
— Оно самое. Если мы пойдем дальше от Мюр-Лондрона… Видел, как в смоле застревает крыса? И ползет, еле передвигая лапы? Здесь будет тоже самое. Только смола становится янтарем, а вода так и останется водой.
— И насколько все паршиво?
— Под всеми парусами будем идти раза в три медленнее, чем сейчас. Пираты выйдут навстречу, и все.
— Сливайте воду, чертовы монахи, иль как вас там! — прогнусавил Рыжий строку из бессмертного шедевра.
— Как-то так! — одобрил Асада ход мыслей. — Для пассажиров, господа наемники, ваши суждения удивительно разумны!
— Сложно у вас тут все…
— А ты как думал, рыцарь Керф?
Керф хотел было заявить, что он не рыцарь, а просто мечник, волею, а точнее, злою прихотью судеб ставший капитаном, но решил, что Асаде виднее.
— Я всю жизнь думал, что жизнь — сложная. Но оказывается, что она еще сложнее.
— Ничего сложного, на самом деле! Главное, не стать крысой в янтаре. И помнить, что Мюр-Лордон не дремлет!
Капитаны разошлись. Асада вернулся на корму. Керф, послонявшись по палубе, спустился к остальным. На палубе дышалось легче, чем в трюме, но лишняя свежесть, особенно к вечеру… Лучше уж в тепле!
На следующий день Мюр-Лондрон остался далеко за кормой, лигах в полуста, а то и больше — Асада, выбрав момент, когда солнце вылезло в зенит, что-то высчитывал с лагом, смотрел в небо, смешно шевелил ушами — от напряженных раздумий, кончики покраснели. Выдав итог, капитан начал спешно отпаиваться кальвадосом — мощный фруктовый запах разносило по всему хольку.
Но измерения проходили давно, и сколько за это время успел проплыть или пройти «Серебряный Лось» — одним дельфинам известно! Да прочей ракушке, обсидевшей дно и борта ниже ватерлинии!
Здесь можно было не бояться нападения — так далеко пираты со злодейского архипелага не заходили. По крайней мере, без наводки на жирного бобра — а уж «Лось» — то, в сей разряд никак не входил, при всем уважении к бравому капитану и команде.
А потом ветер ушел.
Пройдя на прежнем разгоне с четверть лиги, растрачивая на каждом ярде скорость, корабль остановился. Немного еще пораскачивался, словно внезапно стреноженный конь. И замер, застыв посреди зеркальной глади воды. Не в янтаре, а на нем — одно время в Сивере продавались похожие, украшения каминов в дорогих домах. Разумеется, корабли не в полный размер — где такой камин найдешь⁈ — уменьшенные раз в двадцать — и чтобы до малейшие веревочки соответствовали!
К ночи пришел туман. Опустился сперва прозрачной дымкой. После же заматерел, набрал силу…
Лукас, выбравшись на палубу, изумился. Ничего не видно кругом! Угадывается только ближайшая мачта. Остальное же теряется в густом молоке. Про бушприт и речи нет!
— Чудны дела твои… — пробормотал студент, покачал головой. Нет, туманы чем-то необычным не были. Насмотрелся! В той же Сивере осенью! Но такой, да посреди моря, когда до ближайшей земли плыть и плыть?.. Как-то не по себе!
Зябко передернув плечами, Лукас двинулся на нос, к жердочкам.
Стояла полнейшая тишина. Звуки пассажиров и прочего живого груза надежно глушились толстой палубой. Команда дрыхла чуть ли не полным составом — по крайней мере, он никого не встретил, пока шел по кораблю. В своем загончике сладко посапывали свинтусы, сбившись для тепла в кучу. Подергивали во сне копытцами — снились, наверное, дубы с желудями…
Мерные хлопки. Даже не хлопки, а будто кто-то умывается тихонько, осторожно набирая воду в ладони, и так же осторожно позволяет ей стечь обратно.
Кит, что ли, плывет? Загребая могучими плавниками-ластами?
Забыв о неотложных потребностях организма, Лукас пробрался к борту, оставив загон за спиной. Облокотился животом о планширь, когда-то резкоугольный, ныне же, заглаженный многими тысячами прикосновений.
Хлопки становились все ближе. И их становилось больше? Или просто эхо отражалось от борта и множилось, дробясь на десятки «источников»?
Кто-то выбрался из недр корабля наружу, зафыркал.
— Эй! — тихо позвал Лукас.
Оказалось, что нужда позвала Рыжего.
Зевая, арбалетчик подошел поближе к Лукасу, вглядывающемуся в непролазную белизну у борта — даже воды не видать! Только слышно как толкается в доски. И вроде чаще стали приходить мелкие волночки? Или кажется?
— Русалок высматриваешь? — поинтересовался арбалетчик. Зевнул, почесав пузо сквозь огромную прореху в кольчуге. И зачем таскает, не снимая? Или через голову не пройдет, застрянет на подбородках?
— Скорее, стаю дельфинов каких-нибудь или тюленей. Будто ластами хлопают.
Рыжий прислушался, оттопырив конопатое ухо:
— Точно, ласты! Слушай, а может, это каланы за крабами плывут?
— Каланы?
— Ну да
— А это кто такие?
— Что, не все в книжках есть? — самодовольно ухмыльнулся Рыжий. — Это морская бобра. Ну или океанский выдр. Пушистый и красивый. Ну прям как я!
— Ты у нас, скорее, морской слон, — смерил взглядом его тушу Лукас. — Слушай, может, у местных спросим? Вдруг это те «ландроны» на галере?
— На хуелере, — гыгыкнув, ответил арбалетчик, — какие галеры в открытом море? Тут до ближайших островов проще десять раз утонуть, чем раз дойти.
— Мало ли… — продолжал беспокоиться Изморозь.
— Местные дрыхнут. Ну кроме того, кого Братья разули и раздели. Он у камбуза страдает…
— Сам дурак, — кивнул Лукас, — кто ж с близнецами в карты играет? Который день плывем, пора понять, что не просто так им везет.
— О том и говорю… Знаешь, а нихрена ведь это не ласты! — задумчиво протянул Рыжий. — Ни один дельфин такими стадами не ходит!
— Если я тебе в рифму про ласты отвечу, — задумчиво протянул Лукас, весь превратившись в слух, и пытаясь взором, словно копьем, пробить непроницаемую завесу, — ты обидешься?
Арбалетчик начал было качать головой, мол, какие обиды меж боевых товарищей, но вдруг рухнул на палубу, сдернув за собою студента.
И тут же по дереву простучало стаей безумных дятлов.
В палубу вонзилось несколько странных копий, с длинными зазубренными наконечниками из чего-то белого. Кость? Рог? От древок этих копий тянулись за борт веревки. Тоже странные, непривычные…
Студент оглянулся. Рыжий медленно вставал, вытирая рассеченный лоб. Кровь заливала старую матерную татуировку
— Ты гляди, а ведь попали… — удивленно произнес арбалетчик.
Снова засвистело — и как первый раз умудрился не услышать?.. В палубу воткнулось еще несколько копий и множество стрел. Одна воткнулась точно перед глазами Лукаса, закачалась. колышась оперением. Судя по цвету, воронье в дело пошло… И наконечник из камня. Серого, точно небо над Грумантом…
— Бля! — взревел Рыжий, получив стрелу в свое необъятное пузо. Тут же выдернул, отшвырнул в сторону. Хлопнул себя по поясу ладонью. Снова взревел, на этот раз, от разочарования — корд остался где-то в трюме, среди прочего барахла.