Михаил Рагимов – Высокие устремления (страница 3)

— И чем же таким может быть интересен блядюжник среди этой грязи? Особенно, по рекомендации такого подозрительного уебка как вы, неуважаемый?

— Изобретательством и прогрессом! — абориген предпочел не заметить «подозрительного уебка». А может и ничего обидного в этом не разглядел.

— Чо, бля⁈ — не расслышав последнее слово, Керф схватился за кинжал.

— В «Беззубке» выдумали, как можно в бабу хер пихать, чтобы детей потом не было! — радостно доложил бродяга, на всякий случай, отскочив от мечника подальше.

Компания переглянулась. Что ж тут тайного-то? Вовремя вынимай, или пихай не туда! Этому знанию — тыща лет в нынешний обед! А то и старше!

— Да не, не! — верно истолковав напряженное молчание, пояснил грязнуля. — Задумка хитрее! Берешь хрен, уговариваешь, чтобы встал и надеваешь на него этакую тоненькую, но прочненькую кисейку…

— Из чего же эта, прошу прощения, херомантия?

— Из плавательного рыбьего пузыря! — торжественно заявил бродяга. — Думаешь, зря бордель так назвали⁈ Знаменитейшее место! Все, кто в Груманте впервые, заходят! Всякие необразованные дикари опаливают пузырь на лучинке и жуют под пиво! А в Груманте же, столице образованности и…

— Хуйня, — отрезал Рош. — Горцы такую приспособу давным-давно выдумали. Правда, из бараньей кишки.

— Они ее даже иногда и не достают из того барана!

— Горцы, на то и горцы, чтобы все делать через заднюю кишку. А тут, — грязный палец уперся в небо, — наука, а не хуйня из-под коня, то есть, барана!

— Все равно, я бы тебе рожу разбил! — заявил вдруг бывший охранник, не делая, впрочем, попыток спешиться, дабы исполнить обещание.

— А ведь любопытно, господа наемники, видит Пантократор, любопытно, — протянул Лукас. — И не рвется?

— Нисколечки! — закивал абориген так яростно, что еще немного, и голова оторвется. — Проверено тысячами моряков великого Груманта!

— Хочешь попробовать? — обернулся Керф. — Запомни место, да вернешься. Только давай, сперва разберемся с более насущным.

— Это само-собой, — кивнул Лукас и повторил, — с одной стороны, весьма любопытно, ведь никакой опыт не бывает зря! С другой же… Пузырь-то из селедки соленой достают или копченой?

— Во-во! Нахер такое счастье! — оборвал размышления старый наемник. — В таких делах, если есть сомнения или покраснения, лучше не лезть. Опять же, просолишь хер, бабы любить не будут! Вот же придурковатое место! Выдумали, понимаешь, селедку натягивать!

— Писька, она ведь и так соленая! — придурковато заржал каторжник. — Разве не знаете⁈

Компания уставилась на бродягу с нехорошим интересом во взглядах. Сообразив, что только что он подписал себе, если не смертный приговор, то хорошее избиение, грязнуля быстролапой помойной крысой шмыгнул в узкую щель в заборе и был таков. Даже пятки не сверкнули.

— Ну и город, — сплюнул Рыжий.

— Город — страшная сила! — философски протянул Лукас.

— Сила — в рыбе! — сделал неожиданный вывод Керф.

Компания тронулась в путь, оставив вывеску с радостным молодцом — извращенцем за спиною.

К живому затейнику с такими неожиданными склонностями, поворачиваться спиной никто бы не рискнул, а к нарисованному — запросто! Ходят, конечно, легенды, о призраках, сходящих с картин, все знают. Но про вывеску никто и никогда такого не слышал! Да и сойди он — шлепнется в грязь и утонет. Если не разобьется. Рассыплется на мириады чешуек краски и прилипшего дерева…

Глава 2

Торговец разным деревом

Грумант напоминал Керфу муравейник, облитый пивом или медом. Вроде все бегают, суетятся, возятся, кричат, кидаются друг на друга… Но все происходит как-то замедленно, неспешно — будто все силы уходят, чтобы проломиться сквозь невесомую завесу постоянно серого тумана и растолкать других торопыг. Не сказать, что это раздражало — в каждом месте живут по-своему, чего людей винить в следовании их привычкам — но удивляло безмерно. В общем, селиться в этом городе, мечник бы не рискнул. Разве что за хорошую доплату… Но кто ж ее даст? И к вопросу о деньгах…

— На месте стой, раз-два! — скомандовал Керф, точно на плацу.

Компания кое-как остановилась. Никто из седла не выпал и нос не расквасил — уже достижение!

— Что случилось? — мгновенно напрягся Лукас, подозрительным взглядом опытного мытаря или карманника начав общупывать проходящих мимо грумантцев, на наемников и глазом не ведших.

— Вывеска тут интересная, — зевнул Керф, — гляди-ка!

Действительно, напротив них, на мелкозвенчатых цепях висела вывеска, на которой изображался рыцарский доспех (без ног), два меча (без ножен), и кожаный мешочек с развязанной горловиной, в который с радующим глаз напором, падали мометки.

— Деньги, денежки, деньжулечки! — проворковал Рош, потирая пальцы на двух ладонях сразу.

— Вот и я думаю, чего стоим, кого ждем?

Всей компанией вваливаться не рискнули — переполошится еще хозяин, кликнет с перепугу городскую стражу, набежит целая рота мздоимцев… Пошли Керф с Лукасом и Рыжий — как человек северный, и к хитрому делу коммерции несколько причастный — ходил карго-мастером на хольке в далеком юношестве, пока не понял, что стрелять куда проще, чем считать.

Внутри лавки все было ровно так, как и ожидалось: столы, заваленные разнообразным ратным «железом», от наконечников копий, до связок перьев, манекены в разномастных бронях, кучи доспешных частей, бочка с песком для чистки кольчуг…

— Доброго дня! — поздоровался вежливый Лукас в пустоту — никого, кто мог бы сойти за хозяина, в зале не было.

— Здравствуйте, кто живой! — трубно поддержал Керф, вертя головой.

— Никого, — проговорил Рыжий. — Но стоит только положить в карман хоть колечко…

— На продажу что есть? — подтверждая слова арбалетчика, из-за манекена, обряженного в измятую кирасу и морион с полуотбитыми полями, к наемникам шагнул местный. Чуть старше Лукаса, пониже, и с брюшком. И с бородой в масле.

— Хозяин или приказчик? — ткнул его пальцем в грудь Рыжий.

— Тебе не насрать, кто заплатит? — дернул грязной бородой местный.

— И не поспоришь, — согласился Керф. — У нас на продажу где-то две бочки всякого разного доспеха, от лат, до кольчуг. И пара бочек пырялок и рубилок. Тесаки, мечи, пара шестоперов с клевцами.

— Ограбили арсенал? — прищурился оружейник.

— А тебе не насрать, за что платить?

— А вот тут можно и поспорить. Если арсенальные, то они в ржавчине. Если с трупов снятые, то в кишках с мозгами, — заулыбался грязнобородый, — а это не мелочи, это уже серьезные моменты. Товар где? Здесь?

— Нет, блядь, — окрысился Рыжий, — пришли за авансом, чтобы потом тебе под реализацию сдать. Здесь, конечно. На дворе стоит.

Бородач шагнул к двери, беспечно оставив наемников за спиной. Внимательно оглядел телегу, на которой сидела Судьба с Мину. Рядом с ними сидел Флер, качал головой, не открывая глаз. У задних колес, с задумчивым видом стоял Фазан, гоняя струей желтый листок клена в луже.

— Ваши?

— Наши животные, да, — признался Керф. — То, что ссыт, тоже наше.

— Загоняйте во двор, там, где зеленые ворота. Сейчас открою. И да, ссущее пусть не заходит, у нас и так мокро.

Компания долго изучала деньги, полученные у скупщика. Вышло, как обычно, меньше, чем надеялись, но куда больше, чем рассчитывали. Бородач заплатил хорошим серебром. Но вот чеканка некоторых монет… Впрочем, серебро оно и есть серебро! Принимают, и ладно.

— Со всей округи сюда народ стекается, — успевая вертеть головой во все стороны, чтобы не упустить ни одной достопримечательности, Лукас успевал делился с компанией знаниями, когда обрадованная пополнением бюджета компания, продолжила путь. — Тут и плата работняя больше, и развлечения всякие. Театры там, бордели, бойцовская площадка есть…

— То-то, округа пустоватая, все хутора на семью-две, не больше…

— На лето работников нанимают, а чуть урожай собрали — расчет в зубы, если хоть монетку заработал, вон дверь, вон на хер! Они обратно в Грумант. Тут же всегда работа есть. Рыба, торговля, корабли. Зимовать, опять же, дешевле выходит. Забился в какой подвал, то тепло, что надышал, то твое. Если в лоб сапогом не стукнули.

— Суета! — помотал головой Керф. — Суетное мельтешение ради мельтешения.

— В суете потеряться легче, — подмигнул Рыжий. — Ходишь такой по рынку местному, ходишь… Ца-ца, и в карман! Хрен кто увидит и поймает!

— Особенно тебя! — зашлись в хохоте братья, слаженно ткнув в арбалетчика пальцами. Тот невозмутимо почесал огромное брюхо сквозь прорехи в кольчуге.

— Хорошего человека должно быть много, господа разведчики! Вам, худосочным тростникам, не рискущим пойти войной на глистов, не понять!

— Рыжий нарочно так отожрался, — свистящим шепотом, слышным на квартал, разъяснил Пух Рошу, склонившись из седла к уху стражника, — его ни одна ветка не выдержит, если повесить решат! Треснет с грохотом! А Рыжий тут же сбежит подальше! Аж до ближайшей харчевни!

— Не сдавай моих тайн, негодник! — засмеялся арбалетчик, потрясая кулачищами в притворном гневе.

— А то поймают и повесят на арке ворот? — заржал бывший стражник. — С тебя пиво, при случае, друг Рыжий, иначе всем растреплю!

— Кстати, о пиве… — Рыжий снова почесал пузо, плотоядно оглядываясь в поисках, чего бы сожрать. Оказавшиеся в поле зрения местные, почему-то ринулись бежать. Один не устоял на ногах, упал, проскользил по грязи, и с нехорошим хрустом врезался головой в гранитную плиту, отделяющую проезжую часть от пешеходных отмосток. Потекла кровь, мешаясь с дождевой водой.