Михаил Пыляев – Старая Москва. Старый Петербург (страница 13)

Через две недели после казни Пугачева в Москву прибыла императрица Екатерина и здесь принимала участие в удовольствиях столицы, где в то время праздники следовали за праздниками.

Роскошью и разнообразием их Екатерина старалась возвысить блеск своего двора и затмить пережитое ею тревожное время. Со дня открытия законодательной комиссии, более шести лет перед этим, Екатерина не позабыла своего неудовольствия на старую столицу и, возвратясь снова в ее белокаменные стены, говорила, что чума не истребила всего политического яда, коренящегося в этом городе.

Весною 1775 года в Москве изготовлялись важнейшие из реформ екатерининского царствования – новые губернские учреждения, которые явились главным результатом законодательной комиссии; образцом для этих учреждений послужило устройство остзейских провинций. Разумеется, подобный образец имел большую поддержку в остзейцах, занимавших многие значительные места при дворе и в администрации. Екатерина хотела сначала ввести новые учреждения только в Твери, в виде опыта. Но, как уверяет Сиверс, совет, состоявший из придворных льстецов, бросился к ее ногам и со слезами умолял немедленно обратить в закон такое великое благодеяние. Императрица уступила, и проект сделался законом.

В Москве также в это время вышел манифест «о высочайших дарованных разным сословиям милостях по случаю заключенного мира с турками». В числе пунктов этого манифеста был один, который унижал достоинство граждан и облегчал чиновникам и недобросовестным богачам способы притеснять мелких торговцев.

Пункт этот предписывал гражданам, не имеющим капитала свыше 500 рублей, называться не купцами, а мещанами и платить по-прежнему подушные; купцы же всех трех гильдий освобождались от подушного и обязывались платить по одному проценту с «объявленного им по совести» капитала. Про этот манифест государыня писала к Гримму, что он ее лишает полутора миллиона дохода. Также не менее неудовольствия в Москве произвел указ и 3 апреля 1775 года об экипажах и ливреях.

Главным мотивом для распределения экипажей и ливрей соответственно разным рангам выставлено желание уменьшить «день ото дня умножающуюся роскошь». Сакен, саксонский посланник, доносил своему двору, будто этот указ произвел в Москве большее неудовольствие, нежели бедствия чумы и пугачевщина, а неслужащая часть дворянства, униженная новыми правилами, будто начала покидать столицу. Государыня в этот приезд пробыла в Москве почти год и на этот раз видимо осталась довольна древней столицей.

О своих тогдашних впечатлениях вот что она писала Гримму: «Я в восторге, что сюда приехала, и здесь все большие и малые в восторге, что меня видят… Этот город есть феникс, воскресающий из пепла; я нахожу народонаселение заметно уменьшенным, и причиной тому чума: она наверное унесла в Москве более ста тысяч человек. Но перестанем говорить об этом. Вы хотите иметь план моего дома? Я вам пришлю его, но не легка штука опознаться в этом лабиринте.

Я пробыла здесь два часа и не могла добиться того, чтобы безошибочно находить дверь своего кабинета, это торжество путаницы. В жизни я не видала столько дверей; я уж полдюжины велела уничтожить, и все-таки их вдвое более, чем требуется».

Какие неудобства императрица испытывала, видно, между прочим, из слов: «Сидя между тремя дверями и тремя окнами», а также из следующей выдержки: «У меня в Москве очень дурное помещение в грязном квартале, дом мой высок и сам по себе, и по местоположению, которое он занимает; соседние испарения распространяют там миазмы, более полезные в истерике, чем приятные, и я удаляюсь оттуда почаще…»

Панорама увеселительных строений на Ходынском поле в честь празднования победы над Турцией. 1775. Фрагмент

Петровский дворец близ Москвы. Литография А. Дюрана. 1840-е

Глава IV

Рассказы капитана де Белькура про Москву. – Подъездной дворец. – Загородные дома в Петровском. – Землянки французов. – Башиловка. – Архитектор Матвей Казаков. – Лобное место. – Историческое прошлое его. – Салтычиха. – Убийцы Жуковы. – Тайная канцелярия. – Истязания и пытки. – Вольная типография. – Н. И. Новиков. – Деятельность московских масонов. – Гроза, постигшая их. – Университетская типография. – Старые московские типографщики и книгопродавцы. – Возвращение Новикова в Москву. – Характеристика Новикова. – Рассказы про масонов. – Обряд посвящения в масоны. – Банкеты масонов. – Число масонских лож в Москве. – Запрещение масонских лож в 1822 и 1826 годах. – Забытая масонская ложа.

В царствование Екатерины II Москва, как уже мы выше говорили, не производила хорошего впечатления своими постройками. По словам Тесьби де Белькура, древняя столица имела вид «совокупности многих деревень, беспорядочно размещенных и образующих собой огромный лабиринт, в котором чужестранцу не легко опознаться». Вы видите тут, говорит он, огромные, роскошно изукрашенные палаты; но все строено в самом странном вкусе (le goût le plus baroque). Эти палаты окружены дрянными маленькими домишками, которые без преувеличения можно назвать балаганами.

Даже самый царский дворец в Кремле состоит из беспорядочных полуразрушенных построек, как будто он только что выдержал осаду от варваров-разрушителей. Улицы дурно расположены и так же дурно содержатся.

Благоустроенных общественных зданий нет, ни одно даже не заслуживает такого названия. Белькур восхищается только одними триумфальными (Красными) воротами, существующими посейчас.

Во время пребывания своего в Москве в 1775 году императрица Екатерина II повелела в память побед российских войск над оттоманами заложить подъездной дворец за Тверской заставой, на пустом месте, принадлежащем московскому Высокопетровскому монастырю.

Постройку дворца государыня препоручила известному зодчему Матвею Казакову. Дворец был назван по местности – Петровским – и выстроен в готическом вкусе. Екатерина II в первый раз остановилась в этом дворце в 1787 году.

Есть предание, что государыня во время своего пребывания здесь отослала все назначенные для нее караулы солдат, сказав, что она хочет остаться во дворце под охраной своего народа. И после того, как передает предание, толпы народа стали тесниться около дворца, остерегая друг друга, говоря: «Не шумите, не нарушайте покоя нашей матушки». Возле этого дворца уже в первое время стояли загородные дома: гр. Апраксина, кн. Волконского, Голицына и других, а также в лежащей около большой вековой роще ютилось несколько загородных трактиров и ресторанов; один из таких, под названием Gastronome Russe, долго славился своими гастрономическими обедами; его содержал француз-повар.

В Отечественную войну Петровская роща пострадала от неприятелей; самые большие деревья были вырублены на батареи. Французы в этой местности построили себе роскошные землянки с рамами, дверями, зеркалами и мебелью, взятыми из лучших барских московских палат. Но когда в Кремле вспыхнул пожар и французы начали выбираться из Москвы, то и император Наполеон выбрал своим местожительством Петровский дворец, а гвардия и свита его еще гуще разместилась в этих землянках.

При выступлении неприятеля из Москвы многие отдельные отставшие его отряды в этой местности были разбиты крестьянами, и трупы убитых были зарыты в этих землянках. Но собственно Петровский парк обстроился только в тридцатых годах нынешнего столетия. В эти годы вся местность от Тверской заставы до Петровского дворца была разделена на участки и отдана желающим здесь строиться.

Самое большое пространство земли взял тогдашний начальник комиссии для построений А. А. Башилов; он выстроил здесь вокзал, где давались праздники с цыганами, фейерверками и т. п. В его же время был построен и Петровский летний театр. Улица Башиловка получила название от имени этого землевладельца.

Петровский дворец Казаков выстроил в семь лет. Государыне очень понравилось здание дворца. Кроме этого дворца, Казаковым в Москве построены: Голицынская и Павловская больницы, соборная церковь в Зачатиевском монастыре и здание присутственных мест в Кремле. В этом здании считается образцовым произведением зодчества ротонда с куполом, над которым видна императорская корона с надписью: «Закон».

До 1812 года здесь стоял колоссальный золотой св. Георгий на коне, изображающий герб Московской губернии. Эта ротонда была назначена для общих собраний губернского дворянства и для баллотирования новых членов через каждые три года. Купол этот считается по своей величине чудом архитектурного искусства. Существует рассказ, что, когда по его отделке были вынуты все подмостки и леса, начальник кремлевской экспедиции М. М. Измайлов пригласил всех известных тогда архитекторов, в числе которых был и знаменитый Баженов, для освидетельствования здания и купола, и когда зодчие выразили некоторое сомнение в прочности его, то Казаков взошел на поверхность купола и более получаса стоял на нем.

Этот опыт, довольно наивный надо сказать, восхитил всех архитекторов, и по возвращении Казакова он был принят рукоплесканиями и криками «ура!». В первое время по постройке против главного входа в великолепной арке воздвигнут был императорский трон, обширные галереи с обеих сторон также были отделаны барельефами и гербами уездных городов Московской губернии. Когда в 1787 году Екатерина II с блестящей свитою обозревала эту постройку, то сказала сопровождавшему ее М. М. Измайлову: