Михаил Пришвин – Пульс Хибин. Сборник (страница 40)
Я думаю, что под этими словами подписался бы любой профессиональный лавинщик в любой горной местности мира. Хотя, конечно, борьба с лавинами в Хибинах носит иной характер, чем, скажем, в Сквовэлли, в Скалистых горах Колорадо, в Каскадных горах штата Вашингтон, где развертываются события книги Монтгомери Отуотера.
Деятельность цеха противолавинной защиты производственного объединения «Апатит», в том виде, как она ведется сегодня, можно назвать «охотой за лавинами» разве что с целью чисто литературной — для интереса. Цех нынче работает как маленький научно-исследовательский институт. Его сотрудники — сплошь ученые, авторы многих трудов по различным аспектам гляциологии и смежных отраслей науки. На вооружении цеха — ЭВМ, радио- и телеаппаратура, уникальная установка для эмпирического определения ударной силы лавин, самые что ни на есть современные научные методы, метеорологические станции на отметках за тысячу метров — на Юкспоре и на плато Расвумчорр. И в первую очередь — если говорить о вооружении — минометы...
Замечу кстати, что М. Отуотер, впервые в западном полушарии применивший пушку для расстреливания лавинного очага, почитает себя пионером этого дела. Он не знает о том, что за двадцать лет до него Илья Зеленой, на собственный страх и риск, с превеликими трудами, доставил в Хибины первый миномет и произвел первый выстрел по снежному карнизу над Саамским карьером. Не знает он и о методике стрельб по лавинным очагам, разработанной Василием Аккуратовым. Да и откуда ему было знать? В нашем книжном мире нет ничего подобного книге М. Отуотера. Илья Зеленой, его сподвижники и последователи по Снежной службе — люди незаурядного интеллекта, если угодно — таланта, мужества, наделены были в высшей мере той самой скромностью, которую рекламирует автор книги «Охотники за лавинами». Никто из них не оставил нам какого-либо письменного свидетельства собственного опыта «охоты». Они писали отчеты, донесения, научные статьи; «личное начало» решительно выбрасывалось за борт, как недопустимое в суровых условиях Севера излишество, баловство.
Опыт несения Снежной службы в Хибинах накапливался шаг за шагом, годами, — коллективный, чаше всего безымянный опыт; ныне он является основополагающим для борьбы с лавинами в любом горном районе нашей страны, где живут, работают, катаются на лыжах люди.
В 1970 году в Кировске состоялось первое Всесоюзное координационное совещание по инженерной гляциологии. Материалы этого совещания вошли в сборник, подготовленный Кольским филиалом Академии наук. В предисловии к нему участники совещания следующим образом характеризуют положение с противолавинной защитой, сложившееся к тому времени:
«Созыв совещания в Кировске не случаен. Город, его промышленные предприятия и культурно-бытовые учреждения нуждаются в хорошо продуманной защите от снежных заносов и лавин.
Здесь, в Хибинах, получены первые результаты исследований снега и снежных лавин, разработаны и применены на практике методы картирования лавиноопасных зон, расчетные способы определения скорости движения, дальности выброса и силы удара снежных лавин о неподвижное препятствие, классификация снега. На основе новейших представлений о физике снега под руководством В. Н. Аккуратова разработана генетическая классификация лавин, новый метод их прогнозирования, в значительной степени активизированы минометные обстрелы лавинных очагов. Главный практический результат состоит в том, что при увеличении степени безопасности представилась возможность значительно расширить фронт открытых горных работ на комбинате «Апатит» и сократить простои карьеров из-за лавинной опасности.
Цех противолавинной защиты поддерживает тесные связи с научными организациями страны. Разработка отдельных тем с 1967 года проводится в тесном содружестве с учеными Кольского филиала АН СССР».
Тот же снег, то же горы. Но все изменилось в городе Кировске за пятнадцать лет. Я не узнал этого города, не успел приготовиться к встрече с ним, покуда ехал со станции Апатиты до первого городского квартала — пятиэтажного, серокаменного, четко врезанного в белоснежный горный рельеф. И я задал моему спутнику глупейший вопрос: «Это что за город?» Моим спутником был председатель Кировского горисполкома Василий Иванович Киров. Он усмехнулся и сказал: «Это — Кировск».
Ну, конечно, Кировск. Другого города здесь и быть не могло. Только раньше он был в значительной степени деревянным, барачным, а теперь стал, как все города, — каменным, то есть сборно-бетонным. Бараки сожгли. То-то, наверное, весело было ребятишкам глазеть на городские пожары, которые не нужно тушить: чем жарче горит, тем лучшие.
Вообще у ребят в Кировске, у мальчишек, такая жизнь — позавидуешь. Каждый из них — горнолыжник. У каждого многослойные, подбитые железом, розовые, желтые, голубые лыжи — лыжонки, такие, как у взрослых, только втрое поменьше, полегче; ботинки с блестящими застежками и палочки тоже блестящие. Если бы привезли в Кировск мальчишек с равнины, с их лыжами — деревянными лучинками, они бы рты поразевали, глядя, как ловко катаются с гор на своих пижонских лыжах хибинские мальчишки, как они крутят слалом и прыгают с маленького, им по росту, трамплинчика, как они привычно садятся в седло подъемника и едут по воздуху, болтая ногами, на самую вершину горы Айкуайвентчорр, что по-саамски значит «Спящая красавица».
На горе Айкуайвентчорр два трамплина, девяностометровый и семидесятиметровый. Их стартовые площадки где-то возле середины горного склона. Вровень со «Спящей красавицей» тоже высятся горы, образуя разомкнутый — уже за пределами города Кировска — цирк. Горы отделены друг от дружки слабо выраженными распадками. В одном из распадков-кулуаров проложена трасса скоростного спуска. Соседний бок горы отдан под слалом...
На улицах Кировска расклеены афиши. Завтра начнутся международные соревнования по двоеборью и прыжкам с трамплина. Через неделю сюда приедут асы скоростного спуска, среди них обладатель мирового рекорда абсолютной скорости, итальянец...
Светит солнце, по-весеннему голубеет небо, сияет, искрится занастевший, кристаллический снег-фирн. На улицах полным-полно загорелых людей в ярчайших одеждах, с не менее яркими лыжами на плечах. На склонах пасутся стада любителей катания. Кировск стал всесоюзным и международным биваком горнолыжников.
Катание с гор — хорошее дело. Жить в Хибинах — значит кататься на лыжах — этой самоочевидной истиной руководствуются жители Кировска, решая проблему своего свободного времени. Все население здесь делится на лыжников и нелыжников. Первые преобладают над последними. Хотя... Как сказал мне один местный житель: «Я больше люблю кататься на автомобиле». Этот вид спорта (автомобильный) также доступен для горняков, технической интеллигенции производственного объединения «Апатит», поскольку зарплата в Хибинах подкреплена — и весьма основательно — полярными надбавками.
Другой местный житель сказал мне так: «В Хибинах люди отличаются особенной духовной независимостью, чувством собственного достоинства... Здесь невозможен лодырь, халтурщик. Все на виду, всякому знают цену; можно проявить себя, выдвинуться, быстро вырасти, сделать карьеру — пожалуйста! Любой рудник, участок, даже если на руднике не очень сильный начальник, все равно справляется с планом. Потому что каждый в отдельности работает хорошо. Вот в чем дело! Отсюда не уезжают, текучка кадров у нас невозможна. Люди живут, широко расправив плечи, дышат полной грудью. Такая здесь атмосфера, это еще с тридцатых годов...»
Третий местный житель сказал: «Мне шестьдесят два года. Каждый вечер после работы я становлюсь на лыжи — обыкновенные беговые лыжи — и два часа катаюсь по освещенной лыжне: вон там в долине бывает тихо даже в самые лютые бураны. И я, в мои годы, не знаю, что такое сердечные и другие недуги...»
Хибинский снег — стихийное бедствие, проклятие здешних мест. Но в бесснежное время хибинские люди стараются улепетнуть куда-нибудь поюжней, чтобы вернуться к первому снегу. Снег здесь не только лишь климатический фактор: он — важнейший ингредиент бытия; снег воздействует на человеческую психику, участвует в формировании характера, нрава, настроения. Снег — непременный член постоянно действующей отборочной комиссии: кому тут быть, а кому не быть. Избранных снег одаряет здоровьем тела и духа, ни с чем не сравнимым счастьем полета по искрящейся алмазами белизне. Снег — наказание, снег — угроза, снег — враг; и снег — добрый друг, чародей... Снегом укутаны горы, долины, плато, плоскогорья подобны взлетным площадкам: разбежишься — и чувствуешь за спиною крылья...
Иду по улице Кировска, переметенной сугробами. Сугробы заледенели. Перелезаю с одного айсберга на другой. Каждое восхождение и особенно спуск требуют навыка и сноровки. Наблюдаю, как на вершине сугроба замешкалась на минуту местная дева или, может быть, дама. Спуск скользок и крут. Можно раскрыть объятья, поймать летящую сверху деву или даму и заслужить благосклонный взгляд. Не разъеденный солью, не посыпанный песком хибинский снег (и лед) побуждает на каждом шагу к вполне бескорыстной взаимной выручке.