Михаил Попов – Собрание сочинений. Том 1 (1970-1975) (страница 32)

В товарном хозяйстве, где господствующей связью между производителями является обмен, пункты возможной несогласованности становятся пунктами действительной несогласованности, и возрастающее единство производственного организма вступает во все большее противоречие с возрастанием числа пунктов нарушения производственного процесса. Без того, чтобы взаимозависимость, взаимопереплетенность и взаимообусловленность экономических процессов были познаны и представлены в виде плана, устанавливающего заранее, до начала производства, соответствующую согласованность действий его участников, без того, чтобы эта согласованность была обеспечена посредством управления экономикой из единого центра, без планового централизованного управления всем общественным производством производство уже не может идти нормально, не говоря уже об эффективном его ведении, об использовании всех потенциальных резервов, заложенных в производительных силах; неизбежны задержка, ограничение или даже остановка производства. Кроме того, стихийно устанавливающиеся пропорции имеют очень мало общего с теми пропорциями, которые могли бы быть установлены сознательно на основе познания законов общественного развития и в соответствии с общественными интересами.

Лишь плановое, централизованное управление может устранить явления, неразрывно связанные со стихийной формой ведения хозяйства, и сделать возможным выбор и реализацию оптимального пути развития экономики. Планирование позволяет заранее учесть, а директивное управление — гарантировать ту цепь событий, которая должна пройти для того, чтобы процесс общественного воспроизводства совершался без сбоев и совершался в соответствии с общественными интересами.

Преимущества планомерности — это, можно сказать, преимущества знания перед незнанием, сознательности перед стихийностью. Производство, имеющее развитый общественный характер, при стихийной его организации постоянно спотыкается, двигаясь путём проб и ошибок, растрачивая в блужданиях по неверным направлениям огромные материальные и трудовые ресурсы.

Усиление общественного характера производства все более настоятельно требует сознательного установления производственных пропорций и строгого контроля за их соблюдением, следовательно, планирования и централизации в управлении производством. Уже давно пройдён тот пункт, когда капиталистические производственные отношения обеспечивали производительным силам наиболее быстрое развитие. Капитализм стал тормозом на пути роста производства.

Наиболее быстрое, наиболее полное и бескризисное развитие может обеспечить современным производительным силам только социализм, как система производственных отношений, характеризующаяся общественной собственностью па средства производства и планомерным ведением хозяйства. Установление социалистических производственных отношений в результате социалистической революции — неизбежное будущее любой капиталистической страны.

На современном этапе развития производительных сил основное противоречие капитализма — между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения — с ростом общественного характера производства обостряется, несмотря на все попытки буржуазии смягчить его (важнейшая из которых — государственное регулирование экономики). Эти попытки являются лишь внешними актами, которые не затрагивают и не могут в принципе затронуть существа этого противоречия.

Действительной планомерности капитализм не давал, не даёт и не может дать, поскольку планомерность как целенаправленное управление процессами воспроизводства из единого центра требует единства целей агентов производства, а для единства целей необходимо единство интересов, чего при капитализме нет и не может быть.

Буржуазные идеологи нередко употребляют по отношению к программам, составляемым буржуазным государством, термин «планы», но программы эти потому и называются программами, а не планами, что намечают лишь самые общие макроэкономические пропорции и самые куцые мероприятия, способные удовлетворить все монополистические круги, не могущие встретить сопротивления ни одной из влиятельных монополистических групп. Связанное по рукам и ногам своим же законодательством, предусматривающим жестокие наказания рабочих и на практике никаких наказаний капиталистов, буржуазное государство не может заставить анархических капиталистических предпринимателей следовать общей капиталистической воле. И наконец, если уж интересы капиталистов и групп капиталистов вступают во внутриклассовые противоречия, то интересы рабочего класса и буржуазии непримиримо противоположны.

Любой план при капитализме, следовательно, вырождается в такого рода прожект, программу, прогноз, которые отличаются от плана неосуществимостью, неполной и необязательной осуществимостью или вообще представляют лишь «пророчество» относительно будущего стихийного развития.

Планирование при капитализме может существовать лишь на микроуровне, в рамках отдельного частнокапиталистического предприятия, отдельной капиталистической монополии. Поскольку в пределах своего господства каждая монополия осуществляет планирование и централизацию, увеличение размеров монополий означает увеличение тех плавающих островов в бушующем море частнокапиталистической конкуренции, на которых обеспечено соответствие структуры производственных потребностей и производства.

Производственная сеть экономики, в которой господствует частная собственность, оказывается как бы состоящей из частей, в рамках которых есть и планирование, и централизация. Но все пункты соединения этих частей — это пункты нарушения нормального хода воспроизводства, ибо совпадение потребностей и производства, необходимое согласование действий участников производства на них ничем не гарантируются. Устранение таких нарушений невозможно до тех пор, пока не будет уничтожена частная собственность, пока буржуазное государственное регулирование конкурентной борьбы не сменится в результате социалистической революции планированием всего общественного производства в интересах трудящихся, пока централизм пролетарского государства не объединит все общественное производство в единый механизм, превратив средства производства в общественную собственность.

Смысл положения «производительные силы требуют планомерности» не только в том, что в условиях планомерности они развиваются бескризисно, гармонично и неизмеримо более быстрыми темпами, чем при капитализме, и что установление планомерности в результате социалистической революции неизбежно. Это положение имеет и буквальный смысл, обозначая упорную классовую борьбу рабочих под руководством Коммунистической партии за совершение социалистической революции и установление диктатуры пролетариата как орудия уничтожения капиталистической эксплуатации и построения бесклассового общества.

Подчёркивая созидательную роль государства диктатуры пролетариата, В. И. Ленин писал: «Диктатура пролетариата… не есть только насилие над эксплуататорами и даже не главным образом насилие. Экономической основой этого революционного насилия, залогом его жизненности и успеха является то, что пролетариат представляет и осуществляет более высокий тип общественной организации труда по сравнению с капитализмом. В этом суть. В этом источник силы и залог неизбежной полной победы коммунизма»[152].

В. И. Ленин указывал, что «коммунистическая организация общественного труда, к которой первым шагом является социализм, держится и чем дальше, тем больше будет держаться на свободной и сознательной дисциплине самих трудящихся»[153], но эта новая дисциплина вырастает из материальных условий крупного машинного производства, только из них, и без них она невозможна. Носителем же этих материальных условий и проводником их является класс, созданный, организованный, сплочённый, обученный, просвещённый, закалённый крупным машинным производством, — рабочий класс.

«Диктатура пролетариата, — писал В. И. Ленин, — если перевести это латинское, научное, историко–философское выражение на более простой язык, означает вот что:

только определённый класс, именно городские и вообще фабрично–заводские, промышленные рабочие, в состоянии руководить всей массой трудящихся и эксплуатируемых в борьбе за свержение ига капитала, в ходе самого свержения, в борьбе за удержание и укрепление победы, в деле создания нового, социалистического, общественного строя, во всей борьбе за полное уничтожение классов… Диктатура пролетариата есть тоже период классовой борьбы, которая неизбежна, пока не уничтожены классы, и которая меняет свои формы, становясь первое время после свержения капитала особенно ожесточённой и особенно своеобразной. Завоевав политическую власть, пролетариат не прекращает классовой борьбы, а продолжает её — вплоть до уничтожения классов — но, разумеется, в иной обстановке, в иной форме, иными средствами.

А что это значит «уничтожение классов»? Ясно, что для полного уничтожения классов надо не только свергнуть эксплуататоров, помещиков и капиталистов, не только отменить их собственность, надо отменить ещё и всякую частную собственность на средства производства, надо уничтожить как различие между городом и деревней, так и различие между людьми физического и людьми умственного труда»[154].