Михаил Попов – Сбой реальности (страница 13)
Меня держали, и я ничего не мог сделать. Вырваться не выходило, и я все еще не понимал что этим дегенератам нужно. Продолжали бить, но теперь уже по корпусу. Полоса запаса здоровья заморгала. Убьют же, падлы…
[Получен урон: 7. Оставшееся здоровье: 90/130]
[Получен урон: 12. Оставшееся здоровье: 90/130]
[Получен урон: 18. Оставшееся здоровье: 90/130]
[Получен урон: 5. Оставшееся здоровье: 90/130]
[Получен урон: 7. Оставшееся здоровье: 81/130]
Долбанные уведомления! Как же их выключить-то!
Меня переполнял гнев, мысли беспорядочно роились в поисках выхода из ситуации. Вихрь, разве что. А что, заслужили, собаки. Я применил способность и со всей силы ударил ботинком в колено Андрею. Он заорал, подломился, а его коленная чашечка с мерзким хрустом разорвалась. Марк на мгновение опешил, я этим воспользовался и выбрался из захвата, оттолкнул его и принялся с остервенением вколачивать свои кулаки ему по роже. Когда он упал, я почему-то не остановился. Забрало упало, Марк упал, а я нет. До сих пор не понимаю, что мною двигало. Пока на фоне орал как резаный подбитый в ногу Андрей, Марк не подавал уже признаков сознания. А потом я посмотрел на свои кулаки… в крови и соплях, со всполохами ветра, мелкими, но очень сильными.
Постепенно начал приходить в себя. Смотреть на лицо избитого мной человека без рвотных позывов было сложно. Я его что, того, что ли?… Твою мать… Под затылком у Марка уже натекла лужа крови, пропитав сначала капюшон а потом хлынула на мокрый асфальт. Второй тоже не орал больше, и не дергался. Его колено было раскурочено, и он так же истекал кровью. Лять, и что делать-то теперь. Как там друг?
Я дернулся к нему. На лице живого места нет, один глаз заплыл полностью, от второго — узкая щелка. Кровавые сопли пузырем, но дышит. Сидит, прислонившись спиной к плиточной кладке многоквартирного дома.
Попробовал его растормошить, но кроме сопения и стонов ничего не получил. Нужно в больницу.
Через коммуникатор голосовой командой заказал ДиМейн с экстренной подачей. Скорая больше никуда не приезжает. Длительные, томительные минуты ожидания растянулись в один противный кадр, адреналин и тревога так сильно разогнали мое сердце, что я думал оно встанет. Сел на асфальт рядом с другом, откинул шею, подставив начавшемуся дождю лицо, и почувствовал, что мое тело стало таким невероятно тяжелым, что и не знал, как теперь подняться с земли. Беглый осмотр Ильи показал, что каких-то критических повреждений нет, его именно били, без цели убить. Зачем это все, почему…
За углом показались фары быстро приближающегося легкового автомобиля. Стиль вождения был агрессивный, а такое скорое приближение авто вызывало еще больше тревог. А если не ДиМейн а дружки этих упырей? Тогда я точно отсюда сегодня не уйду, ни сам, ни с Ильей.
Глава 7
Скользкое, давящее в груди чувство нарастало ежесекундно. Либо мы спасемся и доберемся до больничных лечебных капсул, либо нас пристрелят как собак, а за нашими телами пожалуют Сборщики. Ворота ЖК отъехали, впуская транспорт на территорию, и я заметил проблесковые ДиМейна.
Со свистом шин по мокрому асфальту такси затормозило, резко распахнуло вообще все двери. Наше, внутри никого. Я поднялся, пульс зашкаливал, потому меня мутило, но сначала выбраться отсюда, на сбитого дрона скорее всего уже выдвинулась подмога. Какой же он тяжелый!
Здоровяк, похоже, был в сознании, но ноги волочил как макароны. Крепко же ему досталось. Дотянуть бы, хотя вроде жизни ничего не угрожает. Наверняка, если бы не приподнятая сила, я бы этого гиганта даже с места не сдвинул.
Кое-как, пыхтя и роняя кровь изо рта, я усадил подбитого товарища на задний ряд сидений, сам прыгнул с другой стороны, обогнув авто у багажника. Тот же свист, только теперь от старта и плохого сцепления по влажной земле.
— Ожидаемое время прибытия: 18 минут. — отчитался ДиМейн, выводя на свои бортовые компьютеры видную мне карту. Но я и сам ее видел, в своем собственном интерфейсе. Когда мы выехали за ворота, несколько полицейских дронов уже были на подлете к месту происшествия. Успели.
Больницы с недавних пор работают автоматизировано, без персонала. Зато мед-дроны имелись самого широкого профиля, от переносчиков больных до нейрохирургов, нужно было лишь пройти авторизацию в холле. Такое расчеловечивание истинно гуманитарного заведения связано с критически возросшей преступностью в купе с кратным скачком технологий. А подпольная фракция «Сборщики тел» неофициально, но с плохо скрываемой поддержкой властей поставляла к клиникам свежие трупы. Потому, в современности, люди, которые имеют деньги, спокойно живут уже больше сотни лет, оставаясь полностью функциональными. Но важное замечание, только те, у кого эти деньги есть. А заработать их теперь ой как непросто.
Дорога была практически пустой. В этом районе редко встретишь людей — почти все передвигаются по городу на дрон-такси или в лучшем случае на общественном транспорте, если деньги позволяют. Личный автомобиль здесь — скорее роскошь для избранных, а не необходимость. Поэтому мы добирались быстро, почти не встречая на пути других машин или пешеходов.
Асфальт под колесами почти не жал, так сильно его сгладило время. Блики от уличных фонарей едва касались мокрой дороги, а влага, стекающая с крыш, едва успевала впитываться в асфальт, создавая на нем глубокие следы, которые исчезали с каждым проезжающим автомобилем. Молниеносные вспышки от диодов на корпусах соседних зданий быстро менялись, как уличные огни, затменные дождем.
Пока ехали, я отправил запрос в больницу на вызов дрона-переносчика. Маленький, на четырех колесах, но с мощной гидравлической системой подъемников и кушеткой для транспортировки. ДиМейн тормознул у въезда к приемному покою, там нас уже поджидал бездушный помощник.
Я выскочил первым, не дождавшись, пока дрон завершит свою работу. Мелкие капли дождя скользили по лицу, но я не обратил на них внимания — в голове было лишь одно: дотащить друга до капсулы, и чем быстрее, тем лучше.
Илью, несмотря на все его размеры, пришлось укладывать в дрон с изрядным усилием. Хорошо, что аппарат был оснащен мощной гидравликой и подъемными механизмами — все же его вес не такой уж и легкий. Как только дрон упростил задачу, подняв его и установив на переносную каталку, я наконец почувствовал, что могу немного выдохнуть.
Когда мы заехали в холл, первым делом в ушах прозвучал знакомый холодный голос ИИ-регистратора. Он был почти механический, но в нем не было ни малейших эмоций. Просто факты.
— Уважаемые пациенты! Ввиду критического положения для жизни и здоровья идентифицируемого как Соловьев Илья, медицинская система приступает к немедленной процедуре погружения в медицинскую капсулу. Вы должны авторизоваться.
Я подошел к источнику звука. Большой шар с небольшим дисплеем, меткой физической авторизации. Прислонил ладонь.
— Идентификация пройдена. Майкл Ли, согласно протоколу медицинского обслуживания граждан, пункт 7. ст. 62, доставивший на территорию медучреждения человека в критической ситуации несет за него ответственность, в том числе и финансовую. По завершению процедур, с Вашего счета будет списано 7 688 UD. Если Вы откажетесь, мы будем вынуждены прервать обслуживание.
— Подтверждаю свое согласие. — скорбно ответил я, понимая, что мой дебет с кредитом теперь не сходится на огромный долг.
— Вашей платежной системе будет выслан чек. Приятного нахождения на территории больницы! — механический грабитель закрыл беседу, индикатор авторизации сначала потух, а после снова стал доступен для следующего.
Процесс «реставрации» физических повреждений почти любой сложности отнимает теперь не больше часа. В нашем случае и того меньше. Спустя пол часа ожидания в приемном, Илья вышел ко мне на своих двоих.
Я сидел на лавке, уткнувшись локтями в колени, свесил голову. Адреналин отпускал, теперь просто очень хотелось спать. Первым прервал тишину мой друг.
— Майк, ты как? Как мы тут вообще?.. — он был растерянный, видимо, не до конца пришел в себя. Голова забинтована, но медкапсула поработала на славу. Отечность почти спала, глаза открылись, рваные раны зашиты и залиты специальным раствором, который затянет их быстро и качественно, даже без шрамов.
— Ты как, друг? — я поднялся голову, светя своим нелицеприятным видом. Кровь корками запеклась на губах, нос посинел и был смещен. Но я знал, что помощь мне не нужна.
— Голова болит, даже через обезболивающее. Но так — порядок, если б не ты…
— Поехали отсюда, ненавижу больницы. — пробурчал я, поднимаясь.
— Погоди, — вдруг прервал меня друг, — там же счет — мама родная. — он кивнул в бездушный шар-регистратор.
— Ерунда, сочтемся. — я слабо улыбнулся и тут же поморщился, когда подсохшая корка решила оторваться.
Мы вышли на воздух, помолчали немного, в ожидании транспорта. Товарищ был обеспокоен, но ничего не говорил.
— Ты знаешь, за что тебя? — спросил я.
— Знаю. Но сначала ты скажи, что там произошло в итоге, я плохо помню. — вопросом на вопрос ответил Илья.
— Я их, ну… Сборщикам работа. — новая волна тревоги пробежалась от затылка до пяток, но быстро отступила. Сделанного не воротишь.
— Черт, это хуже. Нам нужно серьезно поговорить.
Светиться рядом с дронами-полицейскими во время работы — очень, очень плохая идея. Решили ехать к другу. Он поселился за территорией города, снимает небольшой домишко в трейлер-парке, живет один. Последнего родственника потерял еще в детстве, во время какой-то техногенной аварии на производстве химикатов. Тогда еще люди работали на таких работах, сейчас уже нет.