Михаил Попов – Сбой реальности. Книга 7 (страница 16)

Второй некто тихо вздохнул.

— Да… точно. Помню. Было хорошо, пока не пришел Экзайл…

Тревога отпустила. Фраза была обращена не ко мне, и я солгу если скажу, что меня это не обрадовало. Тревожить их я не стал. Их отрешенность, их погруженность в себя были куда более жуткими, чем я привык думать. Я-то ждал монстров., а тут просто тихий мирный разговор, воспоминания о чертовом озере на фоне шипящей позади плазмы.

Третий уровень встречал меня не когтями и клыками. Он встретил меня ледяной, безразличной красотой. Мгновенной смертью. И тихим безумием, которое я не способен понять.

Прошло двенадцать часов, если еще можно верить моим внутренним биологическим часам. Двенадцать часов непрерывного напряженного движения по этому непонятному миру из кристаллов и шипящего, сжигающего света. Я не встретил ни одного чудовища, оттого мои чувства стали притупляться. Это было опаснее всего. А еще я чувствовал усталость, уже даже не столько физическую, сколько мозг отказывался обрабатывать команды.

Каждый шаг давался с трудом, но не только потому что у меня ужасно болели все мышцы, а еще и потому что сознание отказывалось понимать, зачем этот шаг вообще делать. Зачем куда-то идти, если вокруг на тысячи километров лишь мертвая сверкающая красота, готовая тебя убить?

Я нашел сотни обугленных частей трупов. И сам едва не стал жертвой. Ведь эти столбы света вырывались из-под земли без предупреждения и светили, пока не перегорят. Отчего приходилось быть в состоянии готовности номер раз каждую секунду времени.

Мне повезло найти укрытие. Очередная мумия, гораздо более древняя чем та, первая, что мне попалась выше. И раз уж за столько лет с этим трупом не случилось внезапного расплавления, я посчитал, что тут смогу передохнуть не боясь, что выстрел сжигающей плазмы испепелит меня. Это был узкая расщелина между двумя гигантскими кристаллическими «деревьями». Я забрался внутрь, обыскал труп на наличие каких-нибудь полезных вещей и в поисках цилиндра.

Ключик нашел без труда, он был в руках у мумии. А вот с цилиндром вышла накладка — он валялся в нескольких метрах от покойника и был процентов на восемьдесят расплавлен. Уцелела только нижняя часть, содержимое утрачено. Не сильно расстроившись этому факту, я сам не заметил, как свернулся калачиком на холодном, остром полу и вырубился.

Сон был тяжелый, без сновидений. Больше было похоже на кому. А проснулся я оттого, что все тело ломило и жутко саднило, а во рту было сухо и горько. Голод моментально скрутил живот спазмом. Тот паек, что сложила мне Аннушка, был давно съеден. Оставались лишь крошки на дне свертка. Воды во фляге — на два жадных глотка или три, если экономно.

И конца-края этому кристаллическому аду видно не было. Ни о воде, ни о еде речи тут и не шло…

Глава 8

— Твою ж мать, как же холодно! — Наконец окончательно проснулся я.

Прошлая попытка очнуться оказалась ложной. Сон во сне, или без сна во сне, черт ногу сломит. Но сейчас реальность была куда реальнее, чем в прошлый раз. Ущипнуть себя я все же потрудился, что стало подтверждением моего бодрствования и относительно ясного сознания.

Холод. Он был повсюду. Впивался в спину тысячами ледяных игл кристаллического пола, предательски заползал под одежду и высасывал последнии крохи тепла моего тела. Я неиллюзорно задумался над тем, чтобы вернуться на пару километров назад к последнему месту, где я видел столб плазмы, чтобы согреться.

Перед глазами все еще стояло сонное марево и остатки видения, ударившие мне в голову воспоминаниями о увиденном мной сне. Бесконечный коридор, похожий на трюм слишком технологичного корабля, зеркала, и мое отражение, которое медленно, как старая потертая фотография на бумаге теряет свои черты.

Я сел, потирая онемевшие руки. По спине пробежала дрожь и колючая напасть, сигнализирующая о том, что спал я откровенно паршиво и весь затек. И в своем мутном состоянии я, вроде бы, проверял рюкзак, но сейчас это стоит сделать тщательнее. К нему я и потянулся. Прищурился от отзывавшейся тупой боли в переохлажденных мышцах.

Действовать будем рационально. Как механизм, Майкл, как робот, как андроид. Сначала — вода. Бурдюк был легок, подозрительно легок. Я отвинтил крышку, поднес ко рту и запрокинул голову. Три глотка. Три жалких, чуть теплых глотка задохнувшейся влаги. Больше ничего нет. Баста. Теперь еда.

Я вытряхнул на ладонь сверток, в котором лежало подсушенное мясо, любезно собранное мне Аннушкой. На темной, грязной коже ладоней остались лишь крошки да жирные пятна от сала и специй. Я, поборов брезгливость и опаску заражения, тщательно, до блеска, вылизал ладонь. Желудок отозвался на эту насмешку новым, болезненным спазмом.

У меня меньше суток. Сомневаюсь, что время на добычу пропитания у меня еще осталось. Цифра эта, с таймером, в сознании всплывала сама собой. Как сирена, сигнализирующая ракетную опасность. Внутренние часы, вбитые в подкорку Хауллом. Да и отдыхать мне больше не придется. Я мрачно улыбнулся собственным мыслям

«На том свете отдохну».

Я с силой тряхнул головой, заставляя остатки сна уйти. Ноги были ватными, тело безжалостно умоляло еще пять минут покоя, но поддаваться наваждению я не стал.

Выполз из расщелины, с трудом разгибаясь. Кивнул трупу рядом, напоследок. Совсем одичал уже, но что поделать. Кристаллический лес встретил меня все тем же мертвым, синим сиянием. Тишина была оглушительной. Я потянулся, заскрипев всеми суставами, и пошел вперед, туда, где по моим прикидкам, должен быть проход на четвертый уровень. Ведь иду-то я уже чертовски долго!

Так и шел, автоматически, уже привычно, ставя ноги в визуально более твердые участки, обходя хрупкие, шумные и острые места, способные повредить мне обувь. Ведь если случится последнее — одним лунам известно, как я продолжу свой путь. О, заговорил как местные, поминаю Луны всуе.

Рука не отпускала рукояти ножа. Просто… на всякий случай. Не из страха, а скорее из отчаянной попытки зацепиться за что-то реальное. За то, во что я верю и что меня еще не подводило. За холодную сталь клинка.

Чтобы не тронуться умом, я заставлял себя думать о практичных вещах. Несомненно, я попытаюсь успеть. Доберусь вниз, и отведенного мне времени должно хватить, если моя теория о том, что это бутылочное горлышко ко дну должно сужаться, верна. Но это снова что-то сюрреалистичное, а мне нужна мысль более приземленная.

Например, что я поем. Война-войной, а обед… мне по пути попадались кристаллы с дырками. Как листик, который ела тля. Но саму местную «тлю» я не встречал. Возможно, мне повезет? Вот и отличная, прагматичная мысль. Я пошел дальше, но теперь вглядывался в синеву в поисках хоть малейшего движения. Смакуя возможный кисловатый вкус тараканьих жоп.

И был бы я чертовым везунчиком, если б не нашел местных насекомых? Оказалось, если вглядываться внимательнее, на уровне чуть выше глаз, их небольшие тельца были вполне различимы, пусть и под «маскировкой», очень схожей с общим фоном грота.

Сразу три панциря. Они мелко копошились в глубине кристалла, поедая его изнутри. Размером с ладонь, до дрожи омерзительные, но, похоже, сгодятся в пищу. План был прост — сунуть в жеоду кинжал, прибить хоть одно членистоногое, и беззастенчиво схарчить. Как низко ты пал…

Эти твари с хитиновыми панцирями и каким-то астрономическим количеством лапок вызывали у меня острое физическое отвращение.

— Соберись, Майкл, бжу-шки со вкусом яичницы и бекона тут не будет… — Прошипел я сам себе, занимаясь самоутешением.

Дышал медленно и глубоко, гася рвотный рефлекс. Одна из… буду называть их многоножками, замерла, приподняв передний сегмент тела. Ее антенны на тупой сплюснутой башке затрепетали. Нож быстро вонзился прямо в тельце, попал в сочленения панциря. Раздался отвратительный хруст, а я услышал тоненький пищащий звук. Умертвил.

Две другие мгновенно метнулись в разные стороны, исчезнув в прогрызанных ходах и щелях между кристаллами на стене.

Я вынул нож с нанизанной на лезвие тварью и осмотрел. Вытянутое тело еще мелко извивалось, пока не стихло. Как учили в школе, ядовитые существа как правило имеют кислотную расцветку, редко прибегая к маскировке. Тут ситуация ровно обратная — существо в ходе эволюции старалось максимально скрыть свое присутствие от любопытных глаз. Вряд ли я траванусь.

Теперь нужно было как-то это приготовить. Идея есть это сырым вызывала новый приступ тошноты. Огонь… мне нужен был огонь.

Я прекрасно понимал, что не найду ничего, что можно было бы разжечь. Но все же осмотрелся. Полагаю, появись тут сейчас горсть сухих веток, я бы не удивился, но этого не произошло. А жаль. Тогда я вспомнил старый трюк, рассказанный еще отцом. Снял с пояса нож и выбрал небольшой, но прочный обломок кристалла с острым ребром.

В качестве трута использовал промасленную ткань из-под мяса с поверхности. Ни пуха, ни какой-то деревяшки не нашлось, чтобы сделать более качественную растопку. Пришлось так.

Я присел, упер кристалл на камень прямо поверх трута, и начал бить по его ребру обухом ножа. Раздавался сухой, неприятный скрежет. Сыпались искры, одна, вторая… но они были как будто тусклыми, холодными. Неспособными разжечь что-либо. Я бил и бил, снова и снова, до боли в запястье, невзирая на то, что я тут круто шумлю. Пальцы затекли. Искры летели, да, но ни одна не желала заняться, передать тепло в ткань.