Михаил Попов – Сбой реальности. Книга 4 (страница 30)

— Да, так себе. Но не забвайте, что эти победы вы сделали сами. На турнире будет проще, ведь я тоже буду драться полноценно. — протер я несколько пролитых капель тряпкой и тоже сел ко всем, выпив немного.

— Там же еще отборочные. И перерыв на несколько дней, если я верно помню, — тоже отхлебнула Юля, слизнула язычком прилипшую к верхней губе пену, продолжила, — сможем еще потренироваться перед основными боями. Да и прокачаться бы.

— Угу, — кивает Илья, — я бы в рейд еще сходил. Опыт, все-таки, штука тоже очень нужная.

Это был бы прекрасный вечер. Завершение тяжелого дня на интригующей ноте, с четким осознанием наших возможностей, новыми тактиками и пониманием, что шансы на победу у нас есть. Если бы не системное уведомление, которое выбило у нас почву из-под ног.

[Внимание! Клановый форт 1-го уровня «Ревущий Фьорд» подвергся нападению!]

Глава 15

«Зараза!» — проскочило в голове, когда кружка, вылетевшая из рук Феса, гулко стукнулась о деревянный пол. Я подскочил, опрокинув барный стул — он рухнул с грохотом, который потом еще дважды повторился, но виновника бесчинств в таверне я уже не видел. Несся наружу, смахивая уведомление, чьи красные буквы тревоги врезались в мозг.

— Какого хрена⁈ — заорал Илья, снося дверной косяк плечом. Юля подоспела тут же, но кружку из рук не выпустила — растерялась. Кира замешкалась, Рита, увидев переполох, выпустила когти и гулко зарычала, вцепляясь в пол. Мои клинки выскочили из ножен с лязгом, пальцы сжали рукояти до боли.

— Двигаем! Следите за небом! — крикнул я, и мы вылетели из таверны в ночь, как ошпаренные.

Лил дождь. Промозглый воздух ударил в лицо холодом и гарью. Я замер, глядя на Разлом — черную пропасть, что до сего дня висела посреди океана и потрескивала себе. Есть не просила. Теперь, видимо, проголодалась. Небо над Ауралисом трещало от фиолетовых молний, океан ревел, выбрасывая на берег клочья пены. Из провала лезли твари — не звери, не нежить, не элементали. Какие-то темные гуманоиды. Высокие, сгорбленные, с черной, словно обугленной кожей. Их глаза горели алым, в руках — кривые клинки, длиннее моих, с зазубринами, сочащимися дымом.

Над головами системные метки:

[Противник: Клинок ужаса, уровень: 99]

[Противник: Тень бездны, уровень: 99]

Все обозримое пространство застилали эти метки… Здоровье не вижу из-за разницы в уровнях. Будет непросто.

Я сглотнул, резко пересохшее горло с трудом отозвалось на мое действие. Я думал, это игроки. А это… конец?

— Это что, мать их, из разлома? — Фес споткнулся, поскользнулся на грязи, чуть не рухнув на колени. Его кулаки мелко дрожали.

— Майк, какого хрена эта дыра вытворяет? Такого никогда не было! — Вскидывает танк щит, а клинок сверкает в свете бушующих над островом молний. Его голос сорвался на рык.

Я не ответил. В груди заколотилось. Великий Разлом подкинул сюрприз. Проснулся, и с какого-то хрена начал активничать. Один из гуманоидов, шиапстый ублюдок с двумя клинками, уже подступался к частоколу. Его рука взмахнула, лезвие врезалось в дерево, и бревно разлетелось в щепки, как стекло. Фрагменты брызнули в траву, второй удар — и весь участок стены завалился, вскрывая форт, как консервную банку.

— Кто вслух сказал, что форт первого уровня от монстров защищает? — спрашивает в пустоту Илья.

— Я. — признаюсь, вешаю на себя эффект слепого удара, понимая, что даже это скорее всего не поможет от промахов и блокирований.

— Не каркай больше. — и друг целиком закрывается в металле, с ревом бросаясь в бой.

— Это чертовщина какая-то! — Кира вскинула лук, стрела ушла в ночную темень. Я впервые услышал, как она ругается. Но сейчас не дрогнула.

Ее противник даже не шелохнулся, а летящая стрела, перебитая кривым клинком напополам, была отбита, как назойливая муха. Рита прыгнула вперед, когти полоснули по черной коже — царапина, и тварь пнула пантеру ногой, отшвырнув ее к таверне. Кошка жалобно взвизгнула, ударившись о стену, обмякла.

— Нет, Рита! — срывается к питомице Кира, а я командую остальным.

— Если мы не вступим в бой, форт сметут! В бой, вашу мать! — ору я, бросаясь на шипастого. Вихрь закрутился вокруг клинков, я на чистых рефлексах вхожу в ближний бой и врубаюсь крест накрест в грудь.

[Вы нанесли урон: 1880.]

Тварь лишь оскалилась, ее здоровье мигнуло на несколько процентов. Алые глаза сузились, клинок полетел мне в горло. Я ушел назад и вбок, вышел из радиуса атак, и отскочил.

— Урона почти нет, у вас как? — ору я, судорожно соображая, что я могу сделать. Глаза бегают по панели способностей, но выхода пока не вижу.

— Они лезут! — Юля колдовала исцеляющий свет раз за разом, все лечение шло в Илью, ведь даже под цельнометаллической оболочкой каждый удар кривого зазубренного меча сносил ему чуть меньше половины жизни. Здоровяк врубился в тень бездны, щит принимал удары, металл гудел. Каждая атака по здоровяку вбивала его в землю на пол тычка лопаты.

— Держу, суки! — проревел он, рубя мечом перед собой, особо не целясь. Какой-то урон проходил, но настолько незначительный, что визуально его было не отследить. Монстр этих атак не замечал, лишь долбил в щит, высекая искры.

Фес бросился на второго «клинка», кулаки замелькали в тени. Он был достаточно шустрым, чтобы уворачиваться, но надолго ли? Бросьте, до первой ошибки. Он на ровном месте в грязи чуть не убился. Персонажа потеряет…

Охотница оставила свою пантеру зализывать раны, включилась в сражение. От ее стрел так же не было никакого эффекта — если они в цель и попадали, то просто застревали в угольно-черной коже, будто в великана зубочисткой кинули.

— Фес, что с ци? Очень надо! — рычит Илья, отбиваясь от ударов и полностью теряя инициативу. Тот небрежно отбрыкивается от наступающего на него, в какой-то момент спотыкается о камень в траве, валится на нее, и ловким кульбитом вновь разрывает дистанцию, оказываясь на ногах.

— Бить не могу, не будет пока усилений! — отвечает он Илье, но не успевает ответить врагу. Твою же мать…

Щит протектора!

— Илья, нахрен с поля боя, никому не лезть вперед, иначе все тут ляжем, я щит включил! — резко соображаю я, что делать дальше, потому что пропущенный монахом удар я принял на себя. Боль была невообразимой, как будто все мое тело — один сплошной воспаленный зубной нерв. И на него надавили.

Разлом выплюнул еще пятерку — теперь с копьями и цепями. Их кожа дымилась, как угли. Звон металла, один метнул цепь, как лассо, обмотав фонарь — столб рухнул, свет погас, окончательно погружая форт во тьму. Только мириады вспышек молний и слабенький магический свет Юли освещали бой.

Я метнулся к своему подранку, в надежде прибить хоть одного. Полагаю, объяснять свое состояние сейчас не нужно? Едва я почувствовал, что жизнь снова налаживается, а теперь форт мы потеряем. Я не хочу продать его так дешево. Не убив никого.

— Майк, их сотни! — Юля исцелила меня за пропущенный удар вместо монаха. Ее голос дрожал. — Это не остановить, нам надо бежать!

Я сделал рывок снова, дважды увернулся от встречных ударов и на контратаке, гонимый инерцией, вонзился клинками в тело, покрытое черным покровом. В упор разглядел — это не кожа, это вуаль. Клинки в атаке успел сменить — лед и пожирание. Пошел «тикающий» со временем урон, но микроскопический. После «Багровой Пасти» совсем не весело. Ледяную атаку монстр проигнорировал, эффекта заморозки добиться не вышло.

Мои друзья, по отданной ранее команде, отступили, а я рубил, уклонялся, колол — вихри, камнедробитель, лед и проклятия — я использовал весь свой арсенал. Да, логи урона мелькали, я почти одолел того, первого противника. По описанию может показаться, что все эти события растянуты во времени, длятся слишком долго, но с момента, как мы выбежали из таверны прошло всего пару минут.

Я уже держал взгляд на «обратном телепорте» из Ауралиса в Иридиан, готовясь зацепить с собой товарищей и сдать форт Разлому. Но и просто так уходить не хотелось. Может, хотя бы храм сохраню.

Перерождение, цвет моей кожи сменился с бежевого с легким загаром на пепельно-серый, а по жилам потекла энергия. У меня есть сорок семь секунд. Добить своего вражину, во что бы то ни стало, а затем заковать храм в Ледяную тюрьму. Других идей не было. После этого можно уходить, в надежде, что древнее стихийное пристанище уцелеет до момента, когда я смогу вернуться сюда вновь.

— Слушайте сюда, валите отсюда! Прям убежали на холм и вышли из игры, бегом! — прохрипел я, выбрасывая килотонны энергии вокруг себя мясорубкой из вихрей, сдерживая врагов.

— Ты че, сдурел⁈ — ревет Илья, но вступить в бой не решается. Он знает цену потери персонажа.

— Это не обсуждается! С другой стороны претензии высказывать будешь, а сейчас я сказал — БЕГОМ! — ору я что есть сил, резонируя измененным голосом хранителя стихий с Разломом.

— Майк, это самоубийство! — и монах туда же, спорить со мной.

— Майк… — что-то для себя решила рыжая, сказала мое имя слабо, спорить не стала.

— Сейчас же! — отчаянно реву я, догрызая своими ножами первого врага. И, вероятно, последнего.

Первые минуты боя почти превратили форт в руины. Частокол — груда щепок. Таверна полыхала, ее крыша рухнула с треском, выбрасывая снопы искр в ночь. Храм Стихий ощетинился пульсирующей аурой. Он, как живой, чувствовал надвигающуюся угрозу. Кристаллы внутри потрескивали, теряя свой блеск. Разлом ревел, выпуская все новых тварей. Их черные силуэты я уже разобрать не мог, они сливались в сплошную лавину, клинки и копья сверкали в ужасном ночном театре. Я рубил и рубил, выжидая последние секунды, когда каждый из союзников растворится в этом мире, чтобы очнуться в настоящем.