Михаил Поляков – Возвращение в Терпилов (страница 2)

Служебная версия также не подтвердилась. Конечно, на Обухова, который за свою двадцатилетнюю практику отправил за решётку сотни преступников, зуб могли иметь многие. Но ничего конкретного следователи не обнаружили. У кого‑то из потенциальных недоброжелателей было крепкое алиби, кто‑то уже давно не жил в Терпилове, а кто‑то не мог быть мстителем просто в силу возраста или здоровья.

Третья часть расследования касалась ещё одной сферы деятельности убитого – его огромного бизнеса. Он владел местной лесопилкой, мясокомбинатом «Городец», сетью магазинов под тем же названием и двумя городскими кинотеатрами. Но и тут не было ничего определённого. Некоторые конкуренты жаловались на агрессивную манеру судейского семейства вести дела, но и только.

Целый месяц сыщики носом рыли землю, пытаясь выйти на след убийц. Перевернули вверх дном виллу убитого, допросили всех близких и дальних знакомых семьи, подняли и побуквенно изучили дела, которые Обухов вёл в последние годы. Но ни единой, даже самой ничтожной зацепки не обнаружили.

Когда следователи, работавшие по двадцать часов в сутки и целыми неделями не бывавшие дома, собирались отложить дело, записав его в безнадёжные висяки, произошло новое преступление.

На этот раз жертвой стал бизнесмен Пахомов, живший в Апрелевке, деревеньке, что в пятнадцати километрах от Терпилова. Человеком он был скрытным и эксцентричным до странности. Из родных имел одну жену и одиннадцатилетнего сына. С женой развёлся много лет назад, и отношений с ней поддерживать не желал, да и сына навещал нечасто – раз или два в год. Об его жизни ходили легенды. Говорили, например, что он сказочно богат, но происхождение этого богатства оставалось для всех, включая его ближайших знакомых, загадкой. Рассказывали разве, что в середине девяностых он сколотил банду, занимавшуюся рэкетом и поборами на местных рынках. Но Терпилов – городок небольшой, и на подобных делишках миллионов там не сколотишь… Да и рэкетирствовал Пахомов недолго, всего около года. В конце девяностых он внезапно, к немалому общему удивлению, отошёл от дел, чуть ли ни в один день порвал все связи, и уединился в своём огромном особняке, который за два года до того по специальному заказу построил выписанный из‑за границы архитектор. Этого архитектора, маленького чернявого итальянца по фамилии Парцолли, в Терпилове запомнили. Он поразил горожан огромными иссиня‑чёрными усами, чрезвычайной любовью к женщинам нетяжёлого поведения и необыкновенной способностью к усвоению русского мата, в котором к концу своей командировки достиг таких высот, что дал бы фору любому слесарю или таксисту. Говорили, впрочем, что иностранец остался недоволен своим хозяином. Угрюмый олигарх предъявлял какие‑то слишком уж странные требования к строящемуся дому, и никаких возражений от Парцолли не слушал. Когда же тот пытался настаивать, дело доходило и до рукоприкладства, о чём красноречиво свидетельствовали синяки, частенько появлявшиеся на смуглой архитекторской физиономии.

Строительство виллы походило на возведение секретного бункера – там одна за другой сменились восемь бригад, которые каждый раз приглашались из разных, максимально удалённых друг от друга, регионов страны. Расходы на транспортировку людей и оборудования были огромны, но Пахомова они, казалось, не пугали. Каждой из бригад доверялся отдельный участок работ, строго отгороженный от остальных, так что никто из строителей не имел представления об общей планировке здания.

Когда дело было окончено, виллу оборудовали самой современной на тот момент системой охраны, включавшей лазерные и инфракрасные сенсоры, широкоугольные видеокамеры и датчики движения, способные за сотню метров обнаружить копеечную монету, подброшенную в воздух. В этой небольшой крепости царила военная дисциплина. Пахомов лично отбирал охранников, отдавая предпочтение бывшим милиционерам и военным, ежемесячно устраивал им экзамены по физической подготовке, сам составлял строгие, выверенные до минуты графики дежурств, и даже по армейскому примеру проводил внезапные проверки боеготовности.

Однако бандитам, к немалому изумлению следователей, всё же как‑то удалось проникнуть на объект незамеченными. В ночь убийства ни одна камера не зафиксировала движения ни возле дома, ни внутри него, не сработал ни один из датчиков, во множестве расставленных на территории, ничего подозрительного не видели и многочисленные сотрудники охраны, находившиеся в здании. Однако, рано утром Пахомова нашли мёртвым в его кабинете. В двух шагах от него лежало тело охранника, рослого сорокалетнего мужчины, видимо, пришедшего на шум борьбы и попавшего под руку преступникам. Убит тот был необычным способом – ему раскололи череп огромной мраморной плитой из числа тех, что лежали в хозяйском кабинете и предназначались для отделочных работ. Этой плиты, к удивлению следователей, на месте преступления не оказалось, нападавшие зачем‑то унесли её с собой. Как они попали в дом, и как выбрались обратно, да ещё с массивным мраморным бруском в руках? Как смогли обвести вокруг пальца электронику и не попасться на глаза многочисленным телохранителям? На эти вопросы у следователей не было ответов.

Но ясно было одно: с судьёй и олигархом расправилась одна банда. На это указывало обстоятельство, тщательно скрываемое полицией от прессы: возле тела каждой жертвы была оставлена картонная бумажка с распечатанной надписью «Хватит!» Только у Обухова под ней прибавили слово «кумовства», а у Пахомова – «бандитизма».

Слушая эту историю, я внимательно присматривался к Николаю, стараясь понять, какую роль в ней он уготовил мне.

– Дело в том, что одна зацепка в деле всё‑таки есть, – поймав мой вопросительный взгляд, пояснил Ястребцов. – Одна из камер на территории особняка сняла машину, сразу после убийства проехавшую мимо дома.

– И что, нашли владельца? – поинтересовался я.

– А вот это самое интересное, – сделав глоток кофе, сказал Николай. – Машина эта, старый «Мерседесик», принадлежит нашей местной газетке – «Терпиловской правде». Ну, помнишь «Терпиловку»? Шахматные задачки ещё с тобой и Ванькой Милорадовым…

– Помню, – нетерпеливо передёрнул я плечами. – Ну так и что – угнали преступники машину, и всего‑то делов.

– Да вот не так всё просто, – покачал головой Коля. – Я сразу как запись посмотрел, оперотдел набрал – мол, не заявляли ли тачку в розыск? Нет, не заявляли. Ребят послал к редакции – стоит машина на месте, у самого входа, чёрт бы её побрал. По своим каналам попытались выяснить в редакции, катал ли её кто‑то из сотрудников в тот вечер – опять нет. На коробке у неё блокиратор установлен, такой, знаешь, штырь металлический. Для угонщика он особой проблемы не представляет, но снимать всё‑таки хлопотно – с корнем драть приходится. Ну а там он на месте, нетронутый. Следовательно…

– Машину брал кто‑то из своих, – догадался я.

– Точно! – Коля энергично хлопнул ладонью по столу. – И наша задача понять, кто именно.

– Ну так вызывай их по очереди, да тряси как ураган осину.

– Ну а вот это уже глупость, – кисло поморщился Ястребцов. – Серьёзного бандита допросом не запугаешь. Преступник просто уйдёт на дно, банда затаится, ну и поминай их как звали. Да и потом – а вдруг машину кто‑то посторонний брал? Приятель друга, пятый дядька на киселе незаметно сделал себе ключи, ну и пользует это корыто, пока никто не видит? Нет, тут поумнее бы сыграть надо.

Алексей искоса, с хитрым прищуром, глянул на меня.

– Ну и что ты от меня хочешь? – пожал плечами я.

– А то, что устроился бы ты, Игорёк, на недельку в «Терпиловку», да изнутри выведал всё как следует, а? Нет‑нет, не отказывайся, – умоляюще протянул он ко мне руку, – делов там реально не больше, чем на неделю, да и потом я от тебя никаких подвигов не требую. Не откроется тебе Сезам, не разузнаешь ничего, ну и чёрт бы тогда с ним. Тогда уж напрямик ломанёмся, допросы там, обыски… А получится – и мы в выигрыше, и ты. Представь только, какой матерьялец получится?

– Да ну что ты! – отмахнулся я. – Сам подумай: как я с бухты‑барахты свалюсь в эту твою редакцию, начну там разнюхивать что‑то по углам… Преступник же меня в одно мгновение раскусит.

– Нет, я тут всё уже обкумекал. Если правильно обстряпать дело, твоё появление шума вызвать не должно. Во‑первых, мы в прессе об убийствах не болтаем, и преступники вряд ли догадываются, что их след уже взят. Во‑вторых же и легенда у тебя будет подходящая. Из «Терпиловки» полгода назад уволился корреспондент, и ему вроде как ищут замену. Вот ты ей, этой заменой, то есть, и будешь.

– И что, я вот так вот просто заявлюсь в редакцию и попрошусь на работу? А вдруг не примут?

– Примут, мы это со Стопоровым, главным редактором, согласуем.

– А сам он не может быть связан с бандой?

– Вряд ли… Это человек проверенный. В обоих случаях у него было твёрдое алиби. Да и, сказать по чести, водятся за ним кое‑какие делишки. Он и с арендой мухлюет, и кой‑какие заказики на публикации берёт у наших местных козырьков. Короче, как‑то не тянет на народного мстителя. Да и возраст, знаешь ли – семьдесят лет почти.

– Всякое может быть.

– Минимальный риск, конечно, присутствует, – согласился Николай. – Поэтому и его мы не будем знакомить со всеми обстоятельствами. Придумаем тебе легенду – мол, ты оперативный сотрудник, которому необходимо под видом журналиста появляться там‑то и там‑то.