Михаил Петров – Брошенные игрушки в поисках лучшего места. Часть 3. Благодатные Острова (страница 5)

Капитан повёл три десятка нежданных разношёрстных гостей по причалу к своему судну. Сами гости были удивлены неожиданному приглашению, но промолчали и пошли следом.

Большой рыболовецкий траулер (один из самых больших игрушечных суден) белого цвета с тёмно-синим днищем, с широкой тёмно-синей горизонтальной полосой на белой надстройке и с такой же полосой на большой белой трубе возвышался над стоявшими по соседству меньшими по размеру судами. Во время вторжения монстров «Чижик», как и все суда, переделали в военный корабль. После замены на борту оборудования для рыбного промысла на боевое вооружение он стал настоящим крейсером. Его мощь выражалась в двух больших башенных двуствольных орудиях главного калибра, четырёх скорострельных башенных орудиях меньших размеров и нескольких пулемётных турелях для противовоздушной обороны. Некрашеные орудия из серого пластика не сочетались с бортом судна с приятной раскраской.

«Чижик» — один из шести самых больших траулеров, имевшихся во флоте игрушек. Он стоял на страже Игропорта и участвовал в эвакуации войск из Голубикино. «Альбатрос» тоже там участвовал. Во время потопа на реке Голубой его выбросило на берег, тогда как «Чижик» унесло в море. Экипаж насчитывал сотню человек изначально. Но часть моряков со всех суден сошла на берег и отправилась на фронт. Остальные остались в тылу и оказались в рядах новорождённого военно-морского флота.

Мимо удивлённых лиц матросов игрушки прошли по палубе и, войдя в надстройку, спустились по лестнице. Капитан провёл гостей по коридорам в столовую. Игрушки встали посреди столовой, разделённые на мелкие группы между длинными столами. Кто-то зачем-то решил сесть за стол без разрешения. Хлыстов приказал троим матросам выйти из помещения и никого сюда не пускать, затем закрыл дверь и вышел перед всеми так, чтобы его всем было видно. Помолчав несколько секунд с мрачным видом, он начал своё изложение:

— Сдаётся мне, что вы все уже всё знаете. Я бы сказал, слишком много знаете. Намного больше, чем я. Всё, что мне известно — это то, что судно моего брата ушло в неизвестном направлении поздней ночью неделю назад. Брат никому, даже мне, ничего не сообщал. Никто не знал о его планах. Однако властям всё равно, кто что знает и не знает. Вы, наверняка, уже видели полицейских, которые приставали к каждому и собирали подписи. Допускаю, что до вас они пока не добрались. Так вот полиция требует с каждого, кто находится в порту, подписку о неразглашении государственной тайны. Или «конфиденциальной информации», как они сказали. За отказ — суд и наказание. Я дал подписку о сокрытии того, о чём сам не в курсе. Глупо, не спорю. Доказывать, что ты ничего не знаешь, бессмысленно. Им всё равно. Меня возмущает то, что я не имею теперь права открыто говорить о том, что мой брат пропал без вести. Факт исчезновения «Альбатроса» сделали государственной тайной. Причина никому не известна. С вас тоже возьмут подписи, ваша численность не могла не привлечь внимание полиции. Нас всех заставляют молчать.

— Они пытаются скрыть исчезновение «Альбатроса? — удивился Прошка.

— Это потому, что он уплыл на Благодатные Острова? — спросил Мурзик.

— Я не знаю ничего про эти острова, — сказал капитан. — Брат не видел никаких островов.

— А Гораций Остроумный видел их, — заявил Ивашка. — Он их изучил и написал о них книгу. Но ему никто не поверил, потому что не было фотографий. А он не мог их сфотографировать. У него фотоаппарат промок во время шторма. Доктора Остроумного назвали обманщиком. Он обиделся и уплыл на Благодатные Острова и с тех пор живёт там.

— Я книгу не читал, — ответил капитан. — Вот только… Доктора объявили обманщиком. А сейчас заставляют молчать об «Альбатросе». И оба случая связаны… с островами.

— А что, если наша власть пытается скрыть не пропажу «Альбатроса», а острова? — спросил Гарик.

— Ну, ты чё, братуха? — возмутился Рома, — Ты сам-то врубаешься, как скрыть целые острова? Под водой чё ли топить?

— Тебя спросить забыли, — ответил Гарик. — Этот профессор острова открыл, да? А власть имущие решили не вещать об этом из каждого утюга.

— Его книгу называют фантастикой, — добавил Ивашка.

— Да, фантастикой, чтоб не думали, что это правда.

— Стоп, стоп, стоп! — перебил его Хряк, — А для чего вообще так делать?

— После того, как разошёлся слух об островах, — сказал капитан Хлыстов, — моряки захотели взглянуть на них воочию. Кто-нибудь вернулся оттуда?

— Вы вернулись, — ответил Маруся.

— Мы с братом пошли туда, когда этих островов в помине не было. Мы всего лишь думали, что за Барьером водится много рыбы. Гораздо больше, чем здесь. После нас Остроумный задумал свою умалишённую экспедицию, которая, судя по всему, увенчалась успехом. И знаете, когда именно острова официально объявили байкой? Когда статистика пропавших судов начала стремительно расти. И когда весь учёный мир опроверг существование Благодатных Островов, а Остроумного выставили мошенником, рисковых искателей приключений заметно убавилось, а со временем туда вообще перестали ходить. Пропаганда — назовём это так. И она сработала. Всё в целях безопасности. Чтобы никто не сунулся в Штормовой Барьер. Я, признаться, этим очень доволен. Никому не советую идти к Барьеру, если жизнь дорога.

— Но Благодатные Острова — наше единственное спасение, — возразил Ивашка.

— Спасение от чего?

— Мы скоро совсем потеряем Долину Равновесия. Все растения погибают, а монстров становится всё больше. Здесь всё будет как в Землях Забвения.

— Эта скверна движется от Клыков Земли, — подтвердила Стефания. — Почва отравляется, растительность вымирает. Всё, чем мы тут будем заниматься — это сидеть за стеной и отстреливаться от супостатов. Воевать до последней игрушки. Если мы не свалим отсюда.

— Старичок предложил перевезти наш народ на Благодатные Острова — добавил Ивашка. — Но его предложение отвергли.

— Это мне уже меньше нравится, — молвил капитан. — Дело принимает серьёзный оборот. Ситуация близится к пику. Но правительство справедливо полагает, что перевезти целое население через Штормовой Барьер очень рискованно. Выходит, мы в ловушке.

— Старичок уверен, что Барьер можно пройти, — сказал Ивашка. — Он всегда знал, что делал, и всегда всё делал правильно. Он отправился, чтобы убедиться, что Барьер можно преодолеть.

— Он понадеялся на крепость «Альбатроса», — возразил Хлыстов. — Не факт, что повезёт в этот раз. Прошла неделя — а от них до сих пор ничего не слышно.

— Они могли пройти Барьер. С ними могло случиться что-то на островах.

— Сожалею, но пока Штормовой Барьер признаётся самым опасным место в этом мире. Насчёт того, что «Альбатрос» сумел пройти его во второй раз, есть очень большие сомнения.

— Это не сомнения, а гипотеза, — ответила Стефания. — Мы тут теоретизируем, а на практике ничего не проверяем.

— И что вы предлагаете? — спросил капитан. — Вы ждёте, чтобы наш «Чижик» отправился туда и проверил, можно пройти Барьер или нет?

— Вы разве не хотите спасти своего брата? — спросила Маруся.

— Если бы я был уверен, что он ещё жив, — ответил капитан.

— Вы не верите, что он жив? — спросила Сыроежка.

— Какова вероятность того, что на Барьере может кто-то выжить?

— Про какую вероятность Вы тут втираете? — зарычал от злости Потапыч, — Да если б мой брат там пропал, я бы горы свернул, чтоб его вытащить! А не сидел бы тут, нюни пускал! И клал я, что сам там сдохну! Братья друг друга не бросают!

— А как бы Вы прорывались через блокаду? — спросил капитан.

— Какую блокаду? — удивился Ивашка.

— После ухода «Альбатроса» в Счастливых Воротах поставили сторожевые корабли. Бухта заблокирована. Никого отсюда не выпустят. Все суда, пытающиеся пройти, будут потоплены. Так мне сказали полицейские, когда брали у меня подпись.

— Как же игрушки могут стрелять по игрушкам? — изумилась Маруся.

— Нас что, теперь, как овец, в загоне держат? — удивился Хряк.

— Эти цветные пузатые тётеньки совсем в край офонарели! — возмущался Потапыч, — Такое со своим народом вытворять!

— Если вам что-то непонятно — спрашивайте у председателя, — сказал Хлыстов.

— Да, хорошая идея, — заметил Ивашка. — Правда, председатель занят. Мы уже там были. Нам сказали, что Старичка уже ищут.

— Уж не из-за вас ли тут стало слишком много полиции? — спросил капитан, — Они почуяли, что вы начали копать, и теперь стали затыкать всем рты. И вам скоро заткнут.

— Нам нужно узнать правду, — сказал Ивашка. — И как можно скорей. Мы должны встретиться с председателем. Мы не оставим Старичка в беде. Мы добьёмся личной встречи с Госпожой Красной.

— Выскажем ей всё, что мы о ней думаем! — подхватил Потапыч.

— Вы собираетесь устроить бунт? — поинтересовался капитан.

— Нет, мы хотим узнать, зачем они всё это делают, — ответил Ивашка.

— Мне кажется или вы правда смотрите на меня так, будто зовёте меня присоединиться к вам? — спросил капитан.

— Нет, Вам кажется, — ответил Ивашка. — Но Вам же не безразлична судьба своего брата? Мы хотим получить ответы на наши вопросы. И Вы, наверное, тоже. Речь идёт о нашем друге. И о Вашем брате.

— А если вас не пустят, вы отступите?

— Мы? Отступим? Вы прикалываетесь? — удивился Потапыч.

— Бунту быть, — промолвил Хлыстов.

Ивашка прямо взглянул капитану в глаза и спросил: