Михаил Парфенов – Наши павшие нас не оставят в беде. Со Второй Мировой – на Первую Звездную! (страница 74)

Я бил в глаз, но попал заносчивому майору в висок. Его сбросило с коня, и животное, потеряв седока и испугавшись, поскакало в сторону наших позиций, где его тут же изловили и взяли под уздцы наши пехотинцы.

Звягинцев получил фрицевского коня, чему был страшно рад. Вписал меня в наградной список и с барского плеча выделил литр самогона. Орден пришел только в июне, а вот самогонка сразу пошла на ура.

Мы жутчайшим образом надрались с разведчиками и умудрились при этом напоить коняку. Конь, упившись, ускакал обратно к немчурам, а озлобленный и лишившийся такого великолепного трофея Звягинцев пригрозил мне трибуналом. Но обошлось. Фрицевский майор был убит, документы на орден уже ушли. Я какое-то время подвис между штрафным батальном и наградой, но отходчивый капитан Звягинцев простил меня, и особый отдел, навостривший уже уши, тоже отстал.

А выстрел тот был знатный, и не исключено, что его рассматривали в дальнейшем как образец.

– Если что, держись меня, – говорит Николай. – Подстрахую.

Мне это не особо нужно, но забота соотечественника приятна. Оказалось, что Поздняк схлопотал штрафбат за банальную драку. В первом бою вину свою кровью не смыл, и если бы не мой выстрел, то штрафников еще раз погнали бы на немецкие позиции. На пулеметы. На смерть. Странным образом после гибели майора фрицы сами покинули высоту. Получалось, что я спас Поздняка. Мы заняли высоту без боя, а Николай нашел свою пулю совсем в другом месте.

Катер опускается, мы достигли контрольной точки, и теперь нужно добраться до зенитных орудий чужаков. Мы выгружаем оборудование и прощаемся с Василием.

– Удачи, парни, – он пожимает нам руки.

– И тебе того же! – говорим ему мы, зная, что летуну сегодня предстоит не один бой, впрочем, как и нам.

Зенитки чужаков не являются зенитными орудиями как таковыми. Это скорее целый комплекс – чудо враждебной техники. Оружие многофункционально и весьма опасно, легко работает как по небу, так и по наземным целям. Обойти ее или пролететь над ней незамеченным чертовски сложно.

Уничтожать комплекс мы должны с небольшого расстояния, для этого несем с собой самонаводящиеся ракеты. Чем ближе к цели подберемся, тем лучше, иначе ракету успеют отследить и уничтожить на подлете. А подходы к зениткам чужаки охраняют рьяно, и тут потребуется наше с Брюннером умение, чтобы снять охрану из снайперок.

Дронов движется впереди отряда, постоянно сверяясь с картой. У нас нет права на ошибку, мы не можем сбиться с пути, время рассчитано по минутам. Пытаюсь представить, сколько сейчас таких групп, как наша, крадется к своим целям. Бронетехника заранее доставлена сюда и замаскирована. Танки, бронемашины – все это ждет своего часа. Скоро тварям не поздоровится.

По дороге лишних разговоров не ведем, общение только жестами. Дронов останавливается и поднимает правую руку. Знак – «стой!». Смотрю на пластину, мы недалеко от цели. Чужаки расположили зенитку на пересечении двух дорог, достигая при этом максимального сектора обстрела. Но впереди пост.

Мы разделяемся. Наша группа остается внизу ждать, я захожу в здание и поднимаюсь по лестнице. Брюннер отправляется в другой подъезд.

Забираюсь на последний этаж и осматриваю позицию. Вижу патруль из тринадцати чужаков. Они сидят на корточках, внимательно наблюдая за подходами. Чтобы наша группа добралась до точки, откуда можно выпустить ракеты, парням нужно пройти этот пост.

– Ты на месте? – спрашиваю Брюннера.

– Да.

– Видишь всех?

– Четырнадцать.

– Странно, – удивляюсь я и снова приникаю к оптике.

Действительно четырнадцать чужаков. Одного не заметил, он притаился за куском обвалившейся стены. Рядом с ним крупнокалиберный пулемет. Решаю снять его первым, ставлю винтовку на автоматику.

– Курт!

– Да.

– Беру тех, что справа от дороги. Твои – слева.

– Отлично.

– Бьем по моей команде.

На экране около каждой цели высвечивается подробная информация: расстояние, поправка на ветер, зоны поражения. Дронов беспокоится:

– Всех снимете?

– Да, все объекты в зоне видимости, – смотрю на циферблат. – Даю отсчет. Три. Два. Один. Огонь!

Нажимаю на спусковую кнопку. Только успеваю переводить ствол, чужаки валятся один за другим, даже не успевая определить, откуда по ним бьют. Вместе с Куртом тратим на эту операцию не больше минуты.

– Чисто.

– Чисто, – вторит мне Брюннер. – Можете выдвигаться.

Мне хорошо видно, как группа осторожно пробирается вдоль стен и беспрепятственно пересекает пост. Мы с Куртом по-прежнему контролируем периметр. Больше чужаков не видно, но я готов в случае чего открыть огонь. Как только парни перейдут улицу и окажутся на другой стороне, нам тоже необходимо будет передислоцироваться. Жду команды Дронова.

– Мы на месте.

– Отлично.

Оставляю позицию и спускаюсь. Знаю, что тут никого нет, но все равно стараюсь не шуметь. На улице спокойно. Вижу, как Брюннер выбегает из дальнего подъезда, пересекаю дорогу и присоединяюсь к нему.

– Хорошо сработали, – кивает он в сторону освобожденного нами поста.

– Согласен.

Мы воссоединяемся с нашим отрядом. До места, откуда будет пущена ракета, остается порядка ста пятидесяти метров. Что нас впереди ждет, мы не знаем, и Дронов посылает двоих парней на разведку. Снова ждем.

– Время еще есть, – обращается к нам командир. – Смотрите на пластины. Производим запуск ракеты и отходим в квадрат 73-48А. Дальше двигаемся чуть севернее, вот сюда. В этом месте расположится звено штурмовиков. Их прикрытие – наша вторая задача.

Мы киваем. Разведчики возвращаются и сообщают, что сектор чист. Дронов посылает нас с Куртом прикрывать группу с последних этажей, пока они будут обезвреживать зенитный комплекс.

До «моего» здания метров пятьдесят. Бегу, стараясь держаться стен. Знаю, что рядом много спусков в подвалы и станция метро. Там может быть полно чужаков, поэтому постоянно поглядываю на карту. Главное – занять позицию. Стены в подъезде черные от копоти, первый этаж поврежден снарядом, и все внутри разворочено.

Сбивая дыхание, поднимаюсь на последний этаж. Дверь не заперта, передо мной очередная покинутая людьми квартира. На всякий случай осматриваюсь. Пусто. Нужные мне окна находятся в детской комнате – повсюду разбросаны мягкие игрушки, на стене поражающие своей трогательностью детские рисунки. На одном нарисован дом, около которого стоят папа, мама и маленькая девочка со смешными косичками. Наверное, сама «художница». Где она сейчас? Надеюсь, ей и ее родителям удалось выбраться из города. Перед глазами снова возникает картина в подвале, лежащие вповалку тела гражданских людей. Стоп! Я должен быть абсолютно спокоен.

– Ты на позиции? – спрашивает Дронов.

– Да.

– Почему сразу не докладываешь?!

– Виноват.

– Гляди в оба, – Дронов отключается. – Мы выходим на место.

Я и сам это вижу. Мой знакомец Николай тащит объемистый ящик с пусковой установкой. Группа рассредоточивается, бойцы занимают позиции по охране периметра, а Дрын с Николаем «колдуют» над установкой.

Чужаков пока нет. Брюннер докладывает, что у него тоже чисто. Судя по времени, мы находимся в графике, и, если никто не помешает запуску ракет, первая часть нашего задания будет выполнена.

Отсчет идет на секунды, Дронов с Николаем отбегают, прячутся за обломками. Снова ощущаю ускоренное биение сердца. Ракеты с шипением взмывают в воздух. Их траектория введена в программу, и, если чужаки не собьют их на подлете, зенитному орудию конец! Смотрю на таймер и карту, стараясь оставаться спокойным. Сто метров, пятьдесят, три, один… Выглядываю в окно. В том месте, куда должны были приземлиться наши ракеты, ничего не происходит.

И вдруг слышу неимоверный грохот, одновременно чувствую, как пол подо мной резко содрогается, детские рисунки сыплются со стен и веером разлетаются по комнате. Там, где должна находилась зенитка чужаков, поднимается в небо черный дым. Попали!

Глава 7

Теперь группе нужно уходить, а мне прикрывать пути их отхода. Но то, что я вижу, заставляет меня занервничать. Танки! Две машины чужаков обходят наших ребят, выдвигаясь из переулков с двух сторон. Я никак не смогу обездвижить бронированные махины.

– Танки! – ору Дронову.

– Знаю, – спокойно отзывается он. – Попробуем уйти. Если заметите пехоту, отсекайте.

Вижу в оптику, как группа покидает место запуска. Они по-прежнему стараются придерживаться стен зданий. Пока им это удается. Танки, выехав на улицу, крутят башнями в поисках целей. Дронов успевает уйти буквально за минуту до их появления.

– Что у тебя? – спрашиваю Брюннера.

– Вижу два танка. Больше никого.

– Ждем отступления группы и выдвигаемся.

Место сбора у нас обозначено заранее, пока мы находимся в графике. Поняв, что группе удалось улизнуть и патрульные танки ее не обнаружили, решаю покинуть позицию.

Связываюсь с Куртом, потом быстро бегу вниз по лестнице, перескакивая через сумки, пузатые чемоданы, детские игрушки и раскиданные повсюду вещи.

Теперь нам предстоит как можно скорее добраться до разбитого склада, где должна заблаговременно приземлиться эскадрилья наших штурмовиков, которую нам нужно охранять. За много сотен километров отсюда уже началась массированная воздушная атака, цель которой оттянуть основные силы противника от Москвы и других городов, где находятся штабы, и дать им увязнуть в бою. Наша эскадра будет постепенно сдавать позиции, как можно дальше уводя орду летательных аппаратов чужаков от московского сектора, чтобы они поверили в то, что мы собрали последние силы, начав безрассудную попытку победить их в решающей битве. И тогда им конец.