Михаил Палев – Тайна Животворящего Креста (страница 9)
Никола буквально не отходил от Анны ни на шаг. Даже когда ему нужно было отлучиться по делам, он при малейшей возможности брал ее с собой. И Анна так и льнула к рослому черногорцу. Тозо попытался объяснить Горану, что Анна происходит из очень знатного рода и ее ждет не дождется отец, который щедро вознаградит спасителей дочери. Но старик лишь усмехнулся в ответ:
– Моему сыну нужна жена, а не деньги. Разве ты не видишь, что они любят друг друга? Если Николе понадобятся деньги, он возьмет их у того, у кого их много. Разве мало набитых золотом купцов возят корабли по морю? А вот найти любовь не просто. Так что будь Анна дочерью самого герцога Венеции, она все равно станет женой моего сына!
– Но она и есть… – воскликнул было Тозо, но старик с неожиданным проворством зажал ему рот своей сухой, твердой, как дерево, ладонью.
– Не следует говорить то, из-за чего можешь потерять голову, – прошептал ему на ухо старик, и от этого шепота у Тозо пробежали мурашки по спине. Старик не хочет неприятностей, удерживая при себе дочь правителя могущественной Венеции. Но сама Анна не помнит, кто она. Помнит лишь Тозо, но эту проблему легко решить, если он вздумает болтать. Но Тозо не хотел так легко сдаваться.
– Вы не понимаете! – воскликнул он. – Она должна привезти в Венецию святыню, находящуюся в ларце, чтобы спасти родной город от чумы!
– Ты глупец! – высокомерно заметил старик. – Если бы Господь хотел, чтобы святыня попала в Венецию, он бы не допустил кораблекрушение. А святыня попала к нам, к Паштровичам, значит, Господь решил отдать ее нам. Как ты можешь призывать идти против воли Божьей?!
Тозо в растерянности замолчал. Между тем старик продолжал:
– Триста лет назад ваши венецианцы везли мощи святого Трифона из Константинополя в Венецию, но буря загнала их в Каттаро, и они не могли покинуть город, потому что сам святой Трифон пожелал, чтобы его мощи пребывали в Каттаро, а не в Венеции. И венецианцы не смели ослушаться ясно изъявленой воли святого. Так что повторяю тебе: не смей противиться воле Божьей!
– Я понял, – покорно склонил голову Тозо и попросил: – Отпустите меня! Мне нужно в Венецию, там мои жена и сын.
– Как же ты поедешь в зачумленный город? Одумайся! – возразил старик. – Если твои родные больны, то чем ты им сможешь помочь? А если им суждено выжить, то им понадобится живой и здоровый кормилец. Поэтому ты останешься здесь, пока не будет получено известие об окончании чумы.
Тозо понимал, что без разрешения старейшины он не сможет покинуть земли Паштровичей: в конце концов, он мог оказаться вражеским лазутчиком. Оставалось лишь ждать.
Анну, к которой так и не вернулись ни память, ни речь, поместили в дом старейшины Горана. Тозо же пришлось ночевать в келье монаха, находившейся прямо напротив того места, где Тозо выбросило на берег, и представлявшей собой вырытую в склоне горы над берегом нору, кое-как укрепленную камнем и деревом. Тозо не хотелось ночевать в сырой пещере, но снаружи начал накрапывать дождь, и он задремал у входа в келью, привалившись спиной к каменному косяку. Внезапно раздался тихий знакомый голос:
– Джованни! Я пришла поговорить с тобой.
Тозо увидел стоящую рядом со входом фигуру, освещенную скудным серебристым светом неполной луны. Это была Анна!
– Ты снова обрела память и речь? – радостно воскликнул Тозо, пытаясь подняться, но Анна легким прикосновением руки удержала его.
– Не совсем… Здесь я прежняя, но за пределами сна – нет.
– Так я сплю? – удивился Тозо и хотел уже себя ущипнуть, но Анна снова удержала его.
– Все сложнее, и нет времени объяснять. Я пришла сказать тебе главное. Слушай!
Тозо разбудил монах, встававший к молитве еще до рассвета. Вспомнив ночную беседу с Анной, Тозо впервые осознал: здесь ему придется задержаться, и, возможно, надолго. Для начала следовало найти себе постоянное жилье и хоть какое-нибудь место в общине. Тозо стал помогать рыбакам, жившим на большом острове, и ему выделили каморку в доме, где хранили сети, весла и прочее рыбацкое имущество. Тозо сложил в углу каморки очаг с дымоходом, натянул на оконный проем бычий пузырь и смиренно отбывал назначенный судьбой срок.
Старик Горан сделал все, как обещал: не прошло и полгода, как Анну окрестили по греческому обряду в храме Успения Пресвятой Богородицы, построенном на высоком утесе почти прямо над тем местом, где Анну и Тозо выбросило на берег. Спустя еще пару месяцев в том же храме обвенчали Анну и Николу. А через год у них родился сын, названный в честь деда Гораном.
Вскоре после венчания Анны и Николы пришло известие, что чума в Венеции закончилась. Тозо стал было собираться в дорогу: старый Горан, подобревший после рождения внука, пообещал Тозо, что доставит его в Будуа, а там уж на первом же идущем в Венецию корабле он доберется до дома. Поскольку от Бара до Будуа не было ни одного подходящего места для пополнения запасов воды и продовольствия, то суда заходили туда довольно часто. Однако вскоре пришло известие о начале войны Венеции с Генуей. Генуэзцев поддержал венгерский король, предоставив им бухты для базирования судов в той части Далмации, которую венграм удалось захватить. Путешествие в водах, кишащих беспощадными к венецианцам генуэзскими пиратами, было весьма опасным. Тозо все же был полон решимости отправиться домой: заветную опечатанную трубку он уже давно извлек из расщелины скалистого островка и спрятал в укромном месте на берегу. Однако он никак не мог решиться уехать от святыни, хранящейся в деревянном ларце.
Став матерью, Анна передала ларец на хранение одному из монахов, живших далеко в горах. Тозо не мог уехать, так и не выяснив местонахождение святыни: если Анна не может привезти ее в Венецию, то это обязан сделать он, Тозо!
Тозо стал ходить в горы вместе с пастухами и охотниками и вскоре неплохо ознакомился с местностью. В своих землях Паштровичи чувствовали себя полными хозяевами: однажды на каменном столбе у дороги Тозо увидел чашу с вином, предназначавшуюся для утоления жажды путникам. Чаша была золотая! Старик Горан снисходительно объяснил потрясенному Тозо: никто из Паштровичей никогда не присвоит драгоценную чашу, а заезжий вор не посмеет воровать на земле Паштровичей – за это ждет его смерть лютая и неминуемая.
Старик Горан с одобрением относился к общению Тозо с Паштровичами: венецианец был умен и образован, молод и красив собой – такие пригодятся племени в общении с беспокойными соседями вроде Республики Святого Марка и венгерскими королями. Может быть, он все-таки позабудет о своей жене, примет правильную веру и женится на крепкой телом черногорке. Однако у Тозо были другие планы.
Он нашел пещеру у горы Голый Верх, в которой жил монах, хранивший святыню. Вход в пещеру был оформлен в виде встроенной в скалу часовни. Туда на молитву часто приезжала Анна с маленьким Гораном. Тозо, глядя на них, мучительно размышлял: как овладеть ларцом? Дело облегчалось тем, что старый Горан не афишировал обретение святыни: о ней, кроме него, Анны и Тозо, знал лишь монах-отшельник, ставший хранителем ларца. Оставалось ждать удобного случая. И он наступил на десятый год пребывания Тозо у Паштровичей.
Пришло ошеломляющее известие: Венеция уступила всю Далмацию королю Венгрии! За четыре года до этого скончался дож Андреа Дандоло, отец Анны, а спустя два года умер «царь сербов и греков» Стефан Душан, и его держава стала немедленно разваливаться на куски. Наместники Душана принялись утверждать свою независимость, земли вокруг владений Паштровичей перешли к правителю Черногории Балше. Балша и Венеция нуждались в Паштровичах для борьбы с венгерским королем, чьи владения уже достигли северного берега залива Бока ди Каттаро.
Вот кто может помочь Тозо отобрать святыню у Паштровичей – венгерский король! И Тозо решил отправиться на службу к венгерскому королю Людовику. Однажды рано утром в заранее приготовленной лодке он отправился на север. Пользуясь попутным ветром, он поставил парус и на следующий день вошел в бухту Рагузы Далматийской.
Глава 4
Итак, мой герой прибыл в Дубровник, известный в те времена под римским названием Рагуза. Дойдя до этого места, я сделал паузу и задумался. Честно говоря, мне не очень понятны некоторые поступки Тозо. Почему он, столь долго находясь в землях Паштровичей, так и не нашел способа овладеть ларцом? И почему к дальнейшим действиям он приступил много лет спустя? Что он делал до этого?
И тут вдруг меня осенило: а что, если Тозо был влюблен в Анну Дандоло?! Тогда все встает на свои места, все находит убедительное объяснение: именно из-за любви к Анне Тозо так долго находился в землях Паштровичей. Ему был нужен не ларец: он искал способ вывезти Анну из Далмации. И в земли Паштровичей Тозо вернется с карательным отрядом, отчаявшись иным способом отнять любимую женщину у Николы. А что, если сын Николы на самом деле был сыном Тозо? Неплохая история закручивается! Попробую позже переписать начало именно в этом ключе. А пока надо довести историю до конца. Итак, Тозо прибыл в Дубровник…
Формально в то время Рагуза, как и вся Далмация, находилась под властью венгерского короля, однако фактически, как и во всех далматских городах, Рагузой управляла местная знать. Тозо нашел прибежище в местном францисканском монастыре. Как образованный и умный человек, Тозо привлек внимание настоятеля. Они часто прохаживались вместе по тенистому клуатру, внутреннему дворику монастыря, беседуя на различные темы. Однажды Тозо затронул тайну пропажи иерусалимской и константинопольской частей Животворящего Креста. Настоятель внимательно посмотрел на него и повел Тозо в крипту, в которой хранились останки монастырских насельников. Настоятель указал на одну из плит, на которой, помимо обычной надписи «requiescat in pace», были выбиты арабские цифры: «1228».