Михаил Осташевский – Город во крови (страница 6)

– Как же, вы с ним одни из последних оставались.

– Неинтересно мне в его компании находиться, не были мы с ним в дружеских отношениях, поэтому и не помню, у меня своих проблем хватает.

– Почему ты не пил? – вдруг резко спросил капитан.

– Товарищ капитан, если вы меня в чём-то обвиняете, так сразу и скажите.

– Так и быть, Богданов. По моей информации, ты был одним из последних, кто видел его в живых, и я имею право полагать, что ты присутствовал при кончине нашего мичмана.

– Доказательств у вас никаких нет, и ничего вы мне предъявить не сможете. – Богданов резко развернулся и быстро вышел из купе, хлопнув дверью.

Капитан просидел ещё часа полтора, но к нему так никто и не зашёл. Он боялся той жизни, что ждала его впереди. Двадцать девять лет на флоте – кто ещё может похвастаться таким стажем? Бо̜́льшую часть жизни он провёл на море или под водой, чем же теперь заниматься? Жить на военную пенсию? После реформ их понизили, денег в стране и так нет. Надо искать работу на гражданке, а что он умеет? Только если охранником куда? Возраст уже не тот, не возьмут. В Калининграде он много историй слышал про мафию, образовавшуюся в его родном городе, про некую шайку сатанистов, воров, про казни. Неужели это всё правда, и он плывёт навстречу именно этой судьбе? А как же страшно было за семью; он только сейчас начал действительно осознавать, в какой опасности они были всё это время! Он надеялся, что застанет их дома, что сделает им сюрприз своим приездом.

Тут зазвонил телефон. На проводе снова был его начальник, «уже генерал» Кулаков Валерий Андреевич.

– Что решил, Серёг? На разговор мало времени, за мной, возможно, следят.

– У меня есть подозрение, что это было спланированное у…

– Тише! Тише! Говорю же, следят.

– В общем, оставлю всё как есть, пусть этим занимается военная комендатура.

– Понял тебя Серёг, понял.

Капитан кинул мобильник обратно в чемодан и снова достал фляжку. Нужно было срочно снять стресс. Он знал, что ему много пить нельзя, но уже ничего не мог с собой поделать. Коньяк не затуманил мозг, но дал надежду, что всё может закончиться хорошо.

Кулагина он знал давно, ещё с учебки, мерзкий был человек. Только и делал, что завидовал всем, жаловался постоянно. Даже удивительно, что он смог стать главным судьёй. Когда капитан уезжал семь лет назад, тот только перевёлся в их отдел обычным референтом. Уж его-то капитан не боялся.

Спустя полчаса в вагон постучали. Дверь распахнулась, и на пороге появился крепкий парень лет тридцати в коричневой кожаной куртке и в кепке. Он недовольно осмотрел купе.

– Вы тут капитан?

– А ты видишь кого-то ещё?

Парень пропустил вопрос мимо ушей; он всё ещё осматривал купе.

– Меня прислал генерал, я должен вас ввести в курс дела. Кстати по поводу тела. Мы приезжаем примерно через час, через десять минут будем уже в самом городе. Вам повезло, капитан, что мы поедем через Неву. Труп можно скинуть по пути. Из реки его никто вылавливать не будет, всем всё равно. Там таких каждый день с десяток, зато корюшке есть чего пожрать.

Капитана взбесила манера общения парня – слишком уж наглая.

– Ты – Олег, да? Так вот, Олег, я уже рассказал твоему генералу, что ничего с телом делать не будем, а дождёмся приезда. Так что шёл бы ты обратно в свой вагон.

– Дело ваше, капитан, но вот незадача: на этом поезде главный я. К тому же именно мне нужно будет доставить вас в Комитет. Вас давно не было в городе, я уверен, что вы незнакомы с ситуацией. Как тут и что.

– Ну садись, рассказывай, только быстро.

– Быстро не получится, товарищ капитан. Тут основательно нужно всё.

– Кстати, а почему через мост? Мы разве не на Московский вокзал едем?

– Местный, значит? Нет, на Финляндский. Оттуда удобнее и быстрее доставить груз. Ну и к тому же безопасней, ведь на поезд могут напасть.

– Кто на нас нападёт? У вас тут война с кем-то, что ли? На семь лет всего уехал, а тут такое.

– Не поверите, капитан, тут за последние семь лет всякое произошло, даже не удивительно, что вам про это не сообщали. Сейчас в городе совсем другие порядки. На Кировском заводе банда засела, самые большие проблемы от них. У них главный есть, на Апрашке, его называют Королём. Так вот его люди контролируют почти всё от Садовой до Балтийской и ещё чуть западнее, к заводу и порту. Апрашка – главный рассадник наркомании и блядства, а ещё там люди пропадают. На востоке ещё лучше: сатанисты объявились, родоверами себя называют. Поклоняются каким-то старым богам, но народ на их удочки клюёт хорошо. Те набирают последователей каждый день, а неверных, поговаривают, сжигают… Москва нам людей не выделяет, а самим не разобраться. Вы сами-то территориально где живёте?

– Чкаловская. – от слов Олега капитану захотелось сделать ещё один глоточек коньяка.

– Там ещё спокойно – вода и свет есть, а вот нормального городского транспорта нет. А машины только у правительства и у армии. Остаётся либо метро, либо трамвай – они ещё ходят.

Поезд уже проезжал «сортировку». Из окна были видны сотни заржавевших вагонов. Их уже давно никто не использовал. На нерабочих железнодорожных путях всюду росла трава. Здания, в которых некогда работали сотрудники РЖД, стояли почерневшие, с разбитыми окнами.

– Такое чувство, будто город вымер, – сказал капитан, выглядывая в окно.

– А так и есть, пустые улицы тут не редкость. Все ближе к центру переехали, кроме бездомных никого не встретишь. Город уже несколько лет предоставлен сам себе, люди выживают кто как может, никто не собирается ими заниматься. Из-за холода люди переехал на юг. Многие заводы и фабрики закрыли, город перестал зарабатывать. А после начала третьей чеченской содержать всё это стало слишком дорого. Собственно, я понимаю, почему вам ничего не рассказывали – чтоб дезертирства не устраивали. Мало ли кто что вынесет для себя из таких новостей. У вас в Калининграде и так пять дезертиров за семь лет.

– На что тогда город живёт? Как вообще можно было оставить один из самых крупных городов страны вымирать?

– Частные компании занимаются в основном добычей ресурсов, отсюда и рабочие места. Тяжёлый и малооплачиваемый труд, но лучше так, чем замёрзнуть на улице. Кстати, язычники подмяли под себя самые крупные теплицы, и получаются реально спелые и сочные овощи, куда лучше привозных. Они продают их на рынках, скот частично остался. Если увидите лошадиную повозку – не удивляйтесь, многие только так перевозят свои товары, бензин слишком дорогой. Некоторые открыли свои пекарни. Еды мало, но она есть, Москва что-то присылает поездом. Теперь-то в городе меньше полумиллиона человек, им хватает.

Внезапно раздался мощный взрыв, и поезд сильно тряхнуло. Капитан повалился на пол. Олег удержался за верхнюю койку и выскочил в коридор. Поезд начал резко сбавлять ход. С левой стороны раздалась пулемётная очередь. Стёкла полетели в вагон, сбоку раздались крики боли.

– Капитан, быстро собери людей, у кого есть оружие, пусть открывают ответный огонь, я к машинисту, нельзя чтоб поезд остановился! – Олег, пригнувшись, побежал вперёд, а капитан поспешил в купе Макарова, но тот уже торопился к нему.

– Лёша, срочно беги в соседний вагон, пусть ребята отстреливаются, ты там за главного, я тут. Олег сказал, нельзя, чтоб поезд остановился.

– Кто такой Олег?

– Неважно, давай скорее, делай что говорю!

Макаров поспешил в соседний вагон, а сам капитан окрикивал высовывающихся из своих купе. Началась перестрелка. Капитан достал свой ПМ и присел на корточки у разбитого окна. Крупный калибр легко пробивал стенки вагона и не было понятно, откуда идёт огонь – как назло, шёл дождь. Капитан выглянул в разбитое окно, чтобы хоть немного рассмотреть, куда стрелять, но тут же засвистели пули, несколько пробило входную дверь купе в паре сантиметров от него. Нескольких раненых солдат уже оттаскивали, все ответные выстрелы уходили в никуда, а поезд продолжал замедляться. За долю секунды капитан услышал знакомый свист РПГ, и только успел крикнуть всем «ложись», как раздался сильный взрыв в соседнем вагоне, куда убежал Макаров.

Поезд дёрнуло, но он не остановился и покатился дальше. Выстрелы прекратились. Капитан поднялся и побежал по коридору в сторону второго пассажирского вагона. Вместо двери в тамбуре зияла дыра. Пассажирский лежал перевёрнутым на боку, а за ним стояли грузовые. Ударила молния. Капитан успел разглядеть, что около них уже стояли три чёрных «уазика» с пулемётами на крыше и несколько мотоциклистов. Капитан прицелился, но пистолет дал осечку.

Позади по вагону прибежал Олег и остановился около капитана.

– Генерал меня убьёт… Там же пятьдесят комплектов новой брони… Капитан, я вызвал подмогу. Надеюсь, что из ваших там кто-то выжил, но после такого взрыва… Сомневаюсь.

Капитан ничего не сказал и пошёл осматривать уцелевших бойцов – его бойцов. По всему вагону было разбросано стекло, растекались лужи крови, разраставшиеся из-за хлёсткого дождя, который теперь мог спокойно заливать весь вагон. Мёртвых было всего двое: оба офицеры, командиры своих отделений. Их аккуратно переложили в отдельное купе к старшему мичману. Раненых было больше – половина из тех, кто был в вагоне.

Поезд остановился у Ладожского вокзала. Туда уже спешили кареты скорой помощи и военные. Капитан с оставшимися людьми аккуратно вынес всех раненых на платформу. Медики уже спешили им навстречу. Когда капитан убедился, что его людьми занимаются, отошёл в сторонку, достал сигарету и закурил.