Михаил Осташевский – Город во крови (страница 11)
– Не чокаясь, – повторил капитан и опрокинул всю жидкость в рот. – Страшно теперь пить. Как вспомню, чем последний раз кончился… Ладно, не буду о плохом. Сколько врачи сказали отлёживаться? Я уже сегодня выписываюсь. Должны дооформить пару документов, и через час-другой свободен.
– Мне ещё две недели. Сам бы ушёл, дел на службе целая куча, но мне даже ногу не согнуть, не готов. Как вам медсестричка? Хороша, видали, какая задница? Эх, хороша, прямо тут бы её!
– У тебя нет семьи?
– Отец в городе работает, мать на пенсии. А так – да, я живу один, так и не женился. Перебиваюсь молоденькими медсёстрами и дочками генералов. Да и не выйдет из меня семейного человека, работа тяжёлая, дома не бываю. Нет, мне точно не до семьи.
– Зря ты так, исполнится тебе пятьдесят, здоровье упадёт, а ухаживать некому.
– С такой работой не доживу. Бандитов столько посадил, наверно, половина Крестов на меня зуб имеет. Знаете, сколько за мою голову платят?
– На кой чёрт ты им нужен… Давай ещё по одной, и я пойду, я тут и так лишние сутки просидел.
– К Кулакову?
– Нет, сначала домой загляну, хочу семью увидеть, а потом уже к Кулакову.
Через полчаса капитан уже переоделся в бежевый плащ, строгие брюки и коричневую кепи, как у советского таксиста. Он неспешно пошёл по Суворовскому, свернул на Кирочную. Где-то над головой светило невидимое солнце – сегодня оно пряталось за тучами и пеплом. Город сильно поменялся. Справа виднелся Таврический сад. Прямо на заборе, перекрывая друг друга, висели разные плакаты. Реклама борделя и казино на Апрашке была самой большой и яркой. С левой стороны стояли посеревшие от грязи дома. В некоторых окна были забиты деревянными досками, остальные стёкла были такими серыми, словно их не мыли несколько лет. Так оно и было: после катастрофы люди стали забывать, что такое чистота и уют. Они сидели в своих тёмных съёмных комнатах, как в норах, и не хотели лишний раз показываться на улице, с ненавистью ходили на нелюбимую работу, молча проклиная начальство и власть. Но другой не было, как и другого выхода. Либо разгребай дерьмо, либо умри от голода.
Чуть дальше на заборе висели плакаты поменьше. Капитан подошёл поближе и увидел портреты четырёх мужчин. Ещё в больнице капитан почувствовал ажиотаж приближающихся выборов губернатора. Не только медсёстры, но и обычно аполитичные солдаты спорили и рассуждали о том, кто же выиграет в этом году. Капитан узнал в одном из них своего старого товарища Кулакова. Помимо него, в выборах будут участвовать бизнесмен-самовыдвиженец, владеющий самой крупной древодобывающей компанией в городе и области, действующий губернатор и главарь Апрашкинской мафии.
Плакаты только-только появились, и все согласованные агитации, митинги и шествия должны были начаться со дня на день. Умы людей были забиты только этими новостями, часть домов уже была разукрашена уличными художниками в портреты и символику кандидатов.
Капитан, подходя к станции метро «Чернышевская», ещё издалека заметил одинокий патруль: два человека явно направлялись к нему. Он огляделся. Некогда живая улица, пестревшая магазинами и ресторанами, сейчас была серой и безлюдной. В заброшенных киосках шевелились бомжи, а сам вход метро был закрыт металлическими листами, кроме одной-единственной двери. Капитан двинулся туда, но его уже издалека окликнул патрульный, и ему пришлось остановиться и подождать их.
– Ваши документы, пожалуйста, – не успев подойти, гаркнул высокий патрульный с кривым носом. Капитан молча достал из внутреннего кармана свой паспорт и протянул патрульному.
– Где работаете? – патрульный бегло пробежался по паспорту и уставился прямо на капитана. – Почему в рабочее время находитесь не на работе?
– Я сегодня только из больницы выписался, да и какое ваше дело? Для начала сами представьтесь, с кем я разговариваю?
– Лейтенант Новиков. – Представившийся сухо оглядел капитана. – Вы приезжий, вы совсем не знаете местных правил, так?
– Меня никто ни о чём не предупреждал, меня отпустили на день из больницы, повидаться с семьёй.
– По новому закону, составленному комитетом, мы обязаны проверять всех лиц, находящихся не на работе. Свободное передвижение по городу ограничено во избежание массовых беспорядков. В райотделе комитета безопасности можно получить временный пропуск. Пропуск первого уровня даёт право находиться на улице в любое время суток. Второго – с семи утра до десяти вечера.
– Нет у меня никакого временного пропуска.
– Тогда мы обязаны вас задержать до выяснения обстоятельств. Не сопротивляйтесь, мы действуем по приказу Комитета Безопасности. – Второй патрульный, куда ниже первого и полноватый, достал наручники.
– Стойте, стойте. Я же сам из вашего грёбаного комитета, – капитан достал свой военный билет и протянул лейтенанту Новикову. Тот им сильно заинтересовался и долго разглядывал.
– Я такого давно не видел. Документ старого образца, вроде и печати все на месте, и даже продлён, странно. Только вот все эти бумажки были уничтожены и заменены, ваш военный билет устарел, вы должны были его заменить три года назад. Вяжи его, Вить, оформим как штрафника.
Второй патрульный сделал шаг в сторону капитана и уже потянулся с наручниками, но капитан, проявив всю свою ловкость, отступил и сильно ударил ногой по руке. Вскрикнув от боли, патрульный здоровой рукой потянулся к кобуре, но капитан повалился на него, не давая достать пистолет. Он успел всё рассчитать: сейчас он отнимет пистолет у этого толстяка и сумеет оградиться от лейтенанта. Но тут он получил сильный удар по затылку. Послышался сильный хруст. Голова закружилась, и он повалился на бок. Глаза заволокло белой пеленой, а тело перестало слушаться. Патрульным удалось положить капитана на землю под визг второго патрульного, кричавшего на всю улицу: «Лежать, сука, лежать». Наручники за спиной защёлкнулись, капитан попробовал повернуться, но ему на спину наступил тяжёлый ботинок. Через несколько минут приехал уазик, капитана закинули в отсек для заключённых и повезли в участок.
Голова сильно болела и кружилась. Он ненадолго отключился, пока ехали. Когда сознание вернулось, он не совсем понимал, где находится: ему казалось, что он на корабле, вокруг дикий шторм и он лежит на полу своей каюты. Но когда он приоткрыл один глаз, оказалось, это был не корабль. Он лежал на полу тюремной камеры, серые стальные прутья окружали его с трёх сторон. Клетка была мала для него – всего два на два метра. Сознание и память потихоньку начали возвращаться к нему, и голова заболела сильнее. Пошарив по карманам, он обнаружил, что у него забрали все вещи: документы, деньги, телефон, даже ключи.
Он попробовал встать, но не смог: в таком возрасте удары по голове бесследно не проходят. Он сел, облокотившись на единственную бетонную стену, закрыл глаза и отключился.
Он снова очнулся, в этот раз уже не сам, а от звука открывающейся двери. В камеру вошёл высокий человек, примерно одного с ним возраста.
– Очухался, наконец. Вопросы я задаю быстро, отвечать на них надо коротко и ясно.
– Иди к чёрту! – капитан попытался сплюнуть, но у него это не вышло, и кровавая слюна потекла по рукаву его плаща.
– Ну-ну, голубчик. Зря вы так, я ведь стараюсь по-хорошему с вами. Там, – он кивнул в сторону выхода, – у нас есть специально обученные люди по вытаскиванию информации, вы с ними желаете познакомиться?
– Когда моё начальство узнает…
– Итак, первый вопрос, всё по порядку. Откуда вы прибыли?
Капитан осознавал, в какую тяжёлую ситуацию попал. Он не понимал, кто именно его допрашивал, но намеревался остаться в живых. Для себя он решил отвечать максимально коротко и неинформативно.
– Калининград.
– Так, хорошо, – допрашивающий что-то записал в свой блокнот. – С какой целью?
– Закончился контракт.
– Видите, как легко отвечать на простые вопросы? Нам даже не пришлось прибегать к насилию, – ухмыльнулся человек. – Что за контракт, на кого вы работали?
– С Балтийским военно-морским флотом, я – военнослужащий, капитан первого ранга!
– Так-так-так. И что же вы забыли тут, а не остались в своём Калининграде?
– Я хочу поговорить с Кулаковым Валерием Андреевичем, вы незаконно меня задержали, а теперь насильно удерживаете! – взревел капитан.
Один из охранников начал стучать по решётке металлической палкой, из-за чего у капитана от звона разболелась голова, и он замолчал.
– Тише, капитан, зачем нам ругаться? Для начала мы должны выяснить, кто вы такой. Вдруг шпион?
Неожиданно в комнату вошли два солдата в чёрной форме с тяжеленными пулемётами в руках. Все присутствующие обернулись, замолчали и уставились на них. Через несколько секунд вошёл высокий человек в военной форме с генеральскими погонами. Капитан с трудом узнал в этом человеке своего друга. Несмотря на пятьдесят девять лет, он выглядел подтянуто и свежо, но морщины и глаза выдавали усталость и недосып.
– Валера! Неужели это ты? – Капитан попытался встать, но сильное головокружение и резкая боль заставили его лечь обратно.
– Что это такое?! Почему этот человек сидит в клетке?
– Т-товарищ генерал, – залепетал допрашивающий, – этот человек не подчинился патрулю, предоставил старые документы…
– Конечно, старые! Он только сегодня прибыл в город после семилетней командировки. Уж поверьте мне, вами всеми займётся военная комендатура! Бить гражданских, а? Чтобы завтра ты, – генерал указал пальцем на того, кто допрашивал капитана, – и тот патруль, который посмел избить ни за что человека – завтра ко мне в кабинет, будет серьёзный разговор! А теперь приведите в порядок задержанного и выпустите, наконец, из клетки. Сергей, я жду тебя в своём автомобиле через десять минут. Я оставлю своего человека, если понадобится помощь. Пётр, поможешь нашему другу дойти до машины, если он не сможет сам.