Михаил Орлов – Смерть на Босфоре (страница 52)
В памяти проплывало хорошее и дурное, то, что успел сотворить, и то, что не получилось… Одного никогда не делал – не ездил к неверным на поклон, как его предшественники, которых про себя называл лизоблюдами, но никогда вслух… Про мертвых либо хорошо, либо ничего.
В теплый осенний день 12 сентября 1406 года в разгар бабьего лета в Голенищеве семидесятишестилетний митрополит составил духовную, к которой присовокупил свой труд о бренности и суетности земной жизни. В нем он писал: «Род людей земнородных! Оплачем общую нашу долю. Как унизилось высокое самосознанье Божие, образ и подобие Творца! Лежит без дыхания, полно червей нечистых, испускает смрад гнусный. Как пропала мудрость, замолкло слово, распалось двойственное естество! Земля – состав наш, земля – покров, хотя земля же и восстанет. Нагим младенцем вышел я из плача, нагим и отхожу. К чему же труды? К чему все труды, коли знаем такой конец свой? Выходим из тьмы в свет и исходим из света во тьму. С плачем выходим из чрева материнского и с плачем отходим из мира печального во гроб. И начало и конец – слезы. Что же в середине? Сон, мечты, тени – таковы блага жизни! Жизнь исчезает, как цвет, как прах, как тень». Когда завещание было завершено, Киприана охватила смертельная истома, предвестница конца.
Через четыре дня Киприан уснул и не проснулся. Почил с блаженной улыбкой на устах, тихо и умиротворенно.
Тело его с подобающими его сану почестями перенесли в Москву в Успенский собор. Церковь была переполнена. При погребении зачитали духовную покойного и его последнее Слово к пастве. Одни из присутствовавших плакали, другие вслушивались в слова завещанного святителем, пытаясь постичь их смысл, третьи думали о своем грешном и суетном…
Спустя 66 лет после этого святитель Киприан был включен в пантеон русских святых.
Думается, читатель достаточно набродился по берегу Стикса и насмотрелся на чуть различимые тени на другой стороне, которую греки называли Аидом – царством мертвых. Пока не настало время платить старику Харону оболы, пора наверх, к солнцу и ветру, в прекрасный и изменчивый мир.