Михаил Окользин – Блеск (страница 3)
— Виолетта слишком много говорит.
— Она вас любит. Это видно.
Анна не нашлась, что ответить. Она смотрела на Максима и чувствовала, как рушатся её ожидания. Он не был похож на стриптизёра. Вообще. Никак. Ни пластикой, ни взглядом, ни манерами. Он сидел в её идеальной гостиной с хрустальной люстрой за триста тысяч фунтов, пил воду из простого стакана и выглядел так, будто всегда здесь был. И будто ему всё равно, сколько стоят эти стены.
— Ладно, — сказала Анна, решив взять инициативу в свои руки. — Давайте к делу. Что входит в вашу программу?
Максим поставил стакан на столик, посмотрел на неё — прямо, серьёзно, без привычного уже огонька в глазах.
— Честно?
— Давайте честно.
— Я не очень хороший стриптизёр. — Он усмехнулся. — Нет, я умею раздеваться красиво, меня учили. Но я всегда чувствую себя дураком, когда делаю это под музыку в пустой комнате. Особенно если девушка сидит в кресле и смотрит на меня как на экспонат.
Анна почувствовала укол совести. Она и правда смотрела на него как на экспонат.
— Так что вы предлагаете? — спросила она.
Максим помолчал. Потом сказал:
— Может быть, просто поболтаем?
Анна подняла бровь.
— Вы серьёзно? Я заплатила тридцать тысяч рублей за разговор?
— Я могу вернуть деньги. Или отработать по полной программе, если вам нужны именно танцы. — Он пожал плечами. — Но мне кажется, вам сейчас не танцы нужны. Вы выглядите уставшей. Не физически — душой. А душу танцами не лечат.
Тишина повисла в комнате. Анна слышала, как тикают напольные часы в углу — подарок бывшего свёкра, антиквариат, который она терпеть не могла, но оставила из вежливости. Сейчас этот звук казался оглушительным.
— О чём вы хотите поговорить? — спросила она тихо.
— О театре, например. Вы любите театр?
Анна удивилась так сильно, что забыла сделать равнодушное лицо.
— Вы играете? — спросила она.
— Учусь. В ГИТИСе, на актёрском. Вечернее отделение. Днём работаю, по вечерам — учёба. А по ночам — иногда вот это. — Он кивнул на свой костюм. — Способ заработать.
— И вы хотите стать актёром?
— Хочу. Очень. — В его голосе впервые появилась страсть. Не наигранная, не показная — настоящая. — Я знаю, что это звучит глупо. Мальчик из провинции мечтает о сцене. Но я правда умею. Мне преподаватели говорят: у тебя талант, Одинцов. Ты можешь. Просто надо дотерпеть.
— Дотерпеть до чего?
— До того момента, когда меня заметят. Дадут роль. Настоящую, не эпизод на две минуты. — Он посмотрел на неё, и в его глазах загорелся тот самый огонёк — только теперь Анна поняла, что это не озорство. Это вера. — Вы когда-нибудь хотели чего-то так, что готовы были терпеть любую грязь, лишь бы добиться?
Анна молчала. Потому что да. Хотела. Когда они начинали с нуля, когда не спала ночами, когда ездила на переговоры на метро, потому что не было денег на такси, когда кредиторы звонили и угрожали. Она тогда хотела. До дрожи. До боли. А теперь? Чего она хочет сейчас?
— Знаете, Максим, — сказала она медленно, — я, кажется, начинаю понимать, почему Виолетта выбрала именно вас.
— Потому что я умею болтать?
— Потому что вы настоящий.
Он улыбнулся. Не той улыбкой, которой улыбаются клиентам, а простой, человеческой — чуть смущённой, чуть благодарной.
— Спасибо, — сказал он. — Это дорогого стоит.
Они проговорили ещё час. О театре, о кино, о Москве. Оказалось, что Максим знает Чехова лучше, чем она — свой баланс. Оказалось, что он цитирует «Чайку» наизусть и спорит с режиссёром МХТ, у которого учился на мастер-классе. Оказалось, что он смеётся заразительно и громко, не стесняясь, и когда смеётся, становится похож на мальчишку.
В половине одиннадцатого он посмотрел на часы и сказал:
— Мне пора. Завтра рано вставать.
Анна кивнула. Она вдруг поняла, что не хочет, чтобы он уходил. Совсем. Это было странное, неожиданное, почти пугающее чувство.
— Вы придёте ещё? — спросила она, когда он уже был в прихожей.
Максим обернулся. На секунду их взгляды встретились — и в этой секунде было что-то, что заставило сердце Анны пропустить удар.
— Если позовёте, — сказал он тихо. — Но без костюма. Мне в нём неудобно.
И улыбнулся. И вышел.
Анна осталась стоять в прихожей, прижимая к груди букет полевых цветов. Ромашки пахли летом и чем-то ещё — чем-то, что она не могла определить, но что заставляло её улыбаться.
Она закрыла дверь, подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение.
— Ну что, Волкова, — сказала она себе. — Кажется, ты влипла.
И впервые за долгое время она сказала это не с ужасом, а с любопытством.
Глава 4. Неожиданное предложение
На следующее утро Анна проснулась в шесть, но будильник не понадобился — она и так не спала.
Всю ночь перед глазами стояло лицо Максима. То, как он улыбался. Как цитировал Чехова. Как сказал:
Она перевернулась на другой бок, потом на спину, потом сбросила одеяло. Ромашки стояли в вазе на тумбочке — она поставила их туда вчера, перед сном. Глупо. По-девчоночьи. Ей тридцать пять, она владелица бизнеса, а она ставит полевые цветы в хрустальную вазу за пять тысяч евро.
— Идиотка, — сказала она потолку.
Потолок промолчал.
В семь она сдалась. Встала, натянула спортивный костюм, вышла на балкон. Москва просыпалась: где-то внизу уже сигналили машины, дворники сгребали вчерашнюю листву, запахло утренним кофе из соседних окон. Обычный день. Но Анна чувствовала — необычный. Как будто мир чуть-чуть сместился, и она пока не понимала, в какую сторону.
Пробежка не помогла. Душ не помог. Кофе — тем более. Мысль о Максиме засела в голове как заноза: не больно, но постоянно напоминает о себе.
Она села за ноутбук, открыла почту. Пятьдесят три новых письма. Инвесторы, партнёры, налоговые уведомления, предложения от брендов. Она просмотрела первые три, ничего не поняла, закрыла. Сосредоточиться не получалось.
Виолетта прислала сообщение в WhatsApp: «Ты сегодня на совещании вообще будешь? Или мне врать, что у тебя лиса отъела лицо?»
Анна набрала ответ: «Буду. В 11. Без опозданий».
И замерла. Палец завис над экраном.
«Виолетта, — написала она после минутного колебания, — откуда ты взяла того парня? Максима?»
Ответ пришёл через тридцать секунд: «А что, понравился?»
«Просто спросила».
«Он из агентства. Я их давно знаю, надёжные ребята. Почему? Что-то не так?»
«Всё так. Просто любопытно».
Виолетта поставила смайлик с закатившимися глазами и написала: «Ладно, скрытная ты наша. До встречи. И надень что-нибудь с вырезом, инвесторы любят вырезы».
Анна закрыла телефон и задумалась.
Совещание прошло как в тумане. Инвесторы — трое мужчин в дорогих костюмах, которые пахли деньгами и самодовольством — обсуждали стратегию расширения на восток. Цифры, проценты, доли рынка. Анна кивала в нужных местах, задавала правильные вопросы, улыбалась, когда нужно было показать уверенность. Но на самом деле она думала о другом.
Она думала о том, что Максим назвал работу стриптизёром «способом заработать». Не призванием, не жизнью, а способом. И что он учится в ГИТИСе. И что ему нужны деньги.
А ещё она думала о том, как он смотрел на неё, когда уходил. Не как на клиентку. Как на человека.