Михаил Николаев – Телохранители (страница 5)
Сергей представился сам и представил меня, как своего напарника. Женщина улыбнулась и сначала подала руку Сергею, а потом аккуратно пожала мою лапу (я втянул когти) и потрепала меня по шее и уху. Я потерся скулой об ее руку, пахнущую хлебом, мылом и каким-то кремом. Приятное сочетание запахов.
Сергей, проявляя вежливость, занялся ни к чему не обязывающим разговором о погоде, а я приступил к делу. Для начала осмотрелся вокруг и прислушался к обстановке. Все спокойно, умиротворенно, но некий диссонанс вносит муха, нарезающая широкие круги по комнате. Нет, жужжание мухи было почти обычным, а вот в движениях ее мне почудилась некоторая искусственность. Проверим. Я мягко спрыгнул на пол, неторопливо прошелся по комнате, демонстративно не обращая на муху ни малейшего внимания, но четко фиксируя ее положение в пространстве. Выбрав момент, когда муха пролетала надо мной, я встал на задние лапы, потянулся вверх и двумя передними лапами аккуратно вынул муху из воздуха. Прикусил клыками, бросил на пол и начал брезгливо загребать ее передними лапами, как будто пытался закопать несуществующим песком.
— Ага, — тут же заинтересовался Сергей. — Похоже, что с этой мухой что-то не так.
Он достал из специального кармашка тонкий пинцет, зацепил им муху и, внимательно рассматривая, поднес к свету.
— У вас случайно не найдется в хозяйстве небольшого магнита, — обратился он к Унельме через некоторое время.
Странный вопрос. Но женщина, ничуть не удивившись, прошла на кухню и сняла один из магнитиков, прицепленных к дверце холодильника. Да, вот уж действительно патриархальные нравы. На Земле ничего подобного уже давно не осталось.
Сергей поднес магнит к мухе, и она притянулась к нему, прилепившись к поверхности.
— На Суоми водятся железные мухи? — изобразил удивление Сергей.
— Никогда о подобном не слышала, — поразилась хозяйка.
Сергей подхватил меня на руки и тихо прошептал в самое ухо:
— Ищи еще.
Я вскарабкался к нему на спину и осмотрелся. Вторая муха тихо сидела на потолке. Сергей проследил за направлением моего взгляда и усмехнулся. Я спрыгнул на пол и отошел к стене, противоположной той, ближе к которой на потолке пристроилась муха.
— Не пугайтесь, — предупредил Сергей Унельму, — сейчас мой напарник будет акробатические фокусы показывать.
Я, резко стартовав с места, разбежался по полу, взлетел по стене вверх, чуть касаясь ее лапами, и, резко оттолкнувшись от стены под самым потолком всеми четырьмя лапами, полетел горизонтально под самым потолком. Пролетая под мухой, я сгреб ее с потолка передними лапами, оттолкнулся от него задними, вынеся их, по-заячьи, далеко вперед, перехватил муху зубами, перекувырнулся в воздухе через голову, приняв горизонтальное положение лапами вниз и, чуть подработав хвостом, мягко приземлился на диван. Спрыгнул на пол и, подойдя к Сергею, протянул ему муху.
Продемонстрировав зачарованной моими пируэтами Унельме, что вторая муха магнитится ничуть не хуже первой, он тщательно раздавил обеих и выбросил останки на улицу.
— Все? — уточнил он у меня.
Я кивнул.
— Отлично, — констатировал Сергей, обращаясь к Унельме, — больше нас никто не подслушивает, и мы можем поговорить нормально. Вы текст послания для меня тут надиктовали?
— Да, — подтвердила Унельма, — надиктовала, упаковала в почтовую капсулу и с курьером отправила к порталу. Он лично вставил ее в гнездо и набрал код Земли. Потом дождался вашего ответа и принес мне капсулу. И запись, и прослушивание я производила в одиночестве.
— Тем не менее заинтересованные в этой информации люди получили ее практически в реальном режиме времени. Первое нападение на нас было организовано уже через несколько часов после моего ответа.
— Первое? Значит, было и второе? Вы не пострадали?
— Нет, нападали на нас только один раз, причем непрофессионал. А второй раз нас попросту не догнали. У меня очень быстрый флаер. Но давайте перейдем к делу. Когда у вас будет проходить заседание Эдускунта?
— Послезавтра утром. Надо, чтобы все депутаты собрались.
— Хорошо, значит, у нас осталось чуть меньше двух суток. Вам нужно там появляться до заседания?
— Да. Сегодня во второй половине дня собирается Конституционный комитет, для согласования формулировки законопроекта, а завтра я планировала обговорить ход заседания с секретарем.
— А сколько человек в вашем Конституционном комитете?
— Четверо, не считая меня.
— И вам обязательно надо в здании Эдускунта собираться? Или вы можете их к себе пригласить?
— В принципе могу, но так не принято.
— Вас поймут, если вы объясните причину?
— Конечно, поймут.
— Тогда связывайтесь с ними и договаривайтесь. Есть у вас тут в полиции специалист по защите информации и противодействию ее несанкционированному снятию?
— Не знаю, но должен быть, по идее.
— Его тоже приглашайте. И заодно кого-нибудь из полиции, кто лично отвечает за безопасность первых лиц колонии. Охрана, которую к вам приставили, не выдерживает никакой критики. У вас тут что, вообще раньше не было покушений?
— Может быть, и были, когда-то давно, но я об этом ничего не слышала.
— Все когда-то случается в первый раз, — не к месту потянуло Сергея на философию. — Это очень хорошо, что вы к нам своевременно обратились. Ну ладно, договаривайтесь с людьми, а мы пока с Иннокентием по дому прогуляемся. И, пожалуйста, закройте все жалюзи и больше не подходите к окнам.
Мы, не особенно торопясь, обошли и внимательно осмотрели весь дом. Я проверял нижнюю часть помещений, а напарник — верхнюю. Дом мне понравился. Просторный, надежный, чистый. Удобная планировка, широкие окна, пропускающие много света. Климатическая установка. Жить в таком доме — одно удовольствие, а вот защищать человека от покушения… Судя по настроению Сергея, он пришел к аналогичному мнению. Ладно, решения по перемещению клиента — это его прерогатива.
К тому моменту, когда мы закончили осмотр дома, снаружи послышался громкий мужской голос, в интонациях которого проскальзывали визгливые истерические нотки. Я запрыгнул к Сергею на плечо, он подошел к окну и слегка раздвинул жалюзи. На крыльце какой-то высокий полицейский чин распекал вытянувшихся в струнку полицейских. Чуть в стороне стоял еще один полицейский офицер, невысокий, щуплый, в сильных очках и с кейсом в руке. Подобных ему личностей обычно называют ботаниками. Разнос шел на финском языке, но общий смысл мы с Сергеем поняли.
— Это руководитель департамента безопасности, — пояснила Унельма, тихо подошедшая сзади, — а второго я не знаю.
— Я ведь просил вас, не подходите к окнам, — укорил ее Сергей, мягко, но решительно оттесняя подальше от окна.
Войдя, офицеры назвались. Более представительный — Матти Мякинен, оказался полковником, руководителем департамента безопасности колонии, а «ботаник» — Валтери Ниеминен, его подчиненным, специалистом по РЭБ (радиоэлектронной борьбе), лейтенантом.
— Сергей Петров, Земля, Союз Российских Государств, телохранитель Унельмы Лайне, — представился Сергей, — а это мой напарник — Иннокентий.
Офицеры с большим интересом рассматривали меня, а я изучал их. Матти — обладатель широкого добродушного лица с сеточкой морщин вокруг глаз и слегка оплывшей, но еще достаточно мощной фигуры, производил впечатление толкового и достаточно разумного человека. В качестве недостатков я отметил излишнюю раздражительность и нервозность. Чувствовалось, что он основательно выбит из колеи и сейчас находится явно не в своей тарелке. «Ботаник» Валтери, напротив, так и рвался в бой. Щуплый, близорукий, еще очень молодой, он напоминал задорного котенка, которому впервые показали мышь.
Удовлетворившись осмотром, я спрыгнул на пол, гордо прошествовал через комнату и запрыгнул на диван. Пока люди будут совещаться, я без помех могу заняться более важным делом — хорошенько помыться.
Оказалось, что пригласить в качестве телохранителей именно нас с Иннокентием предложил именно Матти — грамотный профессионал, съевший на охране первых лиц уже не одну собаку. Поскольку уточнять позиции и мериться авторитетами нам не требовалось, беседа сразу вошла в конструктивное русло.
Для начала мы озадачили Валтери. От него требовалось расставить внешние камеры и внутренние датчики на окнах, выведя все концы на пульт, который мы решили разместить прямо в гостиной.
Полицейских, дежуривших на крыльце, Матти уже прогнал, заменив сотрудниками департамента охраны. Еще одного лейтенанта посадили за пульт. Плюс две пары для патрулирования соседних улиц и беспилотник, транслирующий на пульт картинку с высоты птичьего полета.
Место дислокации Унельмы решили пока не менять. Дело в том, что огнестрельного оружия в колонии не имелось — воевать было не с кем и охотиться не на кого. По этим же причинам отсутствовало лучевое оружие.
Циклопериды, руководствуясь галактическим законодательством, вообще не пропускали с оружием через порталы. Причем, что именно является оружием, а что нет — определяли сами. Монтажный пистолет, например, провозить разрешалось, как относящийся к категории — инструменты. И газовый резак разрешалось. А вот молекулярный — уже нет. То, что большинство инструментов можно путем элементарной переделки или надстройки превратить в оружие — их не волновало. Это уже головная боль планетарных властей. Не хочешь, чтобы у тебя на планете стреляли — контролируй производство и кустарей. На Суоми такой контроль был тотальным. Поэтому изготовить самодельный лук, пращу и даже кустарный огнемет «туристы», в принципе, могли, а вот снайперскую винтовку им было взять просто неоткуда. Взрывчатку изготовить могли, это дело нехитрое, но средством ее доставки могла послужить разве что катапульта.