Михаил Николаев – Телохранители (страница 38)

Когда окончательно рассвело и Н-Солнце приподнялось над вершинами гор, мы разбудили Раджива и Дианту и улеглись спать.

Плот тихо покачивался, о бревна плескалась вода, начало пригревать Н-Солнце. Все это вместе действовало расслабляюще и убаюкивало, поэтому заснул я быстро. И проспал до полудня. Когда проснулся, мы уже находились на траверзе снежных вершин. Окружающий ландшафт изменился. Теперь по обоим берегам расстилалась бескрайняя степь.

Река упорно не желала сворачивать к океану, и дальше нам с ней было уже не по пути. Причалили к берегу. На всякий случай привязали плот к кусту. Скорее всего, мы сюда уже не вернемся, но случиться может всякое. Пусть некоторое время постоит, закрытый сверху ветками прибрежного кустарника.

Пообедали остатками еды и принялись сортировать вещи, избавляясь от того, без чего можно обойтись. Станковый рюкзак я решил с собой не брать. Как и большую часть оружия. Надел разгрузку и распихал все, что можно, по ее многочисленным карманам. К поясу пристегнул тесак и флягу с водой, а за спиной пристроил арбалет и скатанный в рулон спальник, внутрь которого поместил несколько болтов для арбалета. Иннокентия посадил на плечи. Все остальное, включая оборудование, алмазы и запасы консервов, сложили кучкой возле плота.

— Ну что, все готовы? Тогда пошли. Двигаемся строго на запад.

— Сергей, а ты не заведешь нас куда-нибудь в другую сторону? — решил подколоть меня By. — Уже обещал раз по реке до самого океана доплыть.

— А ко мне какие претензии, — отшучиваюсь, — вы сами крокодилов испугались. Вон плот стоит, возвращайтесь, садитесь на него и по течению. Гарантирую, что до самого океана доплывете. Если не съедят, конечно.

— Ну ладно, — думаю, — сейчас я тоже поприкалываюсь.

И начинаю напевать себе под нос:

Он шел на Одессу, А вышел к Херсону — В засаду попался отряд. Налево — застава, Махновцы — направо, И десять осталось гранат.

— Что это за песня? — заинтересовалась Дианта. — И как можно идти в один город, а выйти к другому?

— Это очень старая песня. Лет двести назад была написана. Про матроса Железняка. Я ее от прадеда слышал, а он от своей бабушки. Ну а как он умудрился так заплутать, так ничего удивительного — второе место по ориентированию на местности.

— А кто чемпион? — спросил By.

— Чемпион — Иван Сусанин. Он поляков в лес на экскурсию водил.

— И как?

— Назад ни один не вышел!

— Какой молодец! А вы на какое место претендуете?

— Ни на какое. Я возглавляю жюри!

— Сергей, а с чего вдруг ты эту песню вспомнил? — продолжила разговор Дианта. — И не мог бы ты ее всю спеть?

— Ассоциация со степью. Под Херсоном степь очень похожая на эту. А исполнить… Не певец я. Но если обещаете не освистывать и закидывать помидорами, то попробую.

— Обещаем. Исключительно по причине отсутствия помидоров.

— Ну, тогда слушайте:

В степи под Херсоном — Высокие травы, В степи под Херсоном — курган. Лежит под курганом, Заросшим бурьяном Матрос Железняк, партизан. Он шел на Одессу, А вышел к Херсону, — В засаду попался отряд. Налево — застава, Махновцы — направо, И десять осталось гранат. «Ребята, — сказал, Обращаясь к отряду, Матрос-партизан Железняк, — Херсон перед нами, Пробьемся штыками, И десять гранат не пустяк!» Сказали ребята: «Пробьемся штыками, И десять гранат не пустяк!» Штыком и гранатой Пробились ребята… Остался в степи Железняк. Веселые песни Поет Украина, Счастливая юность цветет, Подсолнух высокий, И в небе далеком Над степью кружит самолет. В степи под Херсоном — Высокие травы, В степи под Херсоном — курган. Лежит под курганом, Заросшим бурьяном Матрос Железняк, партизан.

— Кстати, за небом присматривайте. Не кружит ли дельтаплан над степью.

Помолчали.