Михаил Николаев – Чуйка (страница 53)

Когда он вновь поднялся на крышу, наверху уже рассветало. Ну, как рассветало – были видны контуры предметов, небо стало чуть светлее, и уже можно было различить линию горизонта. Степан заменил баллоны в дыхательном аппарате и засунул в карманы разгрузки два запасных – он собирался лететь налегке, оставив багаж на крыше. Коврик с баулами не только демаскировал, но и сильно тормозил полёт, так как обладал большой парусностью. Перед отлётом Степан проглотил вторую синюю гранулу, делающую организм не восприимчивым к радиации.

Набрав высоту, он полетел в том же направлении, что и вчера, но теперь намного быстрее. Маска защищала лицо от рассекаемого воздуха, тулуп практически не продувался, а химический термоэлемент, который был предварительно засунут за пазуху, согревал тело.

Постепенно светлело. Приблизившись к краю города – дальше шла ровная, лишённая бугров поверхность, – Степан обратил внимание на ровную линию, резко диссонирующую с мёртвым пейзажем. Снизившись, он различил двойную колею, оставленную гусеничной машиной. Уходивший к горизонту след начинался возле одного из бугров на окраине и был достаточно свежим.

Значит, на этой планете есть выжившие. Степан вновь поднялся на стометровую высоту и полетел над колеёй к горизонту. Колея почти всё время шла по прямой, лишь иногда отклоняясь в сторону, чтобы обогнуть по широкой дуге кратеры, оставшиеся после взрывов термоядерных боеприпасов. Вокруг этих кратеров вообще не было развалин. На этом основании Степан сделал вывод о том, что удары наносились не только по городам, но и по отдельным объектам. При этом точность их нанесения была высокой.

Степан пролетел над замёрзшей рекой, потом над ещё одной и приблизился к горному хребту. Здесь кратеров стало больше. Они густо испятнали предгорья и склон, одна из гор частично обрушилась, в склоне другой образовался огромный провал, уходящий на большую глубину. Колея несколько раз вильнула, огибая развалины, и упёрлась в чёрное жерло рукотворного тоннеля.

Внутрь Степан не полез – зачем рисковать понапрасну, когда в его распоряжении есть весьма совершенное разведсредство? Он активировал перстень и немного полетал около хребта. Судя по количеству антенн, которыми была истыкана ближайшая горушка, внутри должен был находиться нехилый приёмно-передающий центр. Какую именно информацию перстень извлечёт из эфира и электронных приборов, расположенных в подземных выработках, Степан не имел ни малейшего представления, но не сомневался, что её должно хватить для получения ответов на очень многие вопросы. Воздух в баллонах уже заканчивался, поэтому ему пришлось приземлиться и перезарядить дыхательный аппарат. Заодно он взял пробу воздуха и размял ноги. Пустые баллоны забрал с собой.

Обратно он летел по прямой, никуда не сворачивая. Миссия выполнена в полном объёме, и теперь можно со спокойной совестью возвращаться на Землю. Добравшись до своей временной базы, Степан сложил неиспользованные коврики, остатки продуктов, химические термоэлементы, чехол от метлы и заполненные контейнеры в вещмешок. Подумав, сунул туда же бутылку со льдом. Пить хотелось уже сейчас, но Степан решил потерпеть до возвращения на Землю. В последний раз сменил баллоны. Опустив коврик с баулами на дно шурфа, засыпал его снегом – вдруг пригодится ещё когда-нибудь. Сапёрную лопатку пристегнул к поясу. Пожалуй, всё. Больше его на этой планете ничего не держит. Оседлав метлу, он повернул на пальце кольцо обратного действия и мгновенно оказался на месте своего проникновения в этот мир. Смяв в руке химическую грелку, Степан сунул её в рукавицу и, переломив пропуск для возвращения, оказался в тамбурном мире возле своих лыж.

Тут почти всё было по-прежнему. Кроме одной маленькой, но весьма существенной детали. Лыжи, палки, трескучий мороз – всё было на месте. Красноватое пятно местного светила всё так же подсвечивало ледяную пустыню. Отсутствовал только туман.

Портал был закрыт, и Степан не имел ни малейшего представления о том, когда он откроется и откроется ли вообще. В предыдущие разы было проще, так как он знал, что нужно всего лишь подождать до утра. И условия ожидания тогда были несравнимо комфортнее. А сейчас полная неизвестность и очень холодно. Чуйка помалкивала, так как непосредственная опасность отсутствовала. В этой ледяной пустыне была только одна опасность – замёрзнуть, но это Степану пока не грозило. Но вот сколько он сможет тут продержаться?

На память пришли Нансен, Амундсен, Скотт, Папанин. Они в подобных условиях пребывали даже не недели, а месяцы. И у них не было саморазогревающихся консервов, они питались промороженным пеммиканом. А пили воду, полученную из растопленного снега. Или просто ели его. Тут мороз не больше сорока градусов, а полярникам иногда приходилось сталкиваться со значительно более низкими температурами. Папанин рассказывал, что у них от мороза замёрз коньяк крепостью в сорок два градуса. Пришлось потом Маркару Седракяну изобретать пятидесятиградусный «Двин», который так понравился Черчиллю.

Интересно, что полярники делали с замёрзшим коньяком? Кололи и сосали осколки? Степан сейчас точно не отказался бы. Может, льда наколоть? Его вокруг много. Хотя, зачем колоть, когда имеется лёд в бутылке? Степан достал из вещмешка бутылку со льдом, примотал к ней два обогревательных элемента и сунул за пазуху размораживаться.

Маску он снимать не стал. В ней теплее, и воздух в баллонах не настолько холодный, как окружающий. А к весу дыхательного аппарата за спиной он уже успел привыкнуть. Тем более что он с каждым вздохом становится всё легче и легче. Он снял маску только после того, как аппарат просигнализировал, что в баллонах заканчивается воздух. И сразу поднял воротник тулупа. Отстегнув поясной ремень, он поставил аппарат рядом с лыжами.

К этому времени лёд уже растаял и вода нагрелась. Степан жадно выхлебал всю воду, наколол сапёрной лопаткой льда, запихнул осколки в бутылку и засунул её обратно за пазуху. Теперь можно было подкрепиться. Степан разогрел и смолотил банку тушёнки. И сразу почувствовал прилив сил. Мороз уже не казался таким сильным, а положение – безвыходным. Причин расстраиваться не было. Ему очень долго везло и когда-нибудь это везение обязательно должно было кончиться. Даже хорошо, что это случилось сейчас, а не когда он летал около хребта.

Портал открылся только через двое суток. Степан, действуя как сомнамбула, надел вещмешок на грудь, а дыхательный аппарат – на спину, подхватил под мышку лыжи, палки и чехол с метлой. Дождавшись момента, когда туман достаточно сгустился, Степан ломанулся в него и, оскальзываясь, полез вверх по склону.

На земле мела позёмка, ветер бросал в лицо пригоршни снега, но Степану казалось, что он попал в рай. Минус десять после сорокаградусного мороза – это практически тепло.

Быстро разметав сапёрной лопаткой громадный сугроб, почти скрывший под собой невысокую берёзку, он достал пульт и нажал на кнопку. Теперь можно было не торопиться. Степан надел лыжи, взял в одну руку две палки, в другую – чехол с метлой и поплёлся к дороге, глубоко проваливаясь в свежевыпавший снег. Спустя двадцать минут, преодолев высокий бугор, наметённый шнеком на обочине, он выбрался на дорогу.

Машина с сержантами подъехала почти сразу. Степана освободили от лыж и груза, под руки доволокли до машины и положили на заднее сиденье. Он отрубился ещё в процессе.

В Североморске его с большим трудом разбудили и отвели в гостиницу. Там он с удовольствием выпил две кружки горячего крепкого кофе, предупредил, что контейнеры нужно поставить в холодильник, и снова уснул, едва успев раздеться.

До Санкт-Петербурга пограничники добрались только через сутки, потому что Ан-12 летал туда через день. Кратко доложив генералу о том, что задание выполнено, но ему требуется несколько часов, чтобы подготовить отчёт, он передал ему контейнеры и отправился в закреплённый за ним номер.

Включив компьютер, Степан отвинтил боковую стенку системного блока и приложил перстень к жёсткому диску. Подержав его в таком положении несколько секунд, он поставил стенку на место и завернул винты. Теперь можно было заняться изучением и классификацией полученной информации.

Перстень уже провёл за него большую часть работы, и Степану оставалось только осмыслить информацию, придать ей удобоваримый вид и разложить файлы по папкам, в соответствии с собственными представлениями о степени их важности. Потом он составил презентацию и сбросил её на флэшку. Доложил генералу. Тот велел быть у него через сорок минут.

Это время Степан потратил на сдачу на склады инвентаря и амуниции, а также составление актов на списание всего, что было им использовано, с указанием причины невозврата.

В этот раз все стулья в кабинете генерала были заняты, и Степану садиться не предложили. Вставив флэшку в разъём генеральского компьютера, Степан вывел презентацию на большой экран и приступил к докладу.

Сначала, пока Степан описывал состав атмосферы, радиационный фон, характеризовал климат и характер разрушений, его слушали не очень внимательно. Но как только он вывел на экран сканированное изображение девушки, его сразу засыпали вопросами. Пришлось пустить по рукам карточку.