Михаил Николаев – Чуйка (страница 4)

– Давайте свой камешек, посмотрим, что это за алмаз, – с усмешкой бросил ювелир, опуская на глаз монокуляр.

Буквально через несколько секунд его лицо изменилось, на нем проявился недетский интерес. Дальше он только делал вид, что рассматривает камень, а сам продумывал, как именно он будет разводить лоха.

– Вынужден вас разочаровать, – сказал мастер через некоторое время, отложив камень в сторону. – Это карбонадо.

– Не алмаз? – очень натурально удивился Степан. – Он же режет стекло!

– Карбонадо – это тоже алмаз, – заливался ювелир. – Но их не гранят. Этот камень сложен из десятков тысяч мельчайших алмазных крупинок, сцементировавшихся в единый конгломерат. При обработке они осыпаются, поэтому грани невозможно качественно отшлифовать. Бриллианты из карбонадо не делают. Из этого можно, например, брошку изготовить. Или кулон.

– А сколько он примерно стоит? – спросил Степан.

– Вообще, цены на качественные карбонадо составляют от ста пятидесяти до двухсот долларов за карат. По у вас он бракованный – видите этот скол?

– Карат – это сколько?

– Одна пятая грамма. Если хотите, я могу купить его у вас по сто двадцать долларов за карат, – ювелир положил алмаз на пластинку электронных весов. – Двадцать один и почти шесть десятых грамма. Округлим до двадцати одного и шести десятых. Итого, – он посчитал на калькуляторе, – сто восемь карат. Умножаем на сто двадцать, получается двенадцать тысяч девятьсот шестьдесят долларов. Вас устроит курс восемьдесят рублей за доллар?

– Конечно, устроит! – изобразил восторг Степан.

– Тогда в рублях это составит миллион тридцать шесть тысяч восемьсот рублей. Единственное, – немножко замялся ювелир. – Я бы не хотел оформлять эту покупку официально, с письменным договором, и проводить деньги через кассу салона. Вам ведь не хочется платить с этих денег налог государству?

– Я согласен! – выдохнул Степан.

– Тогда подождите, пожалуйста, в зале, я схожу за деньгами.

– А алмаз?!

– Держите ваш алмаз, пусть пока у вас в руках побудет. И не волнуйтесь так, сделка честная, я не собираюсь вас обманывать.

Ювелир сноровисто выпроводил Степана в зал, закрыл дверь на ключ и быстрым шагом направился к кабинету главного менеджера. Было видно, что у него дрожат руки. Пробыв за дверью не более двух минут, ювелир выглянул в зал и позвал Степана:

– Идите сюда! Вот ваши деньги – он указал на стол, где лежали две банковские упаковки пятитысячных купюр, стопка тысячных и восемьсот рублей сотенными бумажками. – Пакет нужен?

– Нет, спасибо, – отказался Степан, нервно пересчитывая тысячерублёвки.

– Давайте алмаз, – обратился к Степану главный менеджер, до этой поры молча стоявший в сторонке. Он был значительно моложе, почти ровесник Степана, и лицом владел значительно хуже. На нём невооружённым глазом просматривалось явное нетерпение. Крылья каплеобразного носа трепетали, воробьиный кончик побледнел и ещё более заострился. На лбу выступила испарина. Чувствовалось, что, несмотря на должность, он тут далеко не на первых ролях и, скорее всего, впервые участвует в негоции такого масштаба.

– Вот, пожалуйста. – Степан положил камень в его потную ладошку.

– Да, – подыграл главный менеджер ювелиру. – Вы были правы, неплохой кулончик получится.

При этом его голос подрагивал в такт бешено крутящимся в голове шестерёнкам плохо смазанного арифмометра, подсчитывающего величину причитающейся доли.

– Всё верно, – заявил Степан, успевший запихать банковские упаковки во внутренний карман и сложить в кошелёк остальные деньги. – Я пошёл?

– Да, идите, конечно, – великодушно разрешил главный менеджер, с трудом оторвавшись от разглядывания камня. – Если ещё найдёте – приносите.

– Всенепременнейше, – уверенно заявил Степан, покидая комнату с твёрдым убеждением, что никогда больше ничего не принесёт этим жуликам.

Выйдя из ювелирного салона, Степан прогулочным шагом профланировал по Невскому проспекту в сторону улочки, на которой оставил машину. Пару раз он останавливался около витрин, фиксируя в отражении ситуацию за спиной. Слежки не было. Конечно, что для этих ювелиров какой-то миллион рублей? Мелочь. А ему теперь думать, куда эту кучу деньжищ девать!

Можно, конечно, сменить машину, но его и «Элантра» вполне устраивала. Бегала резво, бензина кушала мало. Купить квартиру побольше? Можно, конечно, но какой смысл? Что он один будет в ней делать? Вот когда найдёт свою вторую половинку, тогда перед женитьбой можно будет и гнёздышко прикупить. А сейчас имеет смысл помочь сестре. Они с мужем никак на машину накопить не могут. А кредит брать не хотят, понимают, что отдавать придётся вдвое больше, чем брали.

Приехав домой, он поставил машину на стоянку и направился в торговый центр.

Купил бутылку «Асти Мондоро» для любящей сладкое сестры, пятизвёздный «Арарат» для мужчин, взял нарезки нескольких видов колбас и сыров, баночку дальневосточной икры, фруктов, конфет для детей и, разумеется, йогуртовый торт. После чего, позванивая бутылками в пакете, пошёл напрямик через сквер к родительскому дому, где теперь обитала семья его младшей сестры.

– Привет, Катя, – заявил он с порога. – Гостей принимаете?

– Знаешь же, что мы всегда тебе рады, – пискнула сестрёнка, чмокая его в щёку, – Проходи в комнату.

– Здорово! Что бутылками звенишь? – приветствовал его зять. – Повод есть?

– Есть, – подтвердил Степан. – Премию в банке дали. Вот, – обратился он к зашедшей следом сестре, ставя пакеты на диван. – Сервируй стол.

– Ничего себе, сколько вкусняшек набрал! Сегодня шикуем! – восклицала Катерина, рассматривая содержимое пакетов. – Сейчас всё сделаю, я быстро!

«Быстро» – у женщин понятие весьма растяжимое. Минут через сорок, когда Катя отварила картошку и нарезала огурцы с помидорами, все уселись за стол.

– И какой у нас повод? – спросила сестра, когда Степан наливал ей шампанское.

Придирчиво оглядев сервировку стола, Степан спросил:

– А блюдечко с голубой каёмочкой в этом доме есть?

– Есть.

– Принеси, пожалуйста.

– Неужели миллион принёс? – пошутил зять, когда блюдечко было пристроено на столе.

– А ты откуда знаешь?! – сделал круглые глаза Степан. После чего выложил на блюдечко две банковские упаковки пятитысячных купюр. – Я хотел сюрприз сделать, а вы уже всё знаете.

– Да ничего мы не знаем! – выкрикнула сестра. – Рассказывай!

– Нечего тут особо рассказывать. У вас ведь через полтора месяца пятая годовщина свадьбы. Вот я и решил не ждать этого момента, а сделать вам сейчас подарок, чтобы наконец купили машину. Семья-то уже большая.

– Стёпа, – обратился к нему тихонько подошедший зять, когда праздник, плавно перешедший в чаепитие, закончился и Катя убирала со стола. – А упаковки ведь на деньгах не твоего банка. Что-то ты темнишь. Это чистые деньги? Не взятка?

– Не волнуйся, Гриша, деньги чистые и заработаны мной честно. Так что покупайте машину смело. А подробности вам знать ни к чему. Взяток я не беру, ты это прекрасно знаешь. С упаковками я действительно лопухнулся, не подумал. А ты молодец, внимательный. Сними их и выбрось, чтобы ещё и Катя чего-нибудь не подумала.

Домой Степан возвращался привычной дорогой через сквер. Белые ночи уже закончились, но было ещё достаточно светло. Самое начало сумерек. Ввиду позднего времени в сквере не наблюдалось не только гуляющих, но даже случайных прохожих. Неожиданно сзади его окликнули:

– Эй, дылда, а ну стой!

Встал, повернулся. Троица приблатнённых парней. Не местные. Местные гопники его хорошо знали и никогда не трогали. Понимали, что чревато. Так что это наверняка залётные.

– Мужик, деньги есть?

– Есть.

– Давай сюда!

– Зачем? – удивился Степан. – На лекарство собираете?

– Какие ещё лекарства?

– Переломы лечить.

– У нас нет переломов.

– Сейчас будут, – оптимистично заявил Степан, делая шаг навстречу.

Гопота прыснула в стороны и больше не отсвечивала. Драться Степан не любил. Неспортивно это – бить тех, кто физически не способен оказать тебе сопротивление. Те, которые считают, что могут, встречаются очень редко и огребают по полной. С последующей доставкой в опорный пункт полиции или в травматологию. Тут уж как кому повезёт. Конфликтовать с заслуженным мастером спорта по боевым единоборствам весьма вредно для здоровья. Значок Стёпа носил постоянно, и все вменяемые реагировали на него правильным образом. Примерно как на табличку «Злая собака». Не грубили и не нарывались. Данная троица исключения не составила. Шакалы чувствуют силу сразу и в этом случае не борзеют. Они, скорее всего, даже значок не рассмотрели, просто спинным мозгом почувствовали, что им тут не светит. И оперативно сделали ноги.

Утром Степан сделал зарядку, прокрутив несколько связок и разогнав кровь. Позавтракал чашечкой кофе и йогуртом – с утра он предпочитал на еду особенно не налегать, и со спокойной совестью поехал на работу.

У него был ненормированный рабочий день со свободным распорядком – сам выбирал, когда и где появиться, но по понедельникам старался прибывать пораньше. Проблем с парковкой Степан не испытывал, так как за ним было закреплено персональное место на подземной стоянке банка.

На теперешней должности он состоял уже третий год, придя на неё сразу после увольнения из армии. Точнее, должность в департаменте безопасности создали непосредственно под него. Дядя постарался. Дядя у него был весьма непростой – кадровик в ФСБ. Должность сама по себе невысокая, но связи… Степану казалось, что дядя знает всё обо всех. И к его словам прислушивались. В руководстве банка дядю хорошо знали, желание пристроить племянника им было абсолютно понятно, и первоначально оно создавало эту должность как синекуру для отставного военного. Мол, сделали ФСБ услугу, может, она зачтётся со временем. Но в дальнейшем в банке быстро поняли, что всё обстоит с точностью до наоборот. Это ФСБ оказало банку услугу, подогнав такого уникума. Дело в том, что Степан обладал врождённой способностью чувствовать опасность. И распространялось это не только на него, но и на окружение. После того как новый сотрудник вытащил банк из нескольких серьёзных коллизий, грозивших потерей не только имиджа и лицензии, но и немалых средств, отношение к нему резко изменилось. Ему увеличили оклад и стали периодически выплачивать не такие уж и маленькие премии. По его меркам, разумеется. Для банка это были сущие крохи по сравнению с возможным ущербом.