Михаил Никитин – Недоумённый контакт (страница 15)
Вбегаю в зал и занимаю своё место. Арнольт уже здесь… какой-то он напряжённый и задумчивый, не к добру. Так, все в сборе, сейчас начнётся.
— Три минуты назад Бесстрастные проявили какую-то активность на единственном спутнике Аммиака. В чём она заключается, пока непонятно — разглядеть детали на таком расстоянии сложно, а Транс приносит противоречивые сведения. К сожалению, прыгнуть прямо к спутнику и провести орбитальную бомбардировку пока невозможно — во время последнего прыжка была зафиксирована серьёзная рассинхронизация в работе гипердвигателя. В настоящий момент механики проводят профилактический ремонт, ввести его в строй удастся не раньше чем через час.
Я невольно присвистнула. К счастью, командир этого не заметил — он сам замер, получая информацию из Транса.
— Бесстрастные выпустили три сотни малых кораблей. Они летят к "Неустрашимому" со скоростью в пять километров в секунду, ожидаемое время столкновения — чуть более восьми часов.
Нда. На каждого из нас приходится десяток противников… нормальненький такой расклад. Да вдобавок противников, почти не уступающих нам в скорости. Интересно, каково у них соотношение бомбардировщиков и истребителей?
— А они не могут прыгнуть прямо к "Неустрашимому"? — уточнил один из новичков.
— Маловероятно, — помотал головой Афез, — чтобы малый корабль прыгнул, необходим Одарённый. На истребителях негде размещать анобтаниумные катушки. Хотя насчёт Бесстрастных ни в чём нельзя быть уверенным.
После короткой паузы командир продолжил.
— Через несколько часов нам предстоит тяжёлый бой. Я не знаю, примем ли мы его или отпрыгнем в другую точку системы — этот вопрос в компетенции капитана. Но…
— Командир, — прерываю его пересохшим от потрясения голосом, — войдите в Транс.
Спустя несколько секунд в зале раздался спокойный голос Арнольта. Очень спокойный. Слишком спокойный.
— Бесстрастные выпустили вторую волну. Первая разогналась до пятнадцати километров в секунду.
Со всех сторон послышались удивлённые возгласы.
Максимальная скорость у большинства пилотов на форсаже — пять километров в секунду. В конце третьего курса я на спор разогналась до семи. Ходят байки, что самые-самые опытные асы, буквально сроднившиеся со своими истребителями, лишь чуть-чуть не дотягивают до десяти. Но — пятнадцать? Нет, какой-нибудь неуправляемый снаряд без гиперреактора можно и до больших скоростей разогнать, но ведь корабли Бесстрастных явно маневрируют!
Бурную дискуссию оборвал тяжёлый голос Арнольта.
— Пошла третья волна. Первая разогналась до двадцати пяти километров в секунду. Ожидаемое время столкновения — чуть меньше двух часов. По машинам.
Лихорадочно натягивая на себя пилотский костюм и принимая из рук механика шлем, я отчаянно пыталась понять: что, жук бы их побрал, происходит? Пять волн! Полторы тысячи кораблей! Сравнимо с полной загрузкой некоторых суперкарриеров! И как нам их останавливать, с тремя десятками истребителей, а?
А останавливать придётся. Когда первая волна разогналась до пятидесяти километров в секунду, стало ясно, что до столкновения привести в чувство гипердвигатель механики не успеют.
С посадочных палуб срывается звено за звеном. Мы выстраиваем щит, очень хлипкий щит по сравнению с несущейся армадой. К счастью, даже у Бесстрастных были какие-то ограничения по скорости — свыше сотни километров в секунду они, видимо, разогнаться не могли. Но… заяви мне кто-то о таких скоростях всего час назад, я бы рассмеялась ему в лицо! И если у роботов такие двигатели, то каково же их оружие?
Утешало одно: вести бой на таких скоростях невозможно. В "Неустрашимый" попадёт от силы десяток снарядов (и оставалось только молиться Единственному Истинному Богу, чтобы истощённый щит это выдержал!). Но вот попасть в истребитель… увернусь. Моя самая главная задача — определить, какие именно снаряды могут попасть в "Неустрашимый", и успеть поразить их за несколько секунд боя.
Стремительно тают, съёживаются оставшиеся до боя минуты. Мы неторопливо летим к накатывающейся армаде, держась на приличном расстоянии друг от друга.
— Тридцать секунд до огневого контакта, — Арнольт спокоен. Даже в столь безумной ситуации.
Полностью погружаюсь в Транс. Так, так, и какие же капельки этого ливня представляют реальную опасность для "Неустрашимого", а какие — так, безвредная шелуха?
Попадут все.
Что?!!
Откуда-то извне, из-за границ восприятия, накатывает страх. Он ухает в желудок, сжимает когти на горле, ноет где-то внутри. Страх не перед смертью даже, а перед чем-то невозможным, непредставимым. Господь мой и Бог мой, с чем мы столкнулись?!
Действую. Действую, несмотря ни на что. Полностью отдавшись Трансу, открываю огонь с пяти сотен километров. Есть, попадание! Второе!
Удар. Взгляд на индикатор щитов — шестьдесят восемь процентов.
Погружаюсь в Транс, настолько глубоко, как никогда раньше. Секунды липкие, тягучие. Перед разумом — десятки вариантов действий, траекторий, манёвров, хитростей, обманных трюков.
Перекрыты все.
Но… но это же невозможно! Невозможно! Чистый, полный абсурд! Даже Одарённые не сражаются с такой точностью и на таких скоростях! Рывком погружаюсь ещё глубже. Осознаю всё космокрыло как единое целое. Всех пилотов на всех истребителях. И вижу, что Бесстрастные перекрыли пути отхода. Все и для всех. Несмотря на потрясающие характеристики машин и великолепное мастерство людей. Это для них — на один укус. Если только…
Рву штурвал, даже не понимая, зачем это делаю. Пальцы скользят по кнопке экстренного усиления щита. В наушниках раздаётся быстрая скороговорка Афеза:
— Всю энергию на щи…
Удар. Семнадцать процентов. В космосе вспухают огонёчки взрывов. Нас осталось девять из тридцати трёх. Нет, Арнольт, Льюис, нет…
Удар. Одна осталась. На щите ноль. Истребитель закрутило, он падает. Какая большая планета. Что происхо…
5. Главный калибр / НФ
— Да. Я только что послал сигнал на активацию боевых программ на всех объектах в системе Гильгамеш. Дети, пожалуйста, немедленно перейдите на "Синко Льягос".
— А… почему? — растерянно спросила Лиз. Впрочем, последняя просьба папы была сказана настолько серьёзным тоном, что мы все растерялись.
— Объясню позднее. Пожалуйста, немедленно перейдите на "Синко Льягос". Это очень важно.
— Хорошо, сейчас соберу свои вещи, — соглашаюсь с папой, но он перебивает.
— Вещи перенесут сервеботы. Пожалуйста, немедленно перейдите на "Синко Льягос". Вы же хотели воевать? Считайте это боевым приказом.
— Ну ладно…
Идём по коридорам Набу, взволнованно переговариваясь между собой. Ну надо же! У нас самая настоящая война c самыми настоящими инопланетянами! Хотя лучше бы с ними не сражаться, а дружить. Может быть, немного повоюем и помиримся?
Внутри "Синко Льягос" мало отличался от Набу. Разве что места меньше, но оно и понятно — тут не просторный астероид. Тут самая настоящая каравелла для самых настоящих межзвёздных перелётов! Я — да все мы — часто мечтали, как отправляемся навстречу неизведанному, открываем новые системы и триумфально возвращаемся в Конфедерацию. Увы, Кузя объяснил, что не следует отправляться в новые места, не освоив систему Гильгамеша.
— Так что там с рошниками? — нетерпеливо спросил Сандро, едва мы оказались в комнате отдыха на каравелле.
— Судя по показаниям спутниковой группировки, объект "Ро" вновь переместился на орбиту Иштар. Четыре часа назад он висел над планетой на высоте тысячи двухсот километров, его текущее положение неизвестно.
— Понятно, — кивнул Сандро, — предлагаю помочь Кузе и подумать, как нам воевать с рошниками.
— А мы справимся? — озвучил мои сомнения Никки. — Ведь папа это… папа. Он всегда всё знает лучше всех. Вряд ли мы сможем предложить что-то новое…
— Вряд ли. Но попытаться стоит!
— Как?! — пытаюсь образумить брата. — У тебя есть идеи?
— Не особо. Но я читал много книг, в которых описывалась война с инопланетянами! Вдруг какие-то намётки оттуда взять можно? Мне позавчера на глаза попалась одна схема… где же она…
Немного повозившись с читалкой, Сандро вывел рисунок на общий экран.
— Вот! Называется "Карманный компьютер остросюжетной научной фантастики". Его создал знаменитый краковский фантаст ещё во втором веке до Разрыва!
Схема выглядела красивой, сложной, но моих сомнений не развеяла.
— Во-первых, тут речь идёт о Земле, — начинаю критиковать.
— Ну, не Земля, а Иштар, какая разница!
— Во-вторых, смотри цепочку: Земля — сталкивается с огромной кометой — и разрушается (конец). Кузя, разве столкновение с кометой может разрушить планету?
— Нет, — тут же откликнулся папа, — если только она не разогнана до релятивистских скоростей.
— Да ты не по той ветке пошла! — начал горячиться Сандро. — Смотри, как всё сходится: Иштар — подвергается нашествию — маленьких/огромных… Как вы думаете, они маленькие или огромные?
Мы ещё раз посмотрели на трансляцию висящего над планетой объекта "Ро", и дружно согласились, что огромные.
— Нет, всё равно не сходится! — продолжаю критиковать. — Дальше идёт "марсиан/селенитов/внегалактических чудовищ". Но ведь на Марсе и Луне нет аборигенов, только колонисты с Земли!
Братик задумчиво почесал макушку.
— Может, во втором веке до Разрыва люди ещё верили, что на Марсе и Луне может быть жизнь? Ведь наука тогда примитивная была, люди даже ещё искинов не изобрели! Зато "внегалактических чудовищ" — идеально подходит! Значит, так: Иштар подвергается нападению огромных внегалактических чудовищ, выглядящих как… пресмыкающиеся?