Михаил Нестеров – Комэск (страница 39)

На следующий день, 24 октября, перелетели на новый аэродром недалеко от Волхова. Это тоже было неожиданностью, полку теперь предстояло защищать Дорогу жизни, узкий перешеек, соединяющий Ленинград с Большой землей, задача ответственная и даже почетная.

Пополненный технический состав был уже на месте, жилье было подготовлено. Третья эскадрилья разместилась в обычной большой избе, хозяева которой месяц назад уехали подальше от войны к родственникам куда-то на Южный Урал. Об этом сообщил словоохотливый дедок-сторож, дядя Поликарп, карауливший здесь все колхозное имущество сразу.

Погода в конце октября в средней полосе России редко бывает сухой и безоблачной, так что летать новичкам сразу пришлось в довольно сложных метеоусловиях. Северова порадовало, что зачет штурману полка по району боевых действий сдали все его орлы с первого раза, за что он их сдержанно похвалил.

На том же аэродроме базировались две девятки «Ар-2» 73-го пикирующего бомбардировочного авиаполка ВВС ВМФ, сведенные в эскадрилью. Командир полка Герой Советского Союза полковник Крохалев Анатолий Ильич находился с основным составом полка под Ленинградом, а здесь командовал капитан Агеев. «Ар-2» были еще не модернизированные, но, увидев их, Олег вдруг подумал, что летчиков, владеющих техникой ударов с пикирования, в ВВС не так много. А про «полбинскую вертушку» еще никто и не слышал, поэтому Северов решил ею озадачиться. Разумеется, в прошлой жизни Северова удары с пикирования неуправляемыми авиабомбами были обычным делом, но вот техника была совсем другая, прицельные приспособления, мягко говоря, очень сильно отличались. Собственно, про «вертушку» Олег помнил следующее. Бомбардировщики образуют над объектом замкнутый круг и затем поочередно, сохраняя между самолетами дистанцию около пятисот метров, пикируют на цель. Последовательность должна быть такой: когда первый самолет, сбросив бомбы, выходит из пике, второй уже пикирует, а третий только еще входит в пикирование. Когда Северов поговорил с Агеевым, тот понял его, что называется, с полуслова, два дня думал, обсуждал что-то со своими ребятами, а на третий начали отрабатывать на практике. Это Олег видел сам, поскольку летал с эскадрильей в сопровождении, шестерка непосредственного прикрытия и звено высотного.

В первый день ноября случился на аэродроме небольшой инцидент. Прибыл на аэродром лощеный майор из штаба Северо-Западного фронта, да не один приехал, а со своим догом. За какой надобностью он его, вернее, ее притащил, осталось невыясненным, но дог этот сразу напал на Степашку, который мирно ожидал хозяина около здания штаба. Степа пострадал бы очень прилично, если бы вообще остался жив, но, на его счастье, рядом оказался лейтенант Доржиев. Бадма вообще имел к живности особый подход, не растерялся и тут, быстро подскочил, схватил дога за хвост и резко дернул вверх, потом вниз, будто одеяло трусил. Дог от неожиданности Степашку выплюнул, а когда волна дошла до головы, аж зубами щелкнул. Буряту понравилось, тряхнул еще раз, схватил обалдевшую псину за шиворот, раскрутил и запустил в сторону ВПП. Полет был недолгим, но сопровождался вращением и эффектным падением. Когда Северов вышел из штаба, дог истошно завывал, сетуя на сломанный хвост, его хозяин вопил как резаный, Степашка, уткнувшись мордой в хозяйские брюки, громко жаловался на несправедливую жизнь, летчики возмущались. Посреди всего этого безобразия стоял невозмутимый Бадма, улыбался и щурил свои и без того неширокие глаза. Кончилось тем, что штабной уехал, так и не сообщив цель своего визита, видимо, что-то проверить собирался, народ постепенно успокоился. Олег посмотрел на Бадмацырена, тот имел вид весьма довольный, даже блаженный. Северов не утерпел, подошел к нему.

– Ты чего такой радостный? Дога за хвост подержал?

– Письмо из дома получил, больше месяца шло!

– И как дома, все хорошо?

– Да, нормально, не в этом дело. Вот послушай! У нас в соседнем селе живет бабушка Бэлигма, она очень старая и видит будущее. Не всем, но некоторым она его рассказывает. Вот брату деда предсказала, что его тигр в тайге задерет, так и случилось. А другому человеку, что тот утонет, так утонул. Мне она сказала, что я молодой погибну, давно, я еще в школе учился. А сейчас мне мама написала, что бабушка Бэлигма велела передать – судьба моя изменилась, я до глубокой старости доживу.

– А разве судьба может так измениться?

– Значит, может. Бабушка Бэлигма никогда не ошибается. Она сказала, что в наш мир пришел человек из будущего и изменил мою судьбу и судьбу других людей. Я не понимаю, что это значит, но прожить до глубокой старости совсем не против!

Хорошо, что Бадма был погружен в себя и лица Северова в этот момент не видел. Но Олег быстро с собой справился, хотя все обратили внимание, что он весь день рассеянный какой-то ходил, Сотников ему даже вылеты запретил, все допытывался, не произошло ли чего. А Северов даже вечером долго не мог уснуть, хорошо, что в ноябре ночи длинные, все-таки выспался. Решил, что при случае надо с этой женщиной поговорить, только что он узнать хочет, Олег толком объяснить даже себе не смог, с этим и заснул.

Между тем таких масштабных сражений в воздухе, которые были в августе-сентябре, больше не было. Как и в прошлой истории, немцы перестали штурмовать позиции советских войск под Ленинградом и перебросили часть сил на Московское направление. Но оставлять в покое Северную столицу они тоже не собирались, поэтому группировку Люфтваффе не только не ослабили, а, наоборот, усилили. Собственно, других способов воздействия на Дорогу жизни у них не было, артиллерия не доставала. Однако вместо массированных налетов противник стал применять сравнительно небольшие группы самолетов, которые почти непрерывно атаковали с разных направлений и в разных местах. Активизировались охотники, постоянно выслеживающие зазевавшихся пилотов, наносящие удар с высоты и сразу же туда уходящие. Они постоянно портили кровь нашим летчикам, потери были вроде невелики, но постоянны, так что авиаподразделения таяли медленно, но верно.

«ЛаГГ-5» показали себя неплохо, а уж по сравнению с «И-16» это вообще была песня. Пришлось, конечно, привыкнуть к несколько худшей маневренности, но скорость и скороподъемность давали новые возможности. Но они, к сожалению, добавить опыта молодым летчикам не могли, только увеличить шансы на выживание. В одном из первых же воздушных боев, произошедших над Ладожским озером, был сбит один из пилотов второй эскадрильи. Парня выловил из воды катер, но прошло слишком много времени, и он погиб от переохлаждения, Ладога начала октября не похожа на Черное море начала августа. А еще через три дня Кречетов вернулся из Ленинграда, где был по делам в политуправлении КБФ, но не приехал, а прилетел на небольшой летающей лодке, довольный, как слон.

– Вот, «Шаврушка»! – сказал он подошедшим однополчанам. – На более серьезные машины меня медицина не пустит, но я и на этой много пользы принести смогу. Когда бой над Ладогой будет вестись, я быстро к месту падения самолета подскочу и нашего летчика из воды выловлю!

Задумка всем очень понравилась, а Северов поделился мыслями об авиационной спасательной службе с Сергеем Борисовичем. Тому идея пришлась по душе, но он сразу честно признался, что со спасением на территории, занятой противником, есть большие сложности. Просто подскочить на «Ш-2» и забрать пилота можно, а вот со всем остальным проблема, некому пока заниматься формированием спасательных партий и учить их. Олег вздохнул и вспомнил Булочкина. Он писал в 12-й ИАП Коробкову, но ответа пока не получил, что с учетом перемещений обоих полков неудивительно. Вздох комэска-3 комиссар истолковал по-своему и заметил, что предложение учить летчиков навыкам выживания на территории противника лично ему очень нравится, так что не против, если Северов ему толково объяснит содержание этих занятий.

Время для обучения, в том числе и поведению в тылу врага, находилось, погода такую возможность предоставляла. Схватки в воздухе теперь случались не так часто, но отличались большой ожесточенностью. Хорошо обученных летчиков у немцев тоже хватало, но и для них не все было просто, русские быстро учились и совершенствовали свою технику.

Вдоль берега озера протянули железную дорогу, она подходила к Неве в районе впадения в нее Черной речки. Мост решено было пока не строить, слишком велика была вероятность его разрушения авиацией противника, работала переправа. Туда же подходила и автодорога. По этим путям шел основной поток снабжения Ленинграда, вывозилось гражданское население, дети и старики, чье нахождение в осажденном городе лишь подвергало их опасности и расходовало и без того невеликие ресурсы. Гансы долбили переправу, поезда и автомашины даже в том случае, когда было совершенно очевидно, что это беженцы. Попытки советской авиации противодействовать этим налетам наталкивались на грамотное сопротивление истребительного прикрытия ударных самолетов, но появление 4-го ИАП с его современными машинами внесло изменения в расклад. «ЛаГГи» новой модификации старались использовать для борьбы с вражескими истребителями, менее совершенные «И-16» и «И-153» боролись с бомбардировщиками. Такая тактика приносила свои плоды, но и нагрузка на орлов Сотникова была очень велика.