Михаил Нестеров – Комдив (страница 28)
В 6 часов 15 сентября «Ту-4РЛбис» под прикрытием целой эскадрильи «По-3» выдвинулся за Малый Тютерс, откуда его радар добивал до Аландских островов. Два звена «Ту-2Т» под прикрытием десятки «По-3», ведомой Северовым, вышли на охоту. Пришло время потрогать супостата за мягкие места там, где он чувствует себя пусть не сухо, но комфортно. Каждый торпедоносец нес по одной дальноходной 533-мм торпеде с неконтактным взрывателем и наведением по кильватерному следу. В минно-торпедном полку все экипажи были опытные, пулять в белый свет как в копеечку, надеясь на ГСН, никто не будет. С ударной группой шел также самолет РЭБ, немного в стороне держался разведчик для фиксации результатов удара. Конвой из пяти транспортов под охраной нескольких сторожевых кораблей находился примерно посередине между Хельсинки и Таллином и чапал со скоростью около 8 узлов на юго-запад. На конвой навелись сначала по указаниям летающего радара, за пятнадцать миль устойчиво зацепились своими локаторами. Распределили цели, первое звено выпустило торпеды с расстояния в две с половиной мили. На таком расстоянии стреляли только крупнокалиберные зенитки, а таких на кораблях эскорта было не так уж много, к тому же попасть в торпедоносец на расстоянии четыре с половиной километра очень трудно. Самолеты отвернули, выпустив торпеды, но немцы решили, что русские просто струсили, поэтому спокойно проследовали дальше. Это стоило им двух сторожевых кораблей, прикрывавших левый фланг конвоя. Второе звено выпустило торпеды уже по транспортам, три из них оказались потоплены. Всего из восьми торпед пять попало в цель – для первого раза неплохо.
А ночью пришло время пикировщиков. Теперь Северов вылетел на «Пе-5МР» и в атаке контролировал «тушки» по своему радару. По замыслу Северова, первый самолет с горизонтального полета сбросил САБ, а грубо наведенные по радару пикировщики атаковали цели уже «по-зрячему». Труднее всего было синхронизировать работу осветителя и пикировщиков, чтобы не допустить входа ударных самолетов в освещенную зону. Получилось не очень, противник все-таки заметил некоторые самолеты, но на короткое время. К тому же они маневрировали на высокой скорости, так что попасть в них было трудно. Бомбы были обычными ФАБ-250, для начала каждый самолет нес по четыре бомбы, Олег решил сразу не брать значительную нагрузку, чтобы легче было маневрировать. Работать экипажи умели хорошо, так что звено «тушек» из четырех машин утопило три транспорта.
С этого дня работа 1-го ГБАП и 3-го ГМТАП стала регулярной, и вскоре немцам стало кисло. Противодействие истребительной авиации подавлялось прикрытием, да и погода на Балтике осенью не балует тихими солнечными днями, а работать Северов старался ночью и в плохую погоду. К тому же появились новинки – 500 кг планирующие бомбы с полуактивным и активным радиолокационным наведением. Из-за гораздо меньшей массы бомбы по сравнению с «изделиями», которые использовались против линкоров, дальность полета составляла до двадцати пяти километров при высоте пуска пять тысяч метров и скорости полета боеприпаса около 500 км/ч. «Тушка» несла две такие бомбы, «Су-6» и «Су-8» могли взять одну. Боеприпасы получились сыроватыми, Северов увлеченно работал над усовершенствованием, а также над тактикой их применения. Немцы были неглупы и технически хорошо развиты, поэтому сразу стали пытаться ставить помехи. На этот ход у Северова был готов ответ – бомба с пассивной головкой, наводящаяся на источник сигнала. Комбинированная атака с использованием бомб с активной и пассивной ГСН стала для немцев большой неприятностью. Но не все было так просто. Электроника была еще несовершенной, на нее влияли погодные условия, случались и отказы, пока не было возможности работать в непосредственной близости от берега. Но проблем корпус создал фрицам много. Штурмовики тоже были задействованы. На вооружение поступили реактивные снаряды РС-132 нового поколения. У них были гораздо более мощная боевая часть и хорошая кучность. Сам РС получился в три раза бо́льшим, 75 кг (из них БЧ 7,5 кг), дальность пуска составляла четыре километра, взрыватель контактный. В отличие от наземных целей типа танка или самоходки, даже поезда, мишени на море были крупные и маломаневренные. Так что пускать РС можно было с максимальной дистанции.
Блокады не было, поэтому заказы на некоторые компоненты новейших боеприпасов разместили в Ленинграде. К тому же мастерские базы были оборудованы прекрасно – Берг постарался, так что некоторые виды работ по совершенствованию оборудования проводили прямо на месте, ведь и специалисты некоторых КБ работали здесь же. Это было гораздо быстрее и эффективнее, чем писать в глубокий тыл, возить туда-сюда «изделия», испытывать, снова переписываться. Кроме того, благодаря такой работе свои вооруженцы ощутимо росли над собой, их квалификация была очень высокой на общем фоне. Этому способствовало общение с ведущими специалистами профильных КБ, непосредственное участие в работе над новейшими вооружениями. Результатами этой работы Северов был удовлетворен.
Сухопутных собратьев врага тоже не обошли вниманием. Позиции финнов на Карельском перешейке и 18-й армии немцев долбили регулярно, держали в напряжении и истребительные части Люфтваффе. Да и 13-я воздушная армия и ВВС Балтфлота тоже не сидели сложа руки. В общем, создавали предпосылки для того, чтобы гнать немцев от Ленинграда раньше и гораздо успешнее, чем в известной Северову истории.
Кроме того, вся эта деятельность проходила на фоне учебы Олега в академии. Жаворонков сообщил, что вопрос решен положительно, но с ним хочет пообщаться Шапошников, пожелавший встретиться с Северовым еще 17 сентября. В назначенное время, в 8 утра полковник уже был в приемной. Маршал встретил Северова очень любезно, он был вообще чрезвычайно вежливым человеком.
– Присаживайтесь, голубчик, вот сюда. Давайте немного поговорим.
Собеседники устроились на уютном кожаном диване, Шапошников с интересом рассматривал сидящего перед ним совсем молодого офицера. Диван был удобен тем, что был достаточно высок и плотен, чтобы на нем можно устроиться комфортно, но не разваливаясь, что в присутствии маршала было совершенно недопустимо.
– Вы выразили желание учиться в академии ВВС, причем экстерном. Решение, прямо скажем, нетривиальное. Зачем вам это сейчас?
– Буду с вами предельно откровенен, Борис Михайлович. К такому решению я пришел из следующих соображений. Войну я начал рядовым летчиком, но уже в конце 41-го командовал эскадрильей, в середине 42-го полком, потом дивизией, сейчас корпусом. И каждый полк в два раза больше обычного. К тому же новейшее, фактически предсерийное вооружение. Пока я справляюсь с работой, у меня сформировалась прекрасная команда. Товарищ Сталин поручает мне различные сложные задания, и я очень не хочу его подвести. И дело не во мне лично, моя ошибка может стоить жизни очень многим людям. У меня есть знания и опыт, но систематизировать их наилучшим образом я могу, только учась.
– Да, Иосиф Виссарионович предельно загружает тех, кто успешно справляется с его поручениями. Я читал справки, которые вы формировали по итогам своей работы. Если бы я не знал, что вы окончили только военную школу пилотов, то решил бы, что у вас хорошее академическое образование. Но, голубчик, как вы представляете себе обучение экстерном?
– Борис Михайлович, а чем принципиально отличается экстернат в академии от экстерната в обычном вузе? Я ведь имею возможность периодически появляться в Москве, самолеты транспортного полка летают почти каждый день, у нас довольно интенсивные воздушные перевозки между базой и несколькими КБ. Буду прилетать на консультации, сдавать зачеты и экзамены. К тому же корпус сейчас отрабатывает тактику применения новых систем вооружения, все это обрабатывается, формируются отчеты и справки. Я принимаю в этом непосредственное участие. Они, безусловно, лягут в основу моих работ.
– Хорошо, голубчик, я вас понял. Яков Степанович хотел узнать мое мнение, так вот, ничего не имею против вашего обучения. Интересно будет попробовать, тем более что вашу работу как командира корпуса будет оценивать множество признанных специалистов. Удачи вам, молодой человек.
Глава 6
Боевая работа корпуса осенью 1943 года в целом была не очень интенсивной. Бывали моменты, когда требовалось напряжение сил, но в основном испытывали новое оружие, отрабатывали тактику его применения. Вражеские ВВС так и не смогли компенсировать свои большие потери в личном составе и технике, а 3-й и 4-й армейские корпуса финнов получали серьезные авиаудары. Бомбами крупных калибров (от 1000 кг) уничтожались укрепления и живая сила противника. Наличие управляемых боеприпасов калибра от 500 кг и выше позволяло неплохо проредить флоты противника, создать большие проблемы на коммуникациях.
Хорошее образование и широкий кругозор, доставшиеся в наследство из прошлой жизни, здорово помогали в работе и учебе. Олег появлялся в Москве почти каждую неделю, подготовил несколько работ по темам «Тактика ВВС ВМФ», «Роль ВВС в морских операциях», «Палубная авиация в войне на море: проблемы и перспективы», «Основные принципы взаимодействия наземных войск и авиации в наступательной операции», «Основные принципы взаимодействия наземных войск и авиации в оборонительной операции», «Тактика применения вертолетных подразделений». Работы были встречены неоднозначно, пришлось выступать и защищать работы целой комиссии из видных авиаторов, общевойсковых командиров и военно-морских деятелей, практиков и штабных работников высокого ранга. Приходили Кузнецов и Жаворонков, познакомился Олег и с адмиралом Львом Михайловичем Галлером, заместителем наркома ВМФ по кораблестроению и вооружению. Видеть Галлера раньше Олегу не приходилось, хотя через документы они общались регулярно. Кузнецов сказал, что за его учебой с интересом следит Сталин, периодически интересуется его успехами. Шкурин отзывается о Северове очень хорошо, хвалит его работы, ссылаясь на отзывы специалистов.