Михаил Нестеров – Комбриг (страница 31)

Выйдя из кабинета, летчики пожали друг другу руки. Они уже нашли общий язык, да и разница в возрасте была невелика, всего четыре года, так что общались по именам и на «ты».

Вручение состоялось на следующий день, вручал Шверник. А после награждения Северова хлопнул по плечу Жуков.

– Поздравляю, капитан. Удачи тебе!

– Спасибо, товарищ генерал армии!

На выходе из зала Шестаков направился к знакомым летчикам, также приехавшим на награждение, а Олега перехватил Жаворонков.

– Перекусить не хочешь, капитан?

Было самое время пообедать, да и отказывать такому человеку было бы глупо, не просто же так он предлагает. Приехали в ресторан где-то в районе Арбата, метрдотель отвел их в отдельный кабинет.

– Ты, я знаю, не употребляешь, а я немножко выпью.

Принесли 150 граммов коньяка, Семен Федорович выпил рюмочку, зажевал лимончиком.

– Спросить ничего не хочешь?

– Хочу, но пока возможности не было.

– Не понимаешь, для чего это все вообще надо? Решающее влияние на положение в Египте бригада вряд ли окажет, это на земле делается, но суть ты схватил правильно. Хотя сила у вас немалая, должны хорошо потрепать немцев и итальянцев, да и на союзников впечатление произведете. Он, – Жаворонков ткнул пальцем вверх, – уже думает, что после войны будет.

– Правильно. Об этом вообще лучше еще до начала войны думать.

Генерал откинулся на стуле:

– Занятный ты человек, капитан! Хотел сказать, занятный мужик, да больно ты молод, не обижайся. На лету схватываешь то, что другому объяснять приходится, да еще не один раз. А получилось все, как всегда, случайно. С Черчиллем переписка ведется, с представителями Великобритании встречи проводятся, в основном по поставкам к нам разного оборудования и материалов. Создалась ситуация, когда вспомнили, как английские пилоты у нас на севере воевали. Сколько их там было, знаешь? И какое великое влияние на ход войны они оказали, тоже понятно. Но воевали ребята честно, и мы им за это благодарны. Создалась ситуация, когда Верховный аналогичный жест сделал, тут про тебя и вспомнили. Вернее, ты сам о себе своими действиями на Южном фронте и работой с Василием Сталиным напомнил. Вот и вся конфигурация.

– Непонятно все-таки. Талантливых авиационных командиров у нас хватает, я из них не самый лучший и не самый опытный. Кессонной болезнью я не страдаю, но не хотелось бы в самый ответственный момент осознать собственную некомпетентность. Не одна моя жизнь на кону, да и не только жизни.

– Какая болезнь?

– Кессонная. У водолазов бывает. Кровь вскипает из-за перепада давления при быстром подъеме с большой глубины. В нашем случае – очень резко всплыл!

Жаворонков долго смеялся.

– Надо будет запомнить. Этой болезни у нас многие подвержены. А ты очень толковые предложения по улучшению взаимодействия фронтовой авиации с наземными войсками сформулировал, полком удачно командовал, вот и был замечен.

Пообедали, на прощание Семен Федорович крепко пожал руку и пожелал удачи.

Немного свободного времени у Олега было, он рассчитывал погулять по Москве, да и Лев, может, что-нибудь предложит, но этим планам не суждено было сбыться. Жаворонков сел в свою машину и уехал, а возникший как из-под земли предельно серьезный лейтенант госбезопасности пригласил новоиспеченного капитана проехать с ним для важной встречи. На арест это никак не походило, да и не за что вроде, поэтому Северов сделал каменное лицо и спокойно уселся в «эмку».

Привезли, привели в приемную, велели ждать. Ожидание было недолгим, буквально несколько минут. Олег, грешным делом, подумал, уж не к Берии ли на прием его доставили, но когда зашел в кабинет, понял, сидящий перед ним человек лет сорока пяти с тремя ромбами комиссара госбезопасности 3 ранга Лаврентием Павловичем быть не может. За столом также находились Миша Ногтев, довольно пожилой генерал-майор с бородкой клинышком, майор в армейской форме и старший лейтенант ГБ с пронзительным, как рентген, взглядом серо-стальных глаз.

Комиссар некоторое время разглядывал стоящего перед ним навытяжку летчика, потом жестом указал на один из стульев около стола и представился:

– Меркулов Всеволод Николаевич, первый заместитель наркома внутренних дел. Здесь находятся начальник особой миссии генерал-майор Бобров, майор Корнеев из Главного разведывательного управления и старший лейтенант Тихонов из разведки ГУГБ. Лейтенанта Ногтева вы знаете. Вы назначены заместителем командира отдельной авиабригады особого назначения, которая направляется в Египет. Вы показали, что неплохо представляете себе свои основные обязанности, но будет и особое поручение.

Меркулов замолк и стал наблюдать за реакцией летчика, а в голове Северова пронеслась целая стая мыслей, одна хуже другой:

«Неужели хотят поручить за Левой присматривать? Или еще за кем? Блин, что делать-то? Не тот случай, чтобы дурака валять! Нет, не может быть! Такие поручения в присутствии этих людей делать бы не стали, тогда что?»

Всеволод Николаевич усмехнулся, видимо догадался, о чем думает сидящий напротив капитан, потом посерьезнел:

– Я хотел поручить беседу с вами своим подчиненным, но потом решил поговорить лично, дело и в самом деле очень непростое. Суть его в следующем. Сейчас, перед лицом опасности быть завоеванными Третьим Рейхом, Великобритания является нашим союзником, но стоит вспомнить, как эта страна и ее нынешний премьер-министр относились ранее к СССР.

Меркулов замолк, а Северов вспомнил известную по прошлой жизни фразу Черчилля и кивнул:

– Все это время Уинстон Черчилль был последовательным противником нашей страны и не скрывал этого.

– Именно поэтому вам предстоит не только бить врага, но и выполнить секретное поручение. Взаимодействие с вооруженными силами британского содружества в условиях совместных военных действий нами еще не проводилось, такой опыт отсутствует. Необходимо оценить их реальный боевой потенциал, настроения и уровень подготовки военнослужащих.

По знаку заместителя наркома продолжил Тихонов:

– Вы и другие военнослужащие будете непосредственно контактировать с англичанами, вот и проведите какие-нибудь совместные мероприятия. Не стесняйтесь более тесных, дружеских контактов. Вы предложили включить в состав особой миссии немало своих сослуживцев, что ж, в этом есть смысл, особенно учитывая только что сказанное. Булочкин и Аверин имеют опыт работы в разведке, это учитывалось при отборе. Ваши механики также очень интересные ребята, если присмотреться. По нашему мнению, им можно доверять более серьезные задания, чем ремонт самолетов. Когда устроите посещение какого-нибудь клуба, пусть они немного выпьют и подерутся с англичанами, а потом, естественно, помирятся. Знакомство на такой почве будет способствовать доверительным контактам. Конкретный список исполнителей вы обговорите со мной и товарищами Ногтевым и Корнеевым. Что касается вас лично, то, пользуясь хорошим знанием языка, вы можете более свободно общаться с британцами. И еще один момент. Не исключено, что на вас обратят внимание особы женского пола, их там хватает. У англичан есть женские вспомогательные службы ВВС и ВМС, летчицы из вспомогательной службы ВВС. Не стесняйтесь более близких отношений, вы ведь понимаете, о чем я говорю.

«Вот влип! – с тоской подумал Северов. – Мата Хари из меня, как из кое-чего пуля! И ведь хрен откажешься, дело и в самом деле ответственное, хоть и скользкое, как лед в декабре».

А вслух сказал:

– А не получится так, что меня вербовать будут? Я в эти близкие отношения вступлю, меня сфотографируют, а потом шантажировать начнут. А командование бригады в моральном разложении обвинят?

Тихонов и Меркулов переглянулись, потом замнаркома, улыбнувшись, впрочем, довольно хищно, заверил:

– Если понадобится, обвиним. В рамках работы по данному направлению, конечно. Все должно выглядеть максимально естественно. А по поводу вербовки… Да, такое развитие событий возможно, и мы это учитываем, но давайте не будем сейчас влезать в дебри. Если что-то подобное возникнет, то вам следует немедленно сообщить об этом кому-либо из присутствующих здесь товарищей, все они включены в состав миссии.

А генерал Бобров добавил:

– По поводу товарища Шестакова… Он прекрасный летчик и талантливый командир и будет заниматься как раз организацией работы бригады. По поводу всего прочего он проинструктирован, не сомневайтесь. На вас выбор пал потому, что вы должным образом себя проявили. К тому же ваше имя союзникам известно.

И, видя удивление Северова, пояснил:

– В западной прессе несколько раз печатались статьи, где упоминалось ваше имя. Так что одного из лучших асов стран антигитлеровской коалиции там тоже знают.

В общем, гвардии капитан и орденоносец не девица на выданье, так что ломаться Олег не стал.

«Бонд, Брук Бонд! Тьфу, Джеймс Бонд! Скажи кто час назад про такое, не поверил бы».

С такими мыслями Северов покинул гостеприимный кабинет и направился наконец в гостиницу. Был уже поздний вечер, гулять совершенно расхотелось, летчик почувствовал, как сильное напряжение последних дней перешло в закономерную усталость, и решил просто отдохнуть, тем более что Шестаков куда-то подевался.

Глава 8

Погода стояла на удивление сухая и тихая, поэтому Олег на следующий день решил немного погулять по Москве. Шестакова вызвали в главк, что-то связанное с его 9 ГИАПом, так что компанию он составить не мог. Северов с удовольствием сходил бы в Третьяковскую галерею, но музеи были эвакуированы. Какие-то, может быть, и работали, но попробуй быстро разберись с этим без Интернета! Направился в парк Горького. Работает метро или нет, Олег даже не стал узнавать, хотелось в такую погоду побыть на улице. Поехал на трамвае. То ли Северов плохо спросил, то ли старичок, который объяснял дорогу, не так понял, но уехал Олег совсем в другую сторону. Пришлось снова спрашивать дорогу и добираться гораздо дольше.