Михаил Нестеров – Командарм (страница 42)

Все было чистенько, но отдавало нежилым. Кому принадлежали эти квартиры ранее и куда делись хозяева, генералы решили спросить при случае, но управдом, пришедший с ключами, сам проговорился, что прежние хозяева вместе с семьями в самом начале войны переехали то ли за Урал, то ли в Среднюю Азию и продолжают там работать над чем-то жутко секретным. А мебель и посуду завезли совсем недавно, видимо, готовились к приезду новых хозяев. Олег, которому очень неприятно было бы услышать, что прежние хозяева погибли во время войны, облегченно вздохнул.

Времени у товарищей генералов на обустройство не было, служба ждать не будет, так что все проблемы легли на хрупкие женские плечи и, отчасти, старшину Тарасюка. Михаил Степанович подошел к делу основательно и уже через несколько дней в квартирах появились шторы, мелкие бытовые предметы типа веников, совков и разных тряпочек, а в кабинеты гармонично вписались объемистые сейфы. Они были предназначены не для бумаг, брать домой документы из соображений секретности никому и в голову не придет, а для оружия. Северов так и не расстался со своими пистолетами – «Браунингом» и «Кольтом», да и табельный «ТМ-43» просто в ящике стола держать не стоило, как и «Вальтер ППК» Насти. В квартире, где поселился Северов, на стенах ничего не висело, поэтому Олег решил в свободное время разобрать свою коллекцию холодного оружия и развесить в кабинете. В общем, эти хлопоты были приятными, вот только времени на них практически не было. Доступ во двор и в подъезды охранялся нарядом сотрудников НКВД, во дворе имелось строение, в котором новым жильцам были выделены места для автомототехники. В гараже Северов без труда разместил обе машины и мотоцикл жены, еще и место осталось. Безлошадному пока Петровичу досталось помещение раза в два меньше. Посоветовавшись с хозяйственным Булочкиным, решили выкопать в них ямы для хранения продуктов (слово «кессон» пока имело совсем другое значение).

С 1 сентября 1945 года Настя стала ходить на занятия в университет, вернее, ездить. Пока было тепло и сухо, ездила на мотоцикле, потом пересела на свой «Мерседес». Водила Настя очень аккуратно, но уверенно, Олег за нее в этом смысле был спокоен. В группе у Насти было всего двенадцать человек, кроме нее, девушка была только одна, совсем невзрачная, худая, в огромных очках. Но, как сказала Северову жена, очень умненькая. Девушку звали Софья, всю войну она провела в Ленинграде, поэтому и выглядела таким воробышком. Настя ее жалела и потихоньку ненавязчиво подкармливала. Парни, в массе своей, были настоящими «ботаниками». Типичные дети из интеллигентных семей, сами по себе совсем не спортивные ребята, а тут еще голодные военные годы. Настя, энергичная и загорелая, здорово выделялась. Она была на год-два их старше и провела два года на войне, последнее время командовала звеном, все это повлияло на ее характер, так что отличалась она не только внешностью. Когда она в своих офицерских бриджах, сапогах и летной куртке появилась в аудитории (приехала на мотоцикле), ребята с потока пытались над ней пошутить, дескать, выглядит, как настоящий летчик. На что Настя ответила, что она летчик и есть, военный. В общем, отношения быстро наладились почти со всеми. В один из выходных студенты провели день знакомств, выехали на окраину города на трамвае, дальше прошли пешком. Пекли картошку на костре, рассказывали о себе. Все ребята из группы оказались ленинградцами, кроме одного красноярского, но и у того здесь жили родные сестры отца, который сам был местным, а в Красноярск переехал с семьей в начале 30-х. Все они недавно окончили школу и на фронте, естественно, не были, поэтому Настю слушали с большим интересом, много расспрашивали. Про мужа Настя ничего говорить не стала, кроме того, что он летчик-истребитель, но в один из дней Олег отвез ее на учебу. Самарин теперь водил трофейный Maybach SW42, а на привычный «Додж» пересаживался, когда приходилось ездить по полигонам и прочей пересеченной местности. Когда однокурсники поинтересовались у Насти, что за генерал ее привез, пришлось признаться, что это и есть муж. После этого несколько не очень дружественно настроенных к ней девушек из других групп и потоков стали за глаза называть ее генеральшей. На отношения внутри группы это особенно не повлияло, поскольку общительная и незаносчивая Настя уже успела подружиться со всеми ребятами. Учиться ей нравилось и первую сессию она сдала на одни пятерки.

После капитуляции Финляндии Булочкину и его орлам удалось захомячить приличное количество очень хороших лыж, большинство из которых было передано осназу АСС, ребятам Аверина и спецназовцам Корнеева. Но кое-что Петрович оставил и для своих нужд, поэтому зимой Северовы стали выбираться на лыжные прогулки. В свободное время Настя выходила гулять с Василисой и маленьким Георгием в сквер рядом с домом, присматривалась, понимая, что в недалеком будущем самой это все предстоит. Рекс и Боря ходили вместе с ними, даже кот иногда приходил, но больше сидел на дереве, наблюдая за бегающими собаками и неспешно ходящими женщинами.

В начале марта Насте пришлось принимать небольшую делегацию иностранных журналистов. Кто-то из англичан вспомнил о коте, награжденном воинской медалью, и решил написать о нем статью. Вопрос был согласован, и три журналиста из изданий Esquire, News of the World и Cosmopolitan беседовали с Настей, фотографировали кота и ягдтерьера. У наиболее дотошного из них нашлось несколько снимков, которые были сделаны в Африке и на Дальнем Востоке. Cosmopolitan – журнал для женщин, поэтому было еще и интервью с женой генерала Северова, в недавнем прошлом военной летчицей, о ней готовилась отдельная статья. Уже в апреле Северовым принесли выпущенные издания. Статьи были неплохими, написанными весьма профессионально и без злобы или пренебрежения к русским, чем англичане и американцы иногда грешили. Волны антисоветской истерии еще не было, но можно было ее ожидать в недалеком будущем, «холодная война» назревала. Подвел Cosmopolitan, опубликовав многочисленные снимки, среди которых было несколько с острова Крит, на которых Настя загорает и купается голышом. Снимал кто-то издалека, качество было весьма посредственным. Причем в статье все преподносилось в очень положительном смысле: мол, «спортсменка, комсомолка и просто красавица». Сотрудники журнала побеседовали даже с некоторыми членами семей монархов Западной Европы, которые знали Настю и положительно о ней отзывались, а принцесса Мария-Аделаида, ныне Маша Качалова, вообще считала ее своей подругой. Но среди партийной номенклатуры и хозяйственников разных мастей принялись обсуждать тему. Грубоватый Жуков высказался по этому поводу в своей манере, мол, если найдется снимок, как он во время войны в кустах нужду справляет, то ему на парткомиссии каяться или как? Дошли ходоки и до Сталина, но тот на вопрос, что с этим делать, ответил:

– Что делать? Мужу ее завидовать!

После этого перемывать кости семье Северовых стали аккуратнее. Впрочем, Cosmopolitan не входил в число журналов, имеющих широкое хождение в СССР, так что основная часть населения страны об этом просто не знала, а кто и слышал, так ничего не видел. По крайней мере, партийная организация университета (а Настя вступила в партию еще в конце войны) на всю эту историю никак не отреагировала.

Самому Северову было не до статей в иностранных журналах. Немецкие специалисты, такие как Вернер фон Браун, Вилли Мессершмитт и другие, не только поделились своими наработками и приняли участие в проектировании новых образцов техники, но и влияли на культуру производства, что не могло положительно не сказаться на результатах. Некоторые ограничения, связанные с их прошлой работой на Третий Рейх, воспринимались ими спокойно, более того, свою нынешнюю работу они рассматривали как задел на будущее и как своеобразное искупление грехов прошлого. Вместе с осторожными подсказками послезнающего Северова работы продвигались быстрее, чем в его прошлой истории. В частности, неплохо шла разработка катапультных кресел, поскольку Олег по прошлой жизни неплохо в этом вопросе разбирался, хотя, к счастью, ни разу не воспользовался. Конечно, надеяться создать что-либо близкое не то что к К-36, но даже к КМ-1М в обозримом будущем не приходилось, однако прогресс был ощутимый. А еще Северов негласно патронировал студента МАИ Гая Северина, который не только проходил практику в ЛИИ, но и был пристроен генералом в аэроклуб.

По службе Олегу приходилось встречаться с учеными, конструкторами и другими представителями творческой интеллигенции. Многие из них были людьми интересными, разносторонними, общаться с ними Северов любил, поэтому, когда приглашали на какие-нибудь неофициальные мероприятия, старался не отказываться. Одно из них было посвящено успешному испытанию модели воздухонезависимого двигателя для подводных лодок, он встретил любопытного человека. Разумеется, до настоящего двигателя было еще очень далеко, но какой-то важный этап был пройден, что и отмечали в узком кругу. На междусобойчике, проходившем на загородной даче одного из ученых, присутствовал его дальний родственник, приехавший в Ленинград по своим делам. Этот человек по фамилии Бойсман был геологом, причем очень увлеченным своим делом. Он поделился с Северовым собственной теорией, несколько отличающейся от принятой в это время, относительно мест расположения залежей полезных ископаемых. В этой науке летчик совершенно ничего не смыслил, к тому же Бойсман, кроме собственно научной составляющей, приплел туда еще и какие-то народные поверья, собранные в разных местах, фольклор чуть ли не с половины земного шара. Получилась совершенно дикая смесь, но была у нее одна важная особенность. Во время учебы в школе в прошлой жизни Северов, как и многие дети, любил рассматривать различные карты и атласы. Память у него всегда была хорошей, поэтому места, где в его время находились некоторые месторождения нефти, газа, золота, алмазов и т. д., он запомнил и на карте показать бы смог. Проблема была в том, что это примерное место – добрая сотня квадратных километров, а то и больше. А самое главное, никаким сколько-нибудь разумным образом объяснить это знание было нельзя. И вот Бойсман указывает на карте эти самые районы! Было ясно, что для понимающего человека теория геолога звучит, мягко говоря, необычно, а скорее всего, полным бредом. Может, так оно и есть, но указано-то правильно! Пришлось, пользуясь своими связями, продавить организацию изыскательских работ. Теперь оставалось только ждать результата.