Михаил Найденов – Странник. Восстание Зарикса. Приквел (страница 8)

– Здравствуйте, Кроус! Меня зовут Леон, впрочем, я думаю, вы знаете, кто я такой. После того, как вы посылали несколько воришек в мой дом, я решил, что пришла пора нам познакомиться с вами лично и обсудить все вопросы за кружечкой чая, – сказал Леон и вытащил из под плаща небольшой закрытый кувшин, мило улыбаясь, посмотрел на Кроуса, ожидая приглашения зайти в дом. Несколько секунд начальник разведки, оторопев от неожиданности, смотрел то на волшебника, то на кувшин, но, наконец, ответил.

– Эмм, я совсем не ожидал вас сегодня увидеть, но, конечно, вы можете пройти в дом, прошу.

Они прошли в небольшое жилище, уставленное не сильно дорогой, но качественной и новой мебелью. Кроус не был транжирой и тратил свой капитал очень редко и с умом, он не видел смысла в дорогой одежде, еде или мебели, с малых лет он привык довольствоваться малым, и это было заметно по его дому. Они прошли в небольшую гостиную, где стоял небольшой деревянный стол. Расположившись по разные его стороны, Кроус поставил на стол несколько пустых чашек, а Леон разлил в них свой чай, подогрев его с помощью заклинания. Всё это время начальник разведки вёл себя очень осторожно и был напряжён неожиданным визитом волшебника.

– Послушайте меня, господин Кроус, я совсем не ищу себе врагов, а особенно среди управления разведки Дрейдла. Мне известно, что вы охотитесь за моим заклинанием долголетия, но, к сожалению, я не могу вам ничем помочь, – сказал маг, отпив немного чая из чашки и приятно поморщившись. Напиток имел сильный запах лесных трав, апельсина и чего-то ещё, очень знакомого Кроусу.

– Если чародеи распространяют идеи о том, что они – помощники человечества, то почему вы не хотите поделиться секретом долголетия, чтобы все люди могли жить долго и счастливо? – улыбнувшись, аккуратно поинтересовался начальник разведки у молодого чародея, также пробуя напиток на вкус. На удивление, чай оказался не таким противным, как он думал, а эффект от выпитого показался Кроусу удивительным, его немного бросило в жар, и мысли начали путаться, но, не смотря на это, он не потерял самообладания.

– Видите ли, господин Кроус, особенность заклинания, не позволяет делать его общедоступным, а также использовать на ком-либо, кроме магов. К тому же, оно достаточно опасно при использовании и требует большого опыта и концентрации, риски слишком велики, чтобы применять его на всех жителей Риона, – улыбнувшись, мягко ответил Леон, который продолжал попивать чай, посматривая в окно спокойным и добрым взглядом, почти не моргая, внимательно наблюдая за происходящим вне стен дома.

– Все меня не интересуют, Леон, устроило бы и то, что вы примените заклинание долголетия на короля и меня, например, этого будет достаточно, чтобы мы оставили ОСЧ в покое и позволили бы дальше вам заниматься своей исследовательской деятельностью на территории Риона, – сказал Кроус, внимательно смотря чародею прямо в глаза и ожидая его реакции на озвученное предложение. Несколько минут чародей сидел, молча, а после, улыбнувшись, ответил.

– Это невозможно. Обычный человек, скорее всего, не переживет обряд долголетия, или, что более вероятно, сойдет с ума. К тому же, какой прок от того, что какой-то король или шпион будет жить дольше, чем живут другие? Спасать от смерти необходимо в первую очередь знахарей, которые лечат других, а не королей, которые развязывают войны и наживаются на простом люде. Что касается тебя, Кроус, то ты не ценишь жизни других, посылая их в мой дом на верную смерть, позволить такому человеку прожить больше, чем ему отведено, будет большой ошибкой, совершать которую я не намерен, – спокойно ответил чародей, смотря в глаза Кроусу. Начальник разведки, услышав ответ, попытался рассердиться на молодого чародея, который позволял себе больше, чем кто-либо во всём Рионе, но не смог. На своё удивление, шпион лишь засмеялся, да так громко и искренне, что удивил сам себя. Слова чародея задевали его, но первый раз в своей жизни он не хотел спорить с правдой. Увидев состояние своего собеседника, чародей тоже начал хохотать, что ещё больше развеселило Кроуса, и они оба смеялись несколько минут, не в силах остановиться. Через некоторое время, отдышавшись, шпион сказал.

– Я понял тебя, чародей. Если ты не скажешь мне секрет долголетия, то, возможно, поведаешь, из чего ты варишь такой прекрасный травяной чай? Никогда я ещё не пробовал ничего подобного, быть может, в нём и есть секрет долголетия, который ты ото всех скрываешь? – спросил чародея красный от смеха Кроус, удивившийся тому, что ещё способен так искренне и долго смеяться в присутствии другого человека.

– Быть может, когда-нибудь и я расскажу тебе рецепт этого чая, но пока что ты можешь приходить иногда ко мне домой без охраны и посторонних, и я буду рад угостить тебя.

Допив чай, волшебник попрощался с Кроусом и отправился по своим делам. На следующее утро жизнь начальника разведки изменилась, после чудесного напитка он вновь почувствовал себя живым, полным чувств и желанием жить. Со временем перемены стали замечать и его подчинённые, а также окружение Кроуса при короле. А сам начальник разведки стал иногда посещать Леона, где они за чашкой чая обсуждали происходящие на Рионе события, и со временем они даже стали друзьями, не смотря на то, что Кроус продолжил работать на короля, управляя самой большой шпионской сетью на Рионе. Именно поэтому, первым, кто узнал о соглашении гномов и людей был начальник разведки Дрейдла, и именно к нему обратился Леон с просьбой о поставках гномам оружия и провизии, всё это они, как обычно, обсуждали за кружкой того же чая дома у чародея, где, как и всегда, всё было завалено огромным количеством разнообразных книг и рукописей.

– Значит, гномы скоро будут готовы отвоевать свою свободу? – поинтересовался Кроус у Леона, который одной рукой держал чашку с горячим напитком, а другой записывал что-то в очередную книгу.

– Да, и они настроены очень серьёзно, я видел глаза этого гнома, Зарикса, он не лгал мне, и он действительно пойдёт до конца ради своего народа, а в наших интересах помочь ему с этим, – ответил чародей, продолжая записывать что-то в книгу. Кроус вздохнул и сказал.

– Я слышал, что ты пообещал ему послать магов для поддержки восстания? Интересно, как ты будешь их уговаривать, ведь маги очень свободолюбивы, и они не простые солдаты, которые выполняют приказы, кто захочет идти и умирать за гномов? – уточнил шпион, внимательно наблюдая за Леоном, тот же, не моргнув глазом, ответил.

– То, как и чем заинтересовать магов участвовать в восстании, задача ОСЧ, для этого отчасти и существует организация. Твоя задача наладить поставки снаряжения и оружия, а также провизии, с остальным мы разберёмся сами. Также, когда начнется восстание, потребуется твоя помощь на поверхности, чтобы не дать эльфам вызвать подкрепления.

Кроус улыбнулся, услышав слова чародея, и спросил.

– А что если туда прибудут эльфийские чародеи? Что тогда? Смогут твои подопечные с ними справиться? Мои информаторы доносили о том, что эльфы в своём познании магии зашли очень далеко. Ты слышал о заклинании "Круга"? – последние слова шпион сказал шёпотом, как будто боясь, что их могут подслушивать. Услышав это, чародей отложил книгу, разлил ещё чая и осторожно проговорил.

– Да, мы слышали о том, что эльфы используют очень странную технологию для перемещения, пока что не доступную нам. Именно поэтому, требуется захватить эльфийских чародеев и допросить их о данной технологии, – Кроус рассмеялся и сказал.

– Легко сказать, тяжело сделать! Ты сам прекрасно знаешь, что эти высокомерные ублюдки в плен не сдаются! Ни одного из них ещё живым захватить не удалось! А ведь мои агенты несколько раз устраивали облавы на них в разных частях Риона, но каждый раз ничего, кроме трупа, достать не получалось.

Леон улыбнулся и посмотрел в окно, а потом ответил:

– Со временем и мы изучим эту технологию и сможем её использовать. То, что мне известно, что даже эльфам перемещения с помощью круга даются не просто, и если ты справишься со своей задачей во время восстания на поверхности шахт и не допустишь того, чтобы кто-то из эльфов сбежал, их чародеи на поле битвы не появятся.

Кроус тоже засмотрелся в окно, а потом задумчиво сказал.

– Я бы на их месте в шахты тоже не совался, чёрт знает, на что способны разозлённые гномы.

Глава 6. Каждому гному нужен топор.

С момента выявления шпиона в рядах заговорщиков прошло несколько дней, теперь они передавали через двойного агента только ту информацию, которая была на руку гномам. В это время Хакс продолжал принимать поставки снаряжения и провизии от людей, пряча всё это в самых дальних и заброшенных шахтах, куда не могли добраться эльфы. Помимо этого, Хакс занимался тренировкой штурмовых отрядов, и это занимало немало времени. Поэтому ему приходилось спать по 3 – 4 часа в день на постоянной основе, а иногда и не спать вовсе, но он знал, что, кроме него, это некому поручить, а, следовательно, он должен продолжать.

Хотя сам Хакс использовал клинки, он обладал и навыками владения боевым топором, поэтому тренировки проходили бодро и познавательно. После поимки шпиона Хакс стал ещё более подозрительным и осторожным, каждый раз выбирая для тренировок новое место. В обычной жизни он продолжил избегать людных компаний и стал более замкнутым, чем был ранее, поскольку теперь ему везде виделись предатели. Но некоторых публичных мероприятий избежать было нельзя, например, казней. Очередное повешение на площади заставило гномов покинуть свои дома и собраться на подземной площади. Трое гномов находились на эшафоте, их глаза были завязаны, а на шеи была накинута верёвка. Тех гномов, которые не желали смотреть на казнь своих собратьев, вытаскивали из домов насильно с помощью дубинок и кулаков. Когда все гномы были собраны, эльф зачитал приказ, в котором говорилось о том, что гномы, приговорённые к эшафоту, были уличены в раздаче листовок, призывавшим к свержению эльфийской власти в шахтах. Хакс прекрасно знал, что эти листовки были написаны Зариксом, но сделать сейчас они ничего не могли, им оставалось только беспомощно наблюдать за тем, как их собратьев повесят перед всеми гномами. Хакс стоял в первых рядах, поискав глазами Зарикса, он увидел его недалеко от себя, он был хладнокровен, но его взгляд выражал всю ненависть и отвращение к происходящему.