Михаил Морозовский – Задание на лето. Книга вторая (страница 12)
– И надо же, обоих стариков звали-то одинаково! Раньше он об этом и не подумал.
После этой мысли он вышел из комнаты, тихо спустился по ступенькам на бетонные плиты, что лежали перед входом на кухню, и долго бродил по даче, пока за теми берёзами, что у горохового поля, не начал алеть закат…
БОРОВОЕ
глава 6
Чернота ночи постепенно начала сменяться серостью. Послышались ещё неуверенные одинокие голоса просыпающихся птиц, пока их совсем немного, но с каждой минутой всё больше и больше, и вот уже можно услышать целый ансамбль, который в самом скором времени должен превратиться в весёлый лесной хор.
Восход алеет и разгоняет утренние сумерки – светает! За гороховым полем появляется краешек солнца и медленно-медленно растёт.
1
Михаил, наблюдая эту картинку, и не заметил, как по металлической лестнице со второго этажа панельного корпуса кухни спустилась тётя Таня, подошла к столику со скамейками на краю берёзовой рощицы и присела рядом:
– Миша, так ты что ж, спать не ложился или встал так рано?
– Доброе утро, тётя Таня! – улыбнулся Михаил.
– Понятно… Доброе… А что так? – смотрит на восход солнца тётя Таня. – Восход встречаешь?
– Тётя Таня, мне в Боровое надо!
– Так иди, раз надо, вот позавтракаешь и иди. Ты ж теперь не отдыхающий – сотрудник, сам волен в своём свободном времени.
– Так дети же сегодня приезжают?
– И что? Пока выгрузятся, расселятся, то да сё, – разводит руками тётя Таня. – Твоя работа не раньше завтрашнего дня начнётся и то, если всё нормально будет, а то и через два дня. Пойдём завтракать, – она поднимается со скамейки и направляется в сторону кухни.
Повеселевший Михаил идёт следом.
Ночь размышлений ничего не дала, а уж с восходом солнца ему и пришла эта простая мысль, что надо срочно сходить в Боровое, отыскать церковь, батюшку, поговорить с ним, коль удастся, а уж там и размышлять над тем, как ему дальше быть и с землянкой, и с иконами. Если дело затянется, то землянку надо как-то укрепить и чуток подшаманить. А если…
Что-то в лучшее ему пока не очень верилось, уж больно нелестный был отзыв деда о батюшке, как такому довериться?
– Бориска, так его наши меж собой в миру кличут, а уж как его звали по церковному-то и не помню, – сказал ему утром дед, когда они прощались у двери. – Ну, ты работай там, обо мне не думай. Продукты есть, квартиру ты помыл, а уж до отца три дня осталось – продержусь.
Деду явно стало получше, и вчера он выходил на костылях посидеть на лавочке возле подъезда. Михаил сначала хотел помочь ему спуститься, но тот твёрдо сказал:
– Сам, сам, ты меня перед бабами-то не срами.
Сам вышел, сам сел и долго улыбался прохожим…
– Ты иди, иди, знаю, хотел друзей проведать, так беги! Я тут чуток посижу, с бабами покалякаю, а уж к обеду поднимусь.
– Сам поднимешься? – спрашивает Михаил, вглядываясь в ожившее лицо деда.
– Сам не поднимусь, кто-нибудь да поможет, ступай с Богом. Нечего тебе у деда под боком дни просиживать, не молодое это дело…
В дверном проёме подъезда показалась соседка деда (Михаил не запомнил, как её зовут, у него вообще память на имена и даты была плохая).
– Ой, Вера! Ты глянь – Сеня во двор вышел! – она развернулась и, кряхтя, начала подниматься по ступенькам, а уж через пару минут спускалась вместе со своей сестрою.
Михаил успокоился за деда и направился к остановке автобуса. Если ему удастся, то он сегодня увидится со своей первой учительницей Марией Измаиловной и друзьями-одноклассниками из 182 школы, что на Затулинке. А уж завтра и на дачи…
2
– Ну, Бориска, так Бориска, – подумал Михаил, выходя утром на грунтовую, петляющую меж берёзовых околков дорогу, ведущую к Боровому.
Дорога ещё была плохо наезжена, местами распадалась на кучу объездов-времянок, и почти везде виднелись ещё непросохшие лужи, а местами была откровенная грязь, но зато пыли абсолютно не было.
Их дачи въезжали в этом году первые, и потому репродукторы остальных дач и пионерских лагерей, цепью расположенных вдоль правой стороны дороги до самого Борового и примыкающие одной стороной плотно друг к другу, выглядели пока сиротливо – почти никакого движения… Тишина.
Дорога не близкая, на попутку рассчитывать пока не приходится, зато на ходу легко думается и вспоминается.
Он перебирает последние события и останавливается на двух предпоследних днях, проведённых им в Новосибирске —тогда ему пришлось отложить встречу со своими одноклассниками на один день.
Утром, приготовив чай с бутербродами, он спросил деда:
– Дед, а купаешься ты как?
– Да как получится, – уклончиво ответит тот.
Михаил осмотрел ванну, несколько очищенную им вчера и всё, что в ней находилось: старенькая однокорпусная цилиндрическая «Сибирь» с ручным отжимом белья, шаткая, видавшие виды маленькая табуреточка, почти полностью облезшая, в мыльных подтёках, кусок хозяйственного мыла, початая пачка стирального порошка, мочалка, стаканчик с зубной щёткой, баночка с зубным порошком, редкий деревянный гребень, безопасная бритва и уже вскрытая пачка с безопасными лезвиями «Восток». Ещё несколько мелочей, которые к ванной имели весьма натянутое отношение.
– М-да… Видимо, на этой табуреточке и моется, когда залезть удаётся, – подумал Михаил.
Собрался и тихо ушёл в магазин. Купил белой краски, банное мыло, зубную щётку, пару тюбиков зубной пасты, шампунь, немного гвоздей, шурупов, пластиковых вставок под шурупы, длинную мочалку со столь же длинными ручками-лямками. А вот длинную, деревянную ручку пришлось поискать. Когда всё это было собрано – задумался, а где взять деревяшки? Магазина, торгующего стройматериалами из дерева он не знал, а узнав у прохожих, где тот находится, понял, что это очень далеко.
– Ну вот, деньги потратил, а из чего делать и не подумал, – размышлял он на обратном пути.
И всё же случай в этот день был на стороне Михаила – уже рядом с домом деда, недалеко от большой помойки, что спряталась между двумя пятиэтажками, Михаил увидел выкинутый старый диван…
– О! Вот здесь деревом и разживёмся, – повеселел Михаил и оставшийся путь не шёл, а бежал.
Через час диван был нещадно бит и расколочен на бруски и досточки, все необходимые части Михаил связал бельевой верёвкой и взвалил на спину.
Ещё пара часов работы и сидушка с упорами на края ванны была готова.
– Чё получается-то? – заглянул дед в проём двери.
– А то и получается, что сегодня купаться будем! – улыбается Михаил. – Пройди сюда, покажи, где тебе ручку прикрепить, чтобы удобно было в ванну залазить.
– А не зря затеял-то? А как съезжать? – спрашивает дед, но проходит и примеряется, где же ему будет удобней взяться. – Вот сюда крепи, как раз будет…
– А съезжать будете, просто заберёте и на новом месте точно пригодится, – улыбается Михаил, пробивая старым сверлом дырку под пластиковый дюбель, после чего быстро прикручивает длинную деревянную ручку.
– Вот сейчас покрасим сидушку в белый цвет и вечером можно будет купаться! – улыбается Михаил своей работе.
– Так не высохнет? – говорит дед.
– А я нитру купил – два часа и сухо! – поясняет Михаил.
– Банка-то больно большая! – дед кивает головой на большую банку нитрокраски.
– Остатки на окно на кухне пойдут, оно совсем облезшее, – говорит Михаил.
– Нитра-то завоняет всё! – говорит уже выходящий из ванной комнаты дед.
– А мы дверки сначала прикроем, а окна откроем, через пару часов и порядок будет! —улыбается Михаил.
Вечером дед разделся, без его помощи залез в ванну и сел на массивную широкую сидушку, что легла упорами на края ванны, а само сидение находилось ближе к воде.
Пока дед залазил, Михаил несколько раз пытался ему помочь, но всякий раз дед одёргивал его:
– Сам, сам, не маленький. А как тебя не будет рядом…
Сильные руки кузнеца делали своё дело, компенсируя слабость дрожащих ног, и Михаил убедился – дед ещё ничего – сам справится!
3
Михаил за размышлениями и не заметил, как дошёл до Борового. Вот и развилка дорог: та, что прямо – отделяет Боровое от летних военных лагерей, та, что налево – идёт в обход села к старому Новосибирскому тракту. Есть ещё малоприметная тропинка вдоль околицы, вот по ней-то Михаил и пошёл быстрым шагом.
Первый дом с краю третий улицы – дом Сергея.
Ворота новые, тропинка к входу малоприметная. Михаил заволновался – что-то здесь не так.
Постучался. Нет ответа, постучался ещё раз. Молчок.
– Ты ково ищещ-то? – спросил его голос из-за спины.