Михаил Морозов – Приговор приведен в исполнение... (страница 26)

...Оркестр бравурно наигрывал «Кэк уок», когда в ресторане появились двое. Один постарше, за пятьдесят уже, другой — приближающийся к пятидесяти. Оба в темных вечерних костюмах, высокие, с залысинами на лбу. Помладше носил массивные роговые очки. Лица у них были моложавые, с румянцем. Они походили на братьев.

Завидев их, Гефнер сорвался с места. Но не побежал. Бежать навстречу неприлично. И стремительно идти не резон. Надо подойти так, чтобы было всем и вся понятно: хозяин ресторана человек с чувством собственного достоинства, но, вместе с тем, глубоко уважает и ценит пришедших. И он их действительно весьма ценил и уважал — генерального консула САСШ Роджера Тредуэлла и главу английской военно-дипломатической миссии Джорджа Маккартнея (тот, что помоложе и в очках). Рослые, светловолосые, спортивного вида, они сразу же привлекли внимание зала.

С достоинством поприветствовав гостей, ресторатор лично проводил их в отдельный кабинет. По дороге повел лишь бровью, и сразу же бросились к гостям мэтрдотель, официанты, «соммелье» — дегустатор вин...

Наконец выбор яств был сделан. Светловолосые, моложавые на вид «братья» отдали должное кулинарному искусству гефнеровского шеф-повара. Вкушали не спеша, смакуя каждый кусочек нежного мяса, каждую ложку несравненной стерляжьей ухи «кольчиком», каждый глоток вина. Чревоугодничали почти в полном молчании, перебрасываясь изредка самыми незначительными фразами: «Прекрасный кавьяр, сэр Джордж, не так ли?» — «Йес, сэр», — флегматично ответствовал Маккартней.

Наконец подали и кофе. «Друзья-враги» или (что одно и то же) «враги-друзья» приступили к беседе.

— Что бы там большевики ни доказывали, — начал американец, — но все же частная инициатива, предприимчивость великое благо. Подумать только! Для того чтобы мы с вами смогли насладиться кавьяром, бочонок с божественной зернистой икоркой умудрились переправить через линию фронта! И вообще... Полное изобилие.

— Йес, — вяло откликнулся англичанин, попыхивая сигарой.

— А большевистские лидеры — я собственными глазами видел! — получают на день жалкий ломоть черного хлеба и это... как ее... уоблу!

— Я тоже это видел, — отозвался англичанин. — Был на приеме у чрезвычайного уполномоченного, направленного сюда самим Лениным...

— О! Петр Кобозев?

— Да. Он вместе с мистером Солькиным занимает пост председателя ТуркЦИКа. Что за странный альянс?.. Могли бы вы представить себе в Америке двух президентов разом?

— Хм... — американец улыбнулся. — А вы двух королей на одном британском престоле?

— Нонсенс!.. — Англичанин, кажется, стал оттаивать. — В истории Великобритании были случаи, когда на престоле оказывался психически больной король. Но у нас не было и в мыслях сажать рядом с ним второго, запасного короля.

— В Англии в таких случаях назначали регентов.

— Российская империя — империя диких. Будь то русский монархист или русский большевик, — все они в душе скифы и чингисханы. Об инородцах и говорить не приходится — на стадии варварства.

— Вы правы, сэр, — кивнул американец и тут же подпустил ядовитейшую шпильку: — Очень хорошо сказал великий английский поэт лорд Байрон: «Вся история России будто написана рукой палача».

— Да, сэр, — невозмутимо кивнул англичанин, хотя ему было отлично известно, что именно так беспощадно отозвался Байрон об истории Англии. — Я очень сожалею, что пребываю в этих богом забытых местах.

— Зачем же вы решились отправиться в столь долгий и утомительный путь? — безмятежно спросил американец. Разговор вроде бы принимал нужный оборот.

— Мой старый недуг — ревматизм. Врачи рекомендовали солнце. В Туркестане его много. Щедрое солнце.

— В Туркестане всего много: и солнца, и хлопка, нефти, фруктов...

— Фруктов? — Джордж Маккартней удивленно вздернул брови. — Неужели ваша «Юнайтед Фрут Компани» не может удовольствоваться фруктами Южной Америки и тихоокеанских земель?

— Откуда мне, маленькому дипломату, знать? Я человек, если говорить честно, случайный в дипломатических сферах.

— Я тоже, — заметил англичанин.

На этот раз оба сказали чистую правду — они были людьми не случайными в американской и английской разведках.

«Друзья-враги» некоторое время молча пускали кольца дыма, попивали крохотными глоточками кофе. Наконец Маккартней поинтересовался у своего американского коллеги:

— А какое несчастье, смею спросить, заставило вас, сэр, совершить столь длительное и опасное путешествие из северного городка Вологды? Если не ошибаюсь, с марта этого года дипломатический корпус, покинувший Петроград, обосновался именно в Вологде, в том числе и американский посол Фрэнсис?.. Простите, но я человек здесь новый, не располагаю обширной информацией.

— Да, я слышал, что до Ташкента вы лечили ревматизм в Кашгаре.

Джордж Маккартней улыбнулся, снял очки, протер замшей. Ему все больше становился по душе Тредуэлл. Не лишен юмора, умен, язвителен — для американца это не так уж плохо.

— Ах, мой дорогой коллега! — сдержанно воскликнул англичанин. — Нам бы с вами вместе, сообща лечить наши недуги. Вы хотя и обошли молчанием мой вопрос, однако я догадываюсь, что и у вас нечто вроде ревматизма.

— О’кей! — не сдержался от радости Тредуэлл. — Я только об этом и мечтаю. Когда нет здоровья, тогда и дела не ладятся. А нам с вами надо столько сделать!.. Прежде всего помочь — морально, материально — лучшим людям России.

— Англия всегда помогала людям и даже целым государствам, попавшим в беду.

— Не скажете ли вы, сэр Джордж, каково здоровье генерала Кондратовича? — американец задал вопрос и замер, как сеттер в «стойке», обнаружив перепела. От ответа его английского «коллеги» зависело многое.

— Генерал Кондратович?.. А кто это такой — генерал Кондратович?

— Разве вы его не знаете? — с некоторой досадой молвил американец. Он отлично знал о контактах английской миссии с Туркестанской военной организацией. Значит, контакты эти настолько тесны, что английский лис не желает подпускать к ТВО своих американских «врагов-друзей». — Говорят, генерал Кондратович, — продолжал американский лис, — заключил с некоей державой тайный договор, обещая, по свершении некоторых предположений, отдать этот край, где столь успешно лечится ревматизм, — обещал отдать Туркестан под протекторат той самой некоей державы сроком на пятьдесят пять лет.

— Это любопытно, — флегматично ответствовал англичанин. — И генерал... Кондратович, вы сказали?.. Хм... В Лондоне отнесутся к моему сообщению с величайшим вниманием, я надеюсь. Благодарю вас, коллега.

В душе же Маккартнея бушевала буря. Величайшая тайна — контакты английской миссии с ТВО, — огромные денежные и материальные затраты!.. И все это перестало быть тайной!.. Годдемн. Проклятье!.. Совершенно очевидно, что американские торгаши нахально захватывают место за столом с «туркестанским пирогом».

Внешне же ничем не выдал волнения. Но не удержался, молвил невинным тоном:

— Благодарен вам хотя бы за заочное знакомство с генералом Кондратовичем.

Вот в такой-то милой манере и продолжали беседу «друзья-враги» или (что одно и то же) «враги-друзья».

Собственно, можно уже было и завершить «дружескую беседу». Но не позволял этикет. Они говорили о разных пустых вещах. Но если бы было можно проявить их мысли, диалог получился бы совершенно иным.

Маккартней. С какой целью, сэр, ваш разведчик Генрих Годшмит-Норден, находящийся в Намангане, направляет военные усилия местных басмачей?

Роджер Тредуэлл. А с какой целью вы, коллега, финансируете подпольную военную организацию генерала Кондратовича?

Маккартней. Английские интересы в Туркестане традиционны. Еще с 1898 года среднеазиатское нефтепромышленное и торговое общество «Санто» финансировалось из Лондона. С Англией же связано было нефте- и горнопромышленное общество «Чимион». В 1909 году нефтяные компании Герберта Гувера и Уркварта приобрели Майлисайское месторождение нефти. В эту фирму под невинным названием «Ферганское нефтепромышленное общество» влилось «Памирское золотопромышленное общество» ферганского дельца и инициатора создания Туркестанской военной организации инженера Назарова. Можно привести еще массу примеров, свидетельствующих об английских интересах в Туркестане. У нас, сэр, старинные связи с этим краем, благотворно лечащим, как вы остроумно заметили, мой застарелый ревматизм. Но вы-то что здесь делаете, коллега?

Тредуэлл. Еще в 1912 году в Андижане поселился американец Вильям Май. Он стал членом «Туркестанского торгово-промышленного общества Ферганы», наладил деловые контакты с Северной Америкой. Банк Герберта Гувера имел тесные связи с Русско-Азиатским банком: кредитовал местных предпринимателей, скупщиков хлопка, обладал акциями на железнодорожное строительство.

Маккартней. Наши интересы в Туркестане совпадают. Мы действительно с вами друзья и враги, враги и друзья.

Тредуэлл. Однако стараемся действовать самостоятельно, ибо, как сказано еще в глубокой древности: «Друга иметь хорошо. Плохо делить с другом добычу!» Ха-ха-ха.

...Дипломаты продолжали пустяковую беседу: о погоде, о причудах большевиков, не желающих воспользоваться правами и преимуществами, которые обеспечивают им высокие государственные должности, о странном посланнике самого Ленина — Кобозеве, питающемся «уоблой»...