Михаил Мишин – Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 27. Михаил Мишин (страница 96)
«Диоген — наивный материалист, — заявил лектор. — Жутко был наивный».
Потом еще сказал: «Кратенько вам об Аристотеле». Об Аристотеле! Кратенько!! Ну?!
* * *
В девичестве звалась Александра Коробочка.
Вышла замуж, стала Александра Ящик.
* * *
Плывет посудина, плывет старая. Трещат переборки, стонут снасти. Качается на мачте мутный фонарь Свищет со всех сторон серый ветер. Ракушки облепили борта, краска облезла. Пьяный капитан материт пьяную команду. Пассажиров в трюме тошнит.
Завидя это дикое корыто, морские жители в ужасе молотят плавниками, бьют ластами и несутся прочь, прочь, прочь! — в теплые моря, к зеленой волне, к большим белым пароходам, где играет музыка, где радуется шампанское, где хохочут загорелые женщины…
* * *
«Выдающий трудящий».
* * *
Страна вечнозеленого загробья.
Царство прошло-будущего, где настоящего нет.
* * *
Да, Солнце имеет темные пятна. Но на твоем фоне они бы ярко сверкали.
* * *
Жена посла Дании с супругом, жена посла Норвегии с супругом, жена посла…
* * *
Добро должно быть с кулаками.
Но не слишком тяжелыми, чтобы все-таки оставаться добром.
* * *
Старый конь борозды не испортит: силы не те.
* * *
Дети должны быть лучше отцов. Значит, отцы — лучше дедов.
Можно представить, какими мерзавцами будут считать нас правнуки!
* * *
Учился грамоте.
Каждый день выводил на бумаге: «П-р-и-к-а-з»…
* * *
Хорошо смеется тот, кто смеет..
* * *
Ностальгия из географической стала исторической. Не тоска по родине, из которой ушел в иное пространство, а по той, которая ушла в другое время…
* * *
«Вы не в церкви, вас не обманут!» — уверял мулла.
* * *
Если слепому без конца твердить о его слепоте, он оглохнет.
* * *
«Мы с вами разного пола ягоды!» «
* * *
Любовь зла. Может и не придти.
* * *
Особенная гордость наша: унижаться с высоко поднятой головой.
* * *
ИЗ ПРОДАЖНОЙ ПРЕССЫ XIX ВЕКА
Хвала
«Направляемое энергическим гением г-на Л-ва честное и усердное радение градоначальства московского преобразовало столь недавно еще мерзкий, грязный и враждебный всякому нравственному чувству проулок в благопроцветающую и гордую Тверскую улицу, которой пышное великолепие не только понуждает к зависти прочие улицы обеих столиц империи нашей, но и повергает в изрядную досаду надменные парыжи и лондоны».
Хула
«Следствием покровительства г-на Л-ва шайке начальствующих казнокрадов, лишь по несовершенству общества нашего не закованных еще в тюремные кандалы, имеет Белокаменная на месте главной улицы своей смрадную клоаку, где стон местного жителя, прозябающего средь миазмов и язв, сливается с брезгливым возгласом случайного петербуржца, не говоря уже о пораженном европейском госте, коему один только взгляд на Тверскую служит навек предупреждением против всего, что есть на свете русского».
* * *
«Нет бога, кроме аллаха!»
Тогда зачем так настаивать?
* * *
В газете — мерзость, в телевизоре — мерзость. За окном — мерзость и слякоть.
Ну и что, по-вашему, должно быть в душе?
* * *
Мудрость: «Не каждый коммунист — тупой, не каждый скрипач — еврей, не каждый балетный — голубой».
Верно и обратное.
* * *
«Вот что делает с нами непосильный труд!» — сказала обезьяна, глядя на человека.
* * *
Приплыли, ребята. При слове «споры» думаешь не о поисках истины, а о бациллах сибирской язвы.
* * *
Вернулся домой через двое суток, сунулся к зеркалу — отражение еще там.
* * *
Но если Платон мне друг, неужто истина дороже?