Михаил Мишин – Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 27. Михаил Мишин (страница 66)
Теперь даю формулу:
Эти три кирпича — базис. Остальное — все эти консерватории и спутники — надстройка, типа храма. Тут все как раньше. Храм — ударный объект пятилетки. Взяли встречный план — освятили досрочно. Во имя светлого небесного будущего. Кстати, где оно тут?
— Дети! А ну, не орать, а ну построились! «К борьбе за Божье дело будь готов! — Всегда готов!» В храм шагом — марш!
Вообще, когда строем, с культурой, конечно, проще. Не «здрасьте», а «здравия желаем». Не «извиняюсь», а «виноват». Но проблему третьего кирпича это не снимает. При каждой мишени голландца не поставишь. И строй тут не поможет.
Придется оттачивать глазомер поодиночке, до тех пор, пока вся страна не усвоит на практике формулу трех кирпичей, во что верю как истинный патриот отечественной культуры.
Доля России — женская доля.
Как житуха, девушки? Да где вы все? Ау!!
Хочешь найти женщину России — нажми кнопку.
Спортивная блондиночка, распахнув синие глаза, на фоне Арктики жует жевательную резинку «Дирол» без сахара с ксилитом, предохраняя свои зубы с утра до вечера. Слышь, Маруся, значит, и ты теперь в полном порядке и не будешь визжать как резаная под районной бормашиной.
Четко цокает каблучками светская львица. На ходу протыкает шину мужниного авто, затем кромсает ножницами его же сорочку. «Женщина, которая держит свои сбережения у нас, может позволить себе что угодно!» Ну, Маруся, давай, значит, и ты тоже проткни своему что-нибудь! Других сбережений у него нет.
Женская доля России — кино в ящике.
По первой программе — «Мэгги, не прячь пистолет в лифчике». По второй — «Джулия, твой виски отравлен». По третьей — «Хуанита, у дона Альберто от тебя снова будет ребенок». Судя по бормотанию телевизора, он стоит в иноземной психушке. Но нет, Маруся. Это твой дом, Россия.
Где женская доля трудна, как выбор.
Да при чем здесь эта Дума? Думскими выбирашками занимались только эти женщины России в кавычках— их на всю страну человек тридцать плюс Хакамада.
Женщины без кавычек придавлены проблемой подлинно драматического выбора — выбора прокладок. Выбор идет каждые пять минут по всем каналам, включая систему «Орбита», в присутствии всего мужского населения страны. Уже каждый старик, инвалид, алкоголик и либерал знает, что выбрать трудно, ибо прокладок до черта, и все — самые удобные в мире. Хочешь совет, Маруся? С учетом обстановки бери наши, камуфляжные…
Трудно тебе, Маруся.
«Бош» или «Сони», «Карден» или «Аристон». Это не то что «Зюганов или Жириновский». Те — только до следующих выборов, а «Индезит» прослужит долго. Но зато тех в урну ты кинула бесплатно.
Судя по ящику, самая главная проблема у баб России — выбрать, в каком именно ночном клубе расслабиться после дневной укладки шпал. Девки, мы где сегодня? Мы там, где «Мартини Бьянко»?
Там все не поместятся.
Где остальные? Судя по ящику, в очереди к доброй Марии в белом халате. «Мария, что делать?» «Спокойно, — говорит Мария с улыбкой леденящего душу сострадания. — Надо дать мальчику панадол — и у него больше никогда ничего не будет болеть…»
Дракула отдыхает. Он отдыхает, а добрая Мария уже всучила панадол старушке, у которой тоже все пройдет навсегда.
Женская доля России — тяжкое бремя красоты.
Деловито перебирают бледными ножками королевы и мисс. «Миски», как называют их циники. «Мисс Москва». «Мисс Тула». «Мисс Кривой Рог». Поедет в Анталию «мисс Очарование». «Мисс Грация» — на Кипр. «Мисс Обаяние» получит шубку и вернется в Тюмень. «Миски» желают стать моделями.
Хотят моделировать — делать Марусе жизнь с кого.
Ибо доля России — женская доля. Правда, на днях одна кричала, что где-то тут, вне ящика, есть какая-то другая жизнь и бродят какие-то другие женщины, у которых и доля какая-то другая. Достаточно, мол, выглянуть в окно…
Не дай Бог! Мы же не случайно окно на улицу заменили «окном в мир». В этом окошке вид веселее.
Вылезать за пределы ящика вообще есть преступная глупость — там же снег не убран, там тетка пьяная в подземном переходе батон продает, там в троллейбусе не пихаются топ-модели, там сельский клуб забит досками, и не слыхать воплей «Ваши аплодисменты!» и «Приз в студию!» Там, вне ящика, и впрямь можно наткнуться на неизвестные дорогим телезрителям существа, одни из которых, видимо, и есть женщины России, а другие, что еще страшнее, ее мужчины, о которых умолчим, чтобы не омрачать начало этого крысиного года… Нет-нет, там, вне ящика, какое-то все ненатуральное, придуманное.
А нам, девочки, правда нужна.
Мы же помним, доля России — женская доля. Так что хватит болтать! Нажимай скорее кнопку. Айда, девочки, смотреть про нашу настоящую жизнь.
Вы еще ничего не знаете, а мне тут такое сообщили! Мне сообщили, что я — академик. Ну, образовалась такая Академия Сатиры, что ли, и Юмора.
И вот я там, значит, академик.
Я скажу, приободрился. Потому что сбылись мечты.
Как-то всегда хотелось. Белый халат, ермолка, домработница Дуся, слова типа «голубчик» и «мой юный друг». Такой академический академик, из кино пятидесятых. Сегодня-то академик — это плешивый тип в мятом костюме, который всю жизнь просидел в секретном бункере, изобрел дико секретную гадость и получил за нее премию — настолько секретную, что сам о ней не знает.
Но неважно — какой академик. Все равно звучит. Действительный член. Член-корреспондент. Лучше всего почетный член: тут чем меньше потенция, тем выше почести. Правда, ходит слух, что среди академиков тоже есть жулики. Хотелось бы верить, но, скорее всего, врут.
Потому что в стране уже установился такой уровень вранья, что самые честные здесь теперь — это астрологи. У них, по крайней мере, логика. «Луна вошла в неблагоприятную фазу, так что пенсионерам в среду не следует рассчитывать на кефир». Проверить невозможно, оспорить невозможно. Луна, действительно, вошла, и кефира — нет… А что голова трещит — все претензии к Меркурию. Тебя же вчера ясно предупредили: «Меркурий вот-вот упрется в Козерога», а ты опять напился как свинья.
Да, астрологические академики — самые надежные. К тому же, в отличие от прочих, они изящно излагают. «Россия три года будет лететь над пропастью, но затем Юпитер сместится, и мы приземлимся на мягкое место и возродим духовность».
Верю! Тем более прогноз подтверждают иностранцы, что для местных академиков — главное.
— Ваши соображения о ситуации в России, сэр?
— О! Россия — большое будущее, но, конечно, очень большие ресурсы, но, конечно, очень сердечные люди, но, конечно, в моей гостинице «пять звезд» очень воруют.
Смешные, слушай! Его поселишь в номере с удобствами, скажешь, что это у нас такие «пять звезд», — верит. Никак не врубятся, что у нас в стране один настоящий отель «пять звезд» — это Кремль. Где, кстати, у постояльцев не воруют. Скорее наоборот.
…А вот астрологи — молодцы. Настоящие академики. Шапочка, кисточка, а главное, все время какое-то разнообразие, интересно следить.
«У Близнецов с утра возможны выгодные сделки».
«Рыб и Скорпионов ожидает неприятный секс от двух до пяти».
То есть радует, что возможны варианты. Потому что остальные-то бубнят одно и то же. Все статьи, передачи и выступления начинаются фразой: «В то трудное время, в которое мы живем…» О чем бы ни говорили. О коксовой батарее — «В это трудное время…», о конкурсе скрипачей — «В это сложное время…», о пользе презервативов — «В это мрачное время…»
Можно подумать, у них будет другое время. И другая жизнь. Заявляю как академик: не будет!
Ни времени другого не будет, ни места.
Ни друзей поумней, ни врагов поблагородней. И женщин других не будет — более отвечающих нашим высоким запросам: чтоб готовила, получала в валюте и была развратной девственницей. И шуток поостроумнее не дождетесь, и шутников повеселее.
Да, эта звездная академия тоже может врать. Даже наверняка. Не врут только сами звезды. Но пока их честный свет дойдет сюда, мы уже уйдем отсюда, из созвездия под названием «Здесь и сейчас».
Ну, тускловатое; ну, не центр галактики. Но — наше. До тебя его не было, после — не будет. Проникнись — и померцай остальным по-хорошему.
Ну хоть лично мне мигни разок.
В знак того, что не зря тут клокотала моя академическая мысль.
Уютно сидя в блиндаже,
уютно вытянувшись в окопе,
уютно укрывшись в воронке от снаряда,
уютно забежав за блок-пост,
уютно скрючившись в реанимации,
уютно опускаясь в братскую могилу,
и все вместе уютно устроившись у телевизора…
Освобождаем заложников!
Во главе с главным. Он, как узнал, дико огорчился. Генералов — на ковер. Как вас, говорит, понимать?., мать! Ну, те от ужаса потеют, потому что сами не знают, как их понимать. Особенно тот пограничник, он-то воображал, что граница — это между теми, кто внутри, и теми, кто снаружи, а оказалось, границы все теперь прямо тут, внутри… Он начал было: виноват, опозорен, в отставку… Тоже, цаца! Все опозорены, и ничего, а он… В отставку ему. Обойдесся!.. Кстати, у нас в доме между подъездами граница тоже открыта, и бомжи туда-сюда шастают и гадят… ну это к слову..
Короче, как главный им всем вставил, так они ему в секунду — план. Детальнейший — вплоть до дыма. Потому что в дыму легче работать снайперам. Их тридцать восемь ровно. И все следят за целью. Причем каждый — за своей! Цель, понимаешь, направо — и снайпер направо. То есть все до мелочей предусмотрели. Даже образовали штаб — по выборам. Правда, пока неизвестно — для выборов кого. Он пока не решил, он в феврале решит, как будет лучше для россиян, понимаешь. А штаб-то уже будет. Чтоб отслеживал. Дума, допустим, направо, и штаб направо. Но это в феврале. А в январе главная цель — спасти заложников. Причем главная цель — наказать террористов. Правда, тут этот помятый правозащитник опять выскочил, начал вякать, что двух главных не бывает, что одно всегда будет главнее другого… Примитив. В диалектике не сечет. В правовом государстве главное — неотвратимость наказания. Но параллельно неизбежность поощрения. Поэтому между залпами «Града» слышна пирушка победителей.