Михаил Михеев – Сочинский вариант (страница 5)

Я прошла на кухню, налила в кофейник горячей воды, насыпала кофе. Присела на табуретку.

Неожиданный приход Башкова заставлял меня заново пересмотреть свои удобные – уже ставшие привычными – представления о нем, как о простом жулике и возможном убийце. Его взволнованное признание казалось мне искренним. Я догадывалась, что в темной душе моего бухгалтера сейчас идет жестокая ревизия прожитого, переоценка ценностей, борьба между злом и готовностью ответить перед людьми за это зло. И как бы ни была мала и случайна причина, толкнувшая на такую ревизию, она заставила его совершить необычайный в его положении поступок – прийти ко мне.

Как я должна ответить на такое доверие?

Позволить ему уйти?

Я не имею права так поступить, раз взяла на себя определенные обязательства перед законом.

Я сидела понурившись и думала, что, наверное, я все-таки никудышный работник милиции, если не могу в такой ситуации выбрать для себя точную линию поведения.

Конечно, рано или поздно Башкова возьмут и без меня. Как загнанного хищника, прижмут рогатиной в углу и возьмут. И другой судьбы у него нет… И все же, если у него достало решимости прийти ко мне, можно думать, что ее хватит и на другой, более смелый поступок – прийти самому в милицию.

Явка с повинной…

Кофейник на плите зашипел и зафыркал, как бы возмущаясь тем, что я собираюсь пристроить слишком уж красивый конец к этой нелегкой, непростой и совсем некрасивой истории…

4

Когда я с чашкой кофе и вазочкой с овсяным печеньем вошла в комнату, то увидела, что Башков спит, положив голову на сложенные на столе руки.

Осторожно поставила чашку и вазочку на стол, взглянула на тумбочку. Старенький «Макаров» с протертыми до блеска гранями лежал на месте. Я присела на кровать, она скрипнула. Башков быстро вскинул голову, встревоженно повернулся.

– Пейте кофе, – сказала я.

– Уснул, извините. На вокзале пришлось спать, а там сон, сами понимаете, какой.

Он взял чашку обеими руками, выпил залпом. Вытер губы ладонью.

– Налить вам еще?

– Нет, спасибо большое.

– Как вы узнали, что я в больнице?

– Сказали тут… – уклонился он.

– Поди, Саввушкин?

Он усмехнулся.

– Саввушкин меня пуще чумного боится. Сам висит на ниточке. Да и другие тоже… А я хожу по городу, не прячусь. Будь что будет. В кустах отлеживаться не хочу… И вот странно мне, Евгения Сергеевна, что я на вас не в обиде. Вроде бы ненавидеть должен лютой ненавистью. Всю жизнь мою разрушили. Оставили одну тревогу.

– Избавьтесь от нее.

– Каким же путем?.. Самому в милицию прийти – это не по мне. Пусть ищут, пусть берут, такая у них служба, за это им зарплата идет. Когда меня с поезда сняли, я подумал: ладно, все! Смирился. И вдруг судьба подбрасывает шанс. Подумать, шофера и конвойного оглушило, а мне хоть бы что. Вот – повезло.

– И с деньгами повезло.

– Да, хорошо, что напомнили.

Он достал из кармана толстую пачку денег, отсчитал несколько десятирублевок, положил на стол.

– Что это? – не сразу сообразила я.

– А это я у конвоира позаимствовал, попутно. Надо же было как-то домой добираться, вот и взял, заимообразно. Когда вы полковнику Приходько обо мне рассказывать будете – деньги передайте. Пусть их конвоиру вернут.

– В благородство играете?

– Ах, Евгения Сергеевна… Ну, а если и играю, то чуть-чуть всего. Порядочным, конечно, через это я для вас не стану, но и простым карманником выглядеть тоже не хочу. Конвоир – работяга простой. У него, поди, семья, каждая копейка на счету. А у меня пока деньги есть… Деньги… ох уж эти деньги! Поздновато я им цену определил. Поверьте, если бы мог все государству вернуть…

– Всего не вернете.

– Верно, не верну. Потратился.

– Я говорю не про деньги.

Я хотела возобновить разговор о Бессоновой; даже если поверить Башкову, что он в ее смерти не виноват, – здесь я, честно говоря, все еще сомневалась, – то в том, что она, совсем еще молодая девчонка, стала воровкой, есть и его доля вины. Я бы завела беседу об этом, но тут не ко времени звякнул телефонный звонок.

Башков напряженно выпрямился, вопросительно и тревожно взглянул на меня.

– Это телефон, – сказала я. – Чего вы забеспокоились, вы же у меня в гостях. Извините, я подойду. Некому вроде бы, двенадцатый час уже.

Я вышла в прихожую, оставив дверь открытой. Так и есть, кто-то звонил в гостиницу, а попал ко мне.

Я вернулась к своему гостю; он уже поднялся со стула.

– Пойду, Евгения Сергеевна. Засиделся.

Он поглядел на пистолет.

– Оставьте его здесь, – сказала я мягко. – Не нужен он вам, поверьте…

Ничего не ответив, он не спеша взял пистолет с тумбочки. Подбросил его на ладони, как бы взвешивая, задумчиво глядя перед собой на темное окно. Потом положил пистолет обратно на тумбочку.

– И то правда. Все карманы им порвал…

Он повернулся ко мне, чинно, одной головой поклонился и вышел. Натянул в прихожей пальто. Долго застегивал пуговицы. Взял шляпу.

– Евгения Сергеевна, как я понимаю, вам нужно будет полковнику позвонить, когда я уйду?

Я промолчала.

– Конечно, нужно… Так разрешите, я сам ему позвоню. Только не отсюда, а вот выйду и с автомата позвоню.

– Зачем это вам?

– Избавлю вас от лишних объяснений. Я обязательно позвоню. Вы мне верите?

– В данном случае – да.

– В данном случае?.. Ну и на том спасибо. И за гостеприимство ваше тоже спасибо. За кофе. Отличный вы варите кофе, Евгения Сергеевна.

Уверенно и сразу открыл замок, распахнул дверь и вышел не оглядываясь. Я слышала его шаги, как он спускался по лестнице, услыхала, как хлопнула дверь подъезда. Подумала, что если сейчас сама позвоню в наше железнодорожное отделение, то через какие-то пять минут дежурная «оперативка» будет возле нашего дома… Я пошла на кухню, выключила свет, поглядела в окно и увидела темную фигуру, которая завернула за угол, где стояла будка телефона-автомата.

На черные оконные стекла вместе с капельками дождя ложились белые пухлые снежинки. Какую-то секунду они ярко поблескивали в отраженном свете электрической лампочки, горевшей в передней, потом тут же таяли, а на их место ложились новые, такие же белые и пушистые, и тоже таяли, превращаясь в мутные капельки…

Позвонил полковник Приходько.

– Евгения Сергеевна?… Фу, а я напугался тут, признаться. Дежурный мне передал. Бухгалтер Башков вас навестил?

– Был, товарищ полковник.

– Ну и что?

– Поговорили.

– Он вам не угрожал?

– Что вы, наоборот. Пистолет мне оставил.

Полковник только хмыкнул в ответ, я не разобрала – сердито или весело.

– Я собирался «оперативку» в ваш район послать.

– Поздно, по-моему.

– А почему раньше не позвонили?