Михаил Михеев – Рейдер (страница 37)

В пространстве, которое Россия намерена была объявить (а может, уже объявила) своим, было на редкость беспокойно. Четыре американских тяжелых крейсера, десяток легких и два эскортных авианосца, держащихся чуть сзади, по сложной, постоянно меняющейся траектории крутились вокруг местной Земли, однако к решительным действиям по высадке десанта или хотя бы по сближению с планетой не приступали. Причина их неуверенности была здесь же — четыре русских корабля на орбите. Конечно, в обычных условиях четырехкратный численный перевес был бы вполне достаточен для атаки, но один из кораблей русской патрульной эскадры был линкором, причем линкором первоклассным. Тип «Минск», как навскидку определил Виктор. Эти корабли были новинкой — головной корабль серии вступил в строй не больше полугода назад. Не исключено, что он и висел сейчас на высокой геостационарной орбите, позволяющей в любой момент запустить двигатели и начать маневрирование. Сунуться к планете сейчас — значит огрести плюх по полной программе. Конечно, атаку такого количества кораблей, особенно с учетом драккаров на авианосцах, имеющимися силами остановить практически невозможно, да и остальные русские корабли были, похоже, только легкими крейсерами, но в том, что русский линкор успеет завалить двоих-троих американцев, сомневаться не приходилось. Будь, на оборот, атакующей стороной русские, а обороняющейся — американцы, атака уже началась бы или, возможно, американцы запросили бы коридор для отступления и дернули домой со всей возможной прытью. Отступать при любой серьезной угрозе — это вполне в их стиле, однако сейчас они, похоже, ждали подкрепление. Увы, подкрепление опоздало, и свалившаяся им буквально на голову русская эскадра была для них, похоже, полной неожиданностью.

Как по команде американские корабли метнулись в разные стороны. Обычно в подобной ситуации никто никого не преследовал — всегда был риск, разделившись, вляпаться поодиночке, но, видимо, американцы успели изрядно достать своей каруселью патрульных, и те кинулись вдогонку. Эскадра Кошкина, разумеется, тут же включилась в погоню, оставив с транспортами обоих «Снегирей» — толку от них в бою, конечно, не то чтобы мало, но вот броня у них была — одно название, и риск получить в бою серьезные повреждения в данном случае заметно превышал выгоды. А вот «Ганимед» в бой пошел на всех парах — Виктору очень хотелось воспользоваться случаем и поднатаскать экипаж, в первую очередь молодых, в бою. Совместный бой — он, знаете ли, сплачивает, в реально воевавшем подразделении сразу выстраивается иерархия и снимаются многие внутренние конфликты.

Преследователи, как и преследуемые, сразу разделились, но, поскольку численно русские все же уступали американцам, то кто-то наверняка ушел, а кому-то и не повезло. Вот такие невезучие попались и Виктору, причем сразу двое. Два легких крейсера — не противники ТАКРу, даже когда он не задействует драккары. Ну да задействовать сейчас Виктору было и нечего — единственная имеющаяся у него на борту машина, приспособленная к космическому бою, вряд ли имела шансы продержаться под сосредоточенным огнем двух крейсеров хотя бы минуту. Увы, авиагруппа была заточена на планетарные, а не на космические операции, поэтому приходилось рассчитывать на артиллерию и ракеты. Впрочем, этого было более чем достаточно.

Американцы, видимо, тоже понимали, что, как только «Ганимед» выйдет на дистанцию эффективного залпа главного калибра, им останется только молиться о быстрой смерти, чтобы погибнуть в бою, а не медленно задыхаться в скафандрах среди обломков кораблей, поэтому их курс был предсказуем и вполне логичен — в пояс астероидов, по наикратчайшей траектории. Там их маневренность давала неплохие шансы скрыться от могучего, но слишком массивного ТАКРа, а при удаче и ему самому бока намять. Однако слишком разгоняться здесь, внутри системы, им было едва ли не опаснее, чем вступать в схватку, — слишком много метеоров, которые на большой скорости в лучшем случае просто прошьют слабобронированные корпуса насквозь, в худшем — разнесут корабль в клочья. В этом смысле «Ганимед», прикрытый тяжелой броней и несущий мощную зенитную артиллерию, способную уничтожить крупные метеоры на большой дистанции, имел явное преимущество и довольно быстро настигал беглецов. Пытаясь его задержать, американцы выпустили торпеды, но только без толку истратили боезапас — готовому к бою тяжелому крейсеру сбить торпеды, идущие с большой дистанции, не составляло труда. Скорее это тренировка для артиллеристов, не более.

Как только чуть отставший американский крейсер оказался в зоне поражения, Виктор приказал открыть огонь. Ему беречь боезапас смысла не было — главный калибр «Ганимеда» лупил антиматерией, которая генерировалась в момент залпа, и, следовательно, боезапас зависел только от энергетических ресурсов корабля. А уж эти ресурсы были, если честно, даже запредельными. Новенький реактор был куда мощнее, чем требовалось, — видать, «на вырост» такой поставили, чтобы при следующей модернизации не менять. Поэтому носовые орудия ТАКРа открыли плотный огонь, надеясь если не попасть (на такой дистанции это было затруднительно), то хотя бы сбить американца с курса. Однако новичкам везет, и уже после второго залпа командовавший носовыми батареями мальчишка с лейтенантскими погонами, радостно улыбаясь, со всем энтузиазмом, характерным для семнадцатилетнего стажера, доложил, что цель поражена. Виктор в первый момент даже не поверил, для парня это был первый бой, и он мог принять желаемое за действительное, однако первый же взгляд на экран обзора убедил его в обратном — американский крейсер, кажется, типа «Блэкстар», хотя на такой дистанции можно и ошибиться, явно был не в лучшем состоянии. Его двигатели еще работали, но управлять кораблем, похоже, было некому — в носовой части крейсера четко различалась дыра, окутанная медленно рассеивающимся и превращающимся в жиденький хвост, наподобие кометного, облаком из ледяных кристаллов. Поманипулировав с настройкой и увеличив разрешение до предела, Виктор смог оценить масштабы повреждений. Удар антиматерии явно лишь зацепил американца, но этого «лишь» хватило, чтобы просто срубить кусок обшивки, оставив на ее месте дыру величиной с ворота, а заодно оплавив всю носовую часть крейсера и выведя из строя системы управления и наведения. Конечно, если находившиеся в рубке были в скафандрах, у них оставался шанс уцелеть, но шанс был какой-то хлипкий, несерьезный.

«Ганимед» чуть отклонился — Виктор хотел, не сильно приближаясь к отчаянно и бестолково плюющемуся огнем американцу (даже без прицелов сдуру и попасть могут), задействовать бортовые орудия. Можно было, конечно, добить крейсер и из носовых орудий, хватило бы и одного удачного залпа, но Виктор хотел, чтобы потренировались и другие артиллеристы. Когда еще снова выпадет такая вот обстановка, приближенная к боевой?

Однако, едва крейсер окончательно утвердился в прицеле, раздался предостерегающий возглас старпома. Сорокалетний капитан-лейтенант, участвовавший не в одной стычке, обладал опытом таких боев и, пока капитан увлеченно тренировал артиллеристов, не забывал поглядывать по сторонам и оценивать обстановку. Ничего удивительного, что именно он заметил опасность и предупредил о ней своего молодого и слишком увлекающегося командира, а дальше настал уже черед Виктора принимать решение. Хотя именно решения он умел принимать мгновенно — сказывалась большая практика.

Оказалось, что второй крейсер, вместо того чтобы воспользоваться лишними секундами, которые давал ему маневр «Ганимеда», и попытаться разорвать дистанцию (это его все равно вряд ли спасло бы, но все же давало хоть какой-то шанс или как минимум несколько секунд жизни), резко сбросил скорость и начал разворот. Похоже, что их командир, в отличие от большинства американцев, готов был погибнуть, но не бросить товарища. Да, редкое для американцев качество, и оно внушало уважение.

Окинув взглядом изящный остроносый силуэт, который четко совершил маневр разворота и лег на курс перехвата, Виктор скомандовал открыть заградительный огонь. Как и предполагалось, американец легко уклонился от залпов с дальней дистанции, и его маневр был вполне предсказуем — отвернуть туда, где плотность огня минимальная. А еще секунду спустя прямо перед ним взорвалась ракета с хитрой-хитрой начинкой. По сути, это был достойный наследник электронной бомбы — оружие, вызывающее нарушение, иногда фатальное, в работе любого электронного устройства. То же произошло и здесь — американский крейсер явно был защищен от такого рода ударов, но копье всегда может пробить щит, хватило бы силы удара. Здесь были задействованы мощности, которые для американского корабля были явно запредельны, и в результате удар минут на пять парализовал крейсер. Пять минут — слишком большой срок в космическом бою. За это время ТАКР ловким маневром лег на параллельный с американцами курс, уравнял скорости и навел орудия в упор.

Конечно, велик был соблазн взять американца на абордаж — команды кораблей всего мира просыпались в холодном поту при одной мысли о рукопашной схватке с русскими, и будь у Виктора опытный экипаж, он так бы и поступил, однако у него была молодежь, и, даже с учетом непревзойденных русских боевых скафандров, успех схватки был весьма сомнителен. Поэтому он просто навел орудия и, как только крейсер начал подавать признаки жизни, предложил американцам сдаться. В такой ситуации воистину царское предложение. Особенно с учетом того, что второй американец, или, точнее, американский недобиток, похоже, решил лечь в дрейф — его маршевые двигатели разом перестали работать, зато маневровые были переведены в режим торможения. Это было в принципе вполне адекватным решением, до пояса астероидов оставалось слишком малое расстояние, чтобы попытаться на неисправном крейсере его обогнуть, а лезть в него с поврежденной системой управления и искореженными радарами являлось лишь особо извращенной формой самоубийства.