Михаил Михеев – Герой чужой войны (страница 33)

Имперская медицина оказалась на высоте, и парень не только выжил, но и не стал инвалидом, однако с флота пришлось уйти. Как сказали врачи, еще одно серьезное облучение – и конец, даже чудо не спасет. Учитывая, что для механиков риск словить дозу всегда был велик, путь в летный состав для Рихарда оказался закрыт наглухо, а при штабе он, ненавидя бумажки, служить не захотел.

Однако в отставке молодой старлей с боевой наградой и отменными характеристиками просидел недолго. Всего через полгода он уже примерял новые погоны, и звездочек на них было даже больше. Озверевшему от безделья отставному офицеру предложили работать на таможне, и он согласился.

У него получалось. Неплохо, хотя и не блестяще, но получалось, да и дома, можно сказать – станция таможенного досмотра висела на орбите родной планеты Рихарда, и после смены он рейсовым челноком отправлялся прямиком в свое поместье. Да и режим не особенно напряжный, сутки на три. Единственно, слегка портило настроение, что по неофициальному табелю о рангах таможенная служба и МВД стояли на ступеньку ниже строевых частей, и это давало право военным космонавтам посматривать на таможенников чуточку свысока. Впрочем, во-первых, к подобному Рихард быстро привык и перестал обращать внимание, а во-вторых, местные хорошо знали, кто он и как сюда попал, и относились к героическому капитану с подчеркнутым уважением. И все вроде бы было хорошо, служба вошла в колею, стала привычной, даже брюшко, несмотря на регулярные тренировки, начало образовываться, и тут случилась абсолютно неожиданная ситуация.

Рано утром, фактически сразу после того, как Рихард заступил на свой пост, на его терминал упало сообщение от капитана патрульного корвета. Тот перехватил вышедший из червоточины грузовой корабль, который, спасаясь от пиратов, рискнул прыгнуть в нее и в результате абсолютно неожиданно оказался в центре Империи. Подобное, как слышал Рихард, случалось и раньше, пусть и редко. Была даже на этот счет типовая инструкция – отконвоировать, провести досмотр, а потом дать волшебный пендаль, чтобы убирался, откуда пришел. Незваных гостей в Империи не любили, хотя, конечно, не до смерти. По правде сказать, время от времени находились умники, которые предлагали не миндальничать с такими, а сразу стрелять, и только потом спрашивать, зачем прилетели. Как правило, к армии эти говоруны не имели никакого отношения, и профессионалы только крутили на такие предложения пальцами у виска.

Соответственно, в скором времени чужой корабль замер на силовых опорах досмотрового ангара, и дежурная группа готова уже была приступить к досмотру, когда случилось ЧП. Лайнер «Кастилия», совершая маневр стыковки, начал торможение при развороте слишком резко. Рихард, наблюдая за этим, только головой покачал – судя по всему, избытком профессионализма экипаж обременен не был. Да и лайнер этот… Ему сто лет в обед, на имперских линиях такие динозавры просто не встречались, а вот многие иностранные компании эксплуатировали подобные корабли чуть не до момента, как с них обшивка от старости слезать начинала. Сделают косметический ремонт – и вперед, а на то, что ресурс двигателей, систем управления и жизнеобеспечения уже вечность, как выработан, деликатно закроют глаза. А ведь корабль – это единый организм. У него, как у человека, почки откажут – а там, глядишь, и мозг умрет. Поймав себя на брюзжании, свойственном профессиональным механикам, Рихард желчно усмехнулся и принялся наблюдать за тем, как швартуется злосчастный лайнер.

А на лайнере, между тем, творилось что-то не то. Его стало раскачивать, маневровые двигатели включались вразнобой и, в результате, спустя несколько минут, движение корабля стало неконтролируемым. Вдобавок, его начало раскручивать вокруг своей оси, а это уже, по мнению Рихарда, было признаком серьезных неприятностей – махину таких размеров сложно раскрутить, но остановить вращение едва ли не сложнее.

Словно в подтверждение его мрачных мыслей, в ответ на запрос диспетчера с лайнера сообщили о неполадках в системе пространственной стабилизации, а секунд через пять и вовсе остановили двигатели – надеялись, очевидно, что силовые захваты таможенной станции сделают работу за них. Увы, это решение было принято слишком поздно, к тому же масса лайнера была вполне сопоставима с массой базы таможенников и, слишком грубая работа с силовыми захватами могла выйти боком. Пытаясь стабилизировать лайнер, станция рисковала сойти с орбиты.

Результат оказался закономерным. Несмотря на все усилия, лайнер смял причалы таможенной базы и проломил ей несколько отсеков. Хорошо еще, что при строительстве учитывалась возможность использования станции как орбитальной крепости третьего ранга, и она имела вполне адекватное силовое поле, частично погасившее удар. Однако проблем аварийный корабль натворил много, нарушив герметизацию и энергоснабжение базы.

В результате до той несчастной посудины руки дошли аж через несколько часов, и усталые таможенники постарались отделаться от нее побыстрее. А через три дня, когда Рихард вновь заступил на смену, ему сообщили о том, что в подсобном помещении возле того самого ангара обнаружены тела пяти человек. Откуда? А хрен его знает, но, учитывая, что с момента, как его покинул вынырнувший из червоточины корабль, блок не использовался и вообще не посещался, источник неприятностей был, что называется, налицо.

Взмокший от злости и предчувствия грядущих неприятностей, Рихард примчался к месту происшествия. Там уже собралась толпа народу, хотя, конечно, толпа – это громко сказано, на базе в смену работало всего-то два десятка человек, включая технический персонал и буфетчицу. Однако все здесь были в полном составе, так что Рихарду пришлось начальственно рыкнуть, чтобы его пропустили. Увиденное его не обрадовало – под слоем ветоши, сейчас уже частично отброшенной в сторону, лежали пять девушек. Совсем молодые, на вид лет по двадцать, ну плюс-минус пара лет, и на удивление хорошо сохранившиеся.

– Господи, совсем ведь молоденькие, – всхлипнула буфетчица, дородная пожилая женщина, единственный среди них штатский человек. Три других женщины, работавших на станции, держались спокойнее, во всяком случае, внешне – и погоны обязывали, и возрастом они были моложе.

– По команде доложили? – поинтересовался Рихард, склоняясь над телами.

– Так точно. Обещают через пару часов быть.

– Что так долго?

– В районе космопорта шторм, сектор закрыт для полетов, а гнать команду с другого порта они не видят смысла. Говорят, если за столько времени никуда не делись, то и сейчас не убегут.

– Ну-ну, – неопределенно отозвался Рихард. Что-то в лежащих его смущало, но что? То, что не начали разлагаться? Так в этом помещении, когда в ангаре нет кораблей, температура почти всегда ниже нуля. Нет, было что-то еще, неуловимо знакомое, но, в то же время, ускользающее от глаз. Рихард потер переносицу, задумался. То, что его насторожило, остальные просто не заметили. В чем разница между ним и подчиненными? Да в том, что он был единственным, кто служил в военном космофлоте, остальные его опыта и подготовки не имели. А если так, то…

– Медсканер сюда, быстро!

– Но ведь делали уже скан.

– Я кому сказал? Бегом! – прорычал капитан, надеясь, что показания этого прибора все же подтвердят его предположения, и не придется извиняться за резкость. Тем не менее, его тон, очевидно, произвел определенное впечатление, поскольку медсканер, квадратная пластиковая коробка с кучей висящих на проводах присосок появился как по волшебству. Быстрыми, отработанными еще в курсантские годы движениями прицепив несколько штук на голове и шее ближайшей девушки, Рихард поменял настройки сканера. Это была новая, не совсем привычная модель, но он справился, а секунд через пятнадцать все присутствующие уже с вытаращенными глазами любовались полученным результатом.

– Это что значит? – хриплым голосом спросил кто-то.

– Это значит, – не оборачиваясь, бросил Рихард, – что кое-кому пора на переподготовку. Живы они, живы.

– А…

– В локальном анабиозе лежат.

– И долго они так будут лежать?

– По идее, не более недели, дальше могут начаться необратимые процессы в мозгу. Правда, могут и не начаться, но лучше не рисковать. Сколько они уже лежат, не знаю, так что быстренько взяли их – и в медотсек. Бегом, бегом, что встали?

Час спустя все пять найденышей уже сидели в его каюте, дожидались следователей с планеты и пили чай. При этом, судя по тому, как девушки налегали на прилагающиеся к чаю бутерброды, голодными они были страшно. Вот только вели они себя не совсем адекватно – словно постоянно чего-то боялись, то ли того, что на них наорут, то ли просто ударят. Во всяком случае, на Рихарда они косились постоянно, и при этом вздрагивали, а то и голову в плечи вжимали, стоило ему сделать резкое движение или что-то сказать. Кончилось все тем, что Рихард плюнул про себя и вышел из кабинета – уж с уничтожением провизии они и без него справятся.

Полицейский бот прибыл чуть позже, чем ожидалось, и были явившиеся на нем криминалисты невероятно деятельны и напористы. Рихарду пришлось даже немного поумерить их пыл, напомнив, что раз нет тела – нет и дела, а раз так, то происшествие уже идет как внутреннее дело таможни. Те, правда, окрысились по поводу ложного вызова – ну да, тут уже было упущение Рихарда, слишком поздно отправившего соответствующие донесения. В общем, неизвестно, какой скандал бы разгорелся, если бы не прибывшие спецы из контрразведки. Те живо развели «младших братьев» по углам ринга, заявили, что забирают дело себе, и велели помалкивать о происшедшем. Полномочия на это контрразведчики имели, и, естественно, препятствовать им никто не стал. Зато потом, когда они, прихватив девушек, убрались, оскорбленные в лучших чувствах, таможенники и криминалисты дружно высказали все, что думают по поводу «этих снобов», и на базе этого не только моментально нашли общий язык и помирились, но и вообще расстались весьма довольные друг другом. Тем более, у Рихарда было в заначке несколько бутылок хорошего коньяку, которые они тут же и приговорили.