Михаил Михеев – Дилетант галактических войн (страница 104)
Ковалёв резко откинулся назад, сбивая с ног Дайяну и накрывая её своим телом. В следующий момент громыхнуло так, что, казалось, лопнут барабанные перепонки. По обтянутой комбинезоном спине хлестнуло осколками пластика, что-то тяжёлое приложило адмирала по затылку, отчего перед глазами сразу заплясали разноцветные искры, однако сознания он не потерял. Моментально запахло гарью.
Не теряя времени, адмирал вскочил на ноги и резко рванул руки в стороны, пытаясь разорвать сковывающую их цепь. Обычная стальная цепочка должна была просто рассыпаться от рывка супера, но эта оказалась куда как прочнее, во всяком случае, она выдержала, что уже само по себе было подвигом. Вторую попытку Ковалёв делать не стал, потому что среди валяющихся бесформенными грудами мяса охранников наметилось шевеление. Большинство, конечно, шевелилось постольку-поскольку, их явно хорошо уконтропупило взрывной волной, да и осколки внесли свою лепту, поэтому, как правило, этот народ был сейчас или здорово оглушён, или ранен, или просто мёртв. Однако один из них, явно ещё не отошедший от шока, уже поднимался, видимо, сработали рефлексы. Ковалёв, впрочем, успел раньше, чем тот смог подняться, — подскочил, врезал тяжёлым десантным ботинком в челюсть, сбивая с ног, и, несмотря на то что наручники сильно мешали, ловко свернул незадачливому вояке шею. Почти сразу после этого с шелестом отъехала в сторону входная дверь и в комнату заглянул всё тот же хмырь, которого Ковалёв незадолго до бесславного начала переговоров помял в приёмной. Очевидно, его привлёк шум, однако лучше бы он притворился глухим — он даже не успел понять, что происходит, а адмирал, пользуясь сверхвозможностями своего тела, в прыжке достал его ногой и проломил грудную клетку. Любопытный офицер умер ещё до того, как тело его, вылетевшее обратно в приёмную, коснулось пола.
Адмирал выглянул за дверь, готовясь к схватке, но в приёмной никого больше не было — то ли переговоры были настолько секретны, что всех услали куда подальше, то ли канцлер был слишком самоуверен, что привело к тому же результату. Ну и славненько. В два широких, стремительных шага адмирал подошёл к наружной двери и наглухо её заблокировал, после чего вернулся в комнату переговоров.
Всё действо заняло меньше пятнадцати секунд, но в боевом режиме время, казалось, растягивалось. Сейчас тело неохотно выплывало из сладкого, как наркотические грёзы, ощущения всемогущества, и Ковалёв, возвращаясь к реальности, с удивлением видел, что Дайяна ещё не пришла в себя, а канцлер и его шестёрки лежали, шевелились, стонали, но встать, держась за стенку, пытался только один. Довольно безуспешно, кстати. Ковалёв походя раздробил ему ботинком голову, ещё раз попытался разорвать цепь, убедился в том, что это невозможно, и, за неимением лучшего варианта, постарался найти что-нибудь, чем её можно разрубить, — искать ключи от наручников было в образовавшемся бардаке по меньшей мере наивно.
А бардак, кстати, образовался действительно первостатейный. Взрыв разметал стол, который, несмотря на свою монументальность и солидный, можно даже сказать, антикварный вид, оказался вовсе не деревянным, а довольно хлипкой пластиковой подделкой, на множество мелких осколков. Эти осколки и сыграли роль шрапнели, искрошив охрану и снеся канцлеру половину черепа. Впрочем, он и так был бы мёртв — взрыв прогремел совсем рядом с ним, и если тех, кто был подальше, он оглушил и раскидал в стороны, то канцлера, похоже, убил на месте. Ковалёв прекрасно понимал, что и его самого в этой заварухе спасли только десантная броня да ещё то, что на пути взрыва оказалась столешница. Она хотя и была, мягко говоря, непрочной, все же чуть-чуть отклонила ударную волну, хотя под конец и мстительно врезала адмиралу здоровенным обломком. Хорошо, хоть обломок был нетяжёлым, да и ударил удачно, а то лежал бы Ковалёв сейчас, а Дайяне пришлось бы в одиночку выбираться отсюда. Так что, можно сказать, хоть в чём-то ему сегодня повезло.
Импровизированную отмычку адмирал нашёл довольно быстро. В этом качестве выступила одна из его собственных силовых рапир, отброшенная взрывом как раз к выходу. Подобрав оружие, которое, к счастью, было не повреждено, Ковалёв попытался рассечь цепь, но тут же сообразил, что рискует вместо этого отрезать себе что-нибудь важное и нужное. Клинок, способный одним прикосновением разрезать практически что угодно, из-за своей длины был слишком неуклюжим инструментом для подобной работы, поэтому Ковалёву пришлось подойти к Дайяне, которая вроде пришла в себя, но всё ещё смотрела ошалело, сунуть рапиру ей в руку и, показав наручники, скомандовать:
— Цепь режь. Только осторожно…
Дайяна справилась отлично. Ковалёв кивнул благодарно, посмотрел вокруг, подобрал ещё одну рапиру, проверил, действует ли она, и направился туда, где лежала несуразная зеленоватая туша адера. На полпути он обернулся и, ткнув пальцем в охранников, скомандовал Дайяне:
— Дорежь их пока.
Адер лежал неподвижно, и Ковалёв почти сразу понял, что он, вот невезение, тоже мёртв. Носком ботинка перевернув адера на спину, он увидел причину этого — в груди ящера была здоровенная дыра. Очевидно, какой-то осколок обладал достаточно высокой скоростью и массой, чтобы, проломив чешую, эту природную защиту адера, прикончить его на месте. Было неясно даже, что это за осколок и осколок ли вообще — он полностью скрылся в ране, и разглядеть его не было никакой возможности. Впрочем, Ковалёв и не пытался, ему был важен результат, а результат, увы, не впечатлял. Лужа крови и лежащий в ней труп, похоже, главного участника намечавшегося действа — совсем не то, что нужно. Шанс обзавестись ценным «языком» оказался упущен, и неизвестно было, когда он выпадет адмиралу снова и выпадет ли вообще. Обидно…
Сзади раздались неприятные звуки. Ковалёв обернулся — так и есть, Дайяна, вместо того чтобы, как он ей приказал, добивать раненых охранников, стояла на коленях посреди комнаты и извергала из себя непереваренный обед вместе с остатками завтрака. М-дя-а-а, дал же Бог помощницу. Похоже было, что справляться придётся исключительно своими силами.
Подождав, пока девушка перестанет блевать, Ковалёв аккуратно подхватил её под мышки, поднял на ноги и усадил на чудом уцелевший стул, а сам занялся ранеными. К сожалению, годных для дальнейшего экстренного потрошения среди них не было, поэтому действительно оставалось лишь добить их. Нанести удар милосердия, иначе и не скажешь. И потом, не оставлять же за спиной врагов, имеющих хоть минимальный шанс выжить…
Он как раз покончил с неприятной процедурой и собрал с пола своё и Дайяны уцелевшее оружие (почти всё уцелело, надо сказать, хорошо в империи оружие делали, крепко, жаль, только аптечку разметало в клочья, содержащиеся в ней стимуляторы сейчас очень бы пригодились, да сухпаёк рассеялся по комнате в виде мелкой, почти невесомой пыли), когда за спиной раздался хриплый голос девушки:
— Что это было?
— В смысле? — Ковалёв обернулся, осторожно распрямляя спину, похоже, приложило его всё же сильнее, чем ему казалось раньше, движения причиняли тупую, хотя и терпимую боль. — Что и когда?
— Что это взорвалось?
— Да граната. Я её в зуб встроил. Цени — пожертвовал зубом, улыбку испортил, вставил заряженный имплант. Мощность, конечно, невелика, но этим гадам, как видишь, хватило.
— Спасибо. И много у тебя ещё таких… сюрпризов?
— Есть чуток. А что?
— Да нет, ничего. Предусмотрительный ты. Ой, у тебя кровь…
— Измазался, наверное, — безразлично пожал плечами Ковалёв. И в самом деле, меньше всего его сейчас волновала испачканная одежда.
— Нет, у тебя на затылке кровь. Дай посмотрю.
Ковалёв послушно подошёл, повернулся спиной, присел на корточки, чтобы девушка могла нормально посмотреть. Дайяна, с видимым усилием встав со стула, коснулась пальцами затылка…
— Уй-ю-юй!!!
Голову обожгло, как будто её коснулся кусок раскалённого железа. Дайяна выругалась вполголоса:
— У тебя там скальп по всему затылку снят. Перевязать надо.
Пока она перевязывала рану, воспользовавшись для этого рукавом собственной рубашки, Ковалёв стоически терпел, утешая себя мыслью, что на линкоре регенератор приведёт его в норму за какие-то минуты. Однако до регенератора надо было ещё дожить, поэтому после окончания экзекуции Ковалёв немедленно занялся распределением собранного оружия и решением насущного вопроса — как жить дальше? И если с первым проблем, в общем-то, не было, взяли своё плюс Ковалёв навьючил на Дайяну ещё два трофейных лучемёта, то второе было, что называется, вопросом всех вопросов.
Путей в принципе было только два — или постараться прорваться на «Мечту» и рвать когти, или попробовать захватить вражеский корабль. Второй вариант был хотя и интереснее с точки зрения трофеев и пленных, но выглядел скорее утопией — в одиночку Ковалёв, возможно, и рискнул бы, хотя шансов у одинокого супера в схватке с экипажем целого корабля было немного, но Дайяна… Она висела на адмирале, как гиря на ногах, — несмотря на то что девушка была сейчас увешана оружием и имела грозный вид, считать её за полноценную боевую единицу было бы смешно. Правда, можно было попытаться малость попартизанить, вырезая экипаж постепенно. Это был, кстати, интересный вариант, но, во-первых, неизвестно было, какова численность этого самого экипажа, во-вторых, планировка корабля была незнакома, и, в-третьих, в подобной ситуации командир корабля наверняка со всех ног ринется на базу, а там уж корабль прочешут частым гребнем и выкурят диверсантов, как крыс. Дайяна предложила ещё, как вариант, угнать спасательную капсулу, но Ковалёв забраковал идею сразу же. Будь капсула имперского производства, тогда да, стоило попытаться. В такой капсуле, по сути миниатюрном корабле, стояли двигатели высокого сверхсвета, которые позволяли без проблем, хотя и с минимумом удобств, доставить спасённого к населённой планете, даже если расстояние было достаточно большим. Капсулы же местного производства — это бочонок со слабыми двигателями и не слишком мощным гибернатором, только и способный, что дрейфовать в пространстве, подавая сигнал бедствия. Разница между конструкциями — как между спортивным катером и вёсельной лодкой. То и другое плавает, но как-то по-разному, и сваливать в капсулах было бы утончённой формой самоубийства. Так что, по сути, оставалось одно — прорываться на свой корабль и бежать.