Михаил Михеев – Через два океана (страница 41)

– Так уже, вашбродь. Говорят, через полчаса можно будет дать ход.

– И кто приказал?

Янек потупился. Что же, не сдавать своих – тоже достоинство, да и инициатива в этот раз пришлась кстати. Верховцев махнул рукой:

– Ладно, черт с вами. Пускай стараются. Пойдем под парусами, а как только смогут, пусть дают ход. Ну, чего встали? К бою! Живо-живо-живо!

Появление нового действующего лица пираты восприняли без восторга, но с пониманием. Примерно так стая шакалов при виде льва понимает, что делать им тут совершенно нечего, и бодро мчится прочь. Возможно, они бы еще подумали, будь перед ними обычный парусник, благо ветер практически стих. Но, в отличие от остальной эскадры, «Миранда», густо дымя, шла на пяти узлах, и связываться с пароходом морские бродяги не рискнули. По ним, впрочем, тоже никто не стрелял – зачем? Они ведь русским ничего плохого не сделали. Да и куда больше сейчас интересовал Александра корабль, с которым его свела судьба.

Вид корабль имел потрепанный, но – в меру. Именно так обычно и выглядят корабли после долгого океанского перехода, когда портовый лоск сошел, но на состоянии мачт и прочности корпуса приключения никак не сказались. Если, разумеется, капитан хороший, но свое мастерство он уже продемонстрировал. Стоит признать, до подхода помощи в такой ситуации продержаться смог бы не каждый.

А вот что Верховцева самую малость разочаровало, так это флаг. Корабль оказался американским. Будь он британским, его можно было бы со спокойной душой и чистой совестью брать на абордаж. Законный трофей, и никто рта не откроет – призовое право штука справедливая[92]. А так… Напрасно уголь жгли, получается.

Правда, в просьбе американскому капитану он тоже отказать не смог. Когда «Миранда» сблизилась с «купцом», и Верховцев в мегафон спросил, все ли у них в порядке, американец крикнул в ответ, что все нормально, но как только военный корабль уйдет, пираты вернутся. И попросил оттащить его «Ласточку» подальше от берега. Послать бы его… А с другой стороны, если бросить, то зачем, спрашивается, надо было спасать? И потому с «Миранды» подали конец, после чего пароход, сердито пыхтя машиной и взбивая воду за кормой, оттащил американский корабль к своей эскадре. Уж что-что, а нападать на шесть боевых кораблей не станет ни один пират – наглеца просто сомнут походя. От него не останется даже мусора на воде.

Впрочем, американец оказался человеком благодарным и вечером прибыл на «Миранду» в обнимку с огромной корзиной, набитой бутылками. Целая коллекция – от американского виски, более всего напоминающего деревенский самогон, до французского вина с весьма неплохим букетом. Да и вообще, человеком он оказался компанейским, этот здоровенный бородач по фамилии Джонсон. Ну как с таким не выпить?

Через некоторое время к ним присоединился Матвеев. Корабли все равно лежат в дрейфе, так что почему бы не пообщаться с коллегой? Купец никогда не упускал такой возможности. Почти сразу он перехватил нить разговора, который, как очень часто бывает в принявшей на грудь мужской компании, начал быстро скатываться на женщин. И Александр уже через несколько минут лишь смотрел удивленно на то, как два исключительно деловых человека обсуждают понятные им одним вопросы. При этом он совершенно не мог понять, о чем идет речь. Все слова по отдельности знакомые, а вот смысл ускользает. И, хотя за время перехода и общения с чиновниками и купечеством самых разных рангов он поневоле нахватался каких-то навыков общения с ними, сейчас разговор ушел в такие высокие эмпиреи, что оставалось лишь признать свое поражение и вернуться к уничтожению хмельных напитков.

Уже утром, когда американец отправился на свой корабль, Матвеев коротко и понятно обрисовал командиру результаты их разговора. А они были интересные. Во-первых, в этих местах пиратство вполне себе процветало, и плевать оно хотело на мнение великих держав. Хотя бы потому, что ни у кого нет столько сил, чтоб гоняться за каждым сампаном. Фрегатов не хватит. Особенно на этих задворках ойкумены, традиционно прикрываемых по остаточному принципу.

Во-вторых, на пиратстве в перспективе можно сделать хорошие деньги, наладив конвоирование торговых судов. Война рано или поздно закончится, эскадра останется не у дел и, что практически гарантировано, будет никому не нужна. Будущее за пароходами – это уже понятно, а значит, парусники быстро сойдут со сцены. Во всем, что касается нового оружия, люди прогрессируют очень быстро. Зато в этих водах они будут востребованы еще долго. Вот только не надо зря гоняться за пиратами. Пусть себе буйствуют. Те, кто будет их опасаться, больше заплатят за сопровождение.

Это, разумеется, следовало обдумать. Но – потом. А сейчас поднимался ветер и наполнял паруса кораблей. Впереди был Гонконг!

– Красота! Аж дух захватывает.

– Не умеешь – не дыши, – лениво отозвался Верховцев, разглядывая город. – И не так уж красиво, если вдуматься. Обычный колониальный город… пока еще.

На самом деле, конечно, Гонконг был красив, хотя заслуга в том была не человека, а, скорее, природы и ясного, солнечного дня. Остров, на котором и располагался город Виктория, обладал типичной для этих мест природой, человеком практически нетронутой. Да и с чего ей, природе этой, страдать? Чуть больше десяти лет назад на этом совсем немаленьком острове жило порядка трех тысяч человек. Да не все вместе, а в рыбацких деревушках на побережье. И если смотреть на Китай как на дальнюю провинцию цивилизованного мира[93], то этот остров был провинцией провинции. Так сказать, провинцией в квадрате.

Город. Сколь мог судить Верховцев, тоже был фикцией. Минимум населения, казармы, склады… Вроде бы забитые опиумом, во всяком случае, именно так говорил пленный. По сути, разросшийся до безобразия перевалочный пункт, что, если вдуматься, и неудивительно – городу-то лет десять от силы.

В самом деле, Виктория была совсем молода. Городок этот был основан после того, как Китай проиграл в опиумной войне. До нее кто бы разрешил наглым пришельцам с запада тут остаться! Но – увы, в очередной раз традиции Китая сыграли с ним злую шутку. А точнее, главная из них – считать себя умнее всех.

Англичане хотели торговать. Но торговать, естественно, выгодно для себя. Традиция приобретать острова за горстку бус[94] у британцев была давняя, и отказываться от нее они не хотели. Вот только Китай указал им на дверь – чего-то действительно нужного этой стране на тот момент у британцев попросту не было. Да и вообще, к европейцам там относились с предубеждением. Хотя бы потому, что первое, чем начинали заниматься первопроходцы, это устранять конкурентов, сиречь банально пиратствовать. Так что отваживали их всем миром, и довольно активно.

Британцы обиделись, ибо показали им на дверь. А главное, и сделать в тот момент ничего не могли. Но! Китайцы же не запретили торговлю, просто им не было нужды в предлагаемых товарах. А значит, всего-то и требовалось, что найти то, что заинтересует узкоглазых.

И нашли. Опиум. Его местные готовы были покупать в огромном количестве, а в Индии эту дрянь производить умели много и быстро. Так что брали англичане опиум в своей колонии задешево, а продавали дорого. И поставляли тоже быстро. Знаменитые чайные клиперы в Китае называли опиумными. Так что британцы отодвинули голландцев, показав их Ост-Индской компании неприличный жест да сунув кулак под нос. Заняли их место на рынках – и пошел процесс быстро и практически бесконтрольно. Неудивительно, что население Поднебесной начало потреблять этот наркотик в огромных масштабах.

Китайскому руководству это не понравилось. Не потому, что им так уж интересна была судьба подданных. Восток традиционно жесток, учинить массовую резню своих же подданных в порядке вещей. Да и вообще, китайцев много, а случись нужда, бабы еще нарожают. Зато отток финансов из страны разозлил чиновников, ведь эти потоки шли мимо их карманов. Хотя, возможно, нашлись среди них и те, кто действительно радел о благе страны. Так или иначе, в тридцать девятом году Китай двинул войска и решил, как им казалось, вопрос. А уже через год британцы отправили для вразумления туземцев сорок кораблей и четыре тысячи солдат. Вот так и началась опиумная война[95].

Британцы намерены были отстоять свое право торговать отравой – и преуспели в этом. Китайская армия имела в своем составе почти девятьсот тысяч человек, но была разбросана по огромному пространству. Вдобавок она давно не воевала, занимаясь в основном подавлением внутренних беспорядков. Плюс отсутствие современного вооружения, а главное, нежелание учиться у других. Это было в полном соответствии с культурой Поднебесной, вот только сейчас стоило бы понять – у западных варваров стоит поучиться. Хотя бы тому, как надо воевать.

Может, английская армия и не считается особо могучей на суше. Это флот у них воистину легендарный, а вот насчет пехоты и кавалерии все далеко не так радужно. Однако они имели опыт серьезных войн на континенте и к тому же огромное количество постоянно бунтующих колоний. В той же Индии постоянно что-то бурлило и клокотало, в Африке… То есть опыт борьбы с самым разным противником у них имелся, и это не могло не сказаться.