Михаил Мень – Александр Мень. Пастырь. Свет во тьме. Повесть о жизни и мученической смерти (страница 2)
К отцу Александру с полным правом можно отнести слова архиепископа Иоанна (Шаховского) из его книги «Философия православного пастырства»: «Добрый пастырь есть воин и начальник воинов… Рулевой и капитан… Отец, мать, брат, сын, друг, слуга.
Плотник, шлифовщик драгоценных камней, Искатель золота. Писатель, пишущий Книгу Жизни…»
Отец Александр принес все свои дары, труды, все, наработанное им с детства, отрочества – своей пастве. Он сам говорил: «Все мною написанное, все книги – часть пастырского служения». Не будь Александр Мень священником, он написал бы другие книги. А он все положил на алтарь пастырского служения.
Чем отличается пастырь добрый от наемника?
Иисус в Евангелии от Иоанна в главе 10 (1-18) обличает тех, кто не печется об овцах, кто равнодушен и не будет рисковать своей жизнью ради овец, которые ему «не свои».
Наемник не имеет личной связи, родства с овцами, не берет на себя ответственность, не отвечает за их судьбы.
Пастырь не может быть теплохладным. Истинный пастырь следует за Христом, за Тем, Кто сказал о Себе: «Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец» (Ин 10:11). И жизнь его тоже постепенно становится жертвоприношением (это не всегда такая жертва, как у о. Александра – бывает ведь и бескровное мученичество).
У Александра Меня было абсолютное призвание к священству, по призыву Христа, услышанному Аликом в раннем отрочестве среди грозной реальности сталинской империи, о чем свидетельствуют его стихи – даже самые ранние, детские, а затем и отроческие, юношеские. А суть священства для него раскрывалась через Иисуса Христа, пожелавшего быть тем «страдающим рабом», о котором возвестил пророк Исаия. Христос говорит в Евангелии, что пришел «послужить», и Он Сам дает пример священнического служения и того, в чем, главным образом, должно быть предназначение священника. Христос в Сионской горнице перед Тайной Вечерей умывает ноги ученикам.
И пастырское служение не бывает истинным и плодотворным, если священник, подобно своему Учителю, не преклонит колен перед людьми в духе смирения и служения, если не умоет их ног. Священник принадлежит каждому человеку – потому что принадлежит Христу. Таким священником был Александр Мень. «Наша задача быть не жрецом, но – пастырем», – говорил о. Александр.
Существует немало книг-биографий А. Меня, последняя из которых вышла в знаменитой серии ЖЗЛ («Отец Александр Мень». Михаил Кунин.)
Но ни в одной из них читателю не предоставляется возможность пережить вместе с героем тепло и радость атмосферы дома в Семхозе, где вместе жили три поколения и где никогда не было конфликтов, ссор, выяснения отношений, потому что все любили друг друга и берегли мир. А также повесть дает нам почувствовать напряжение, страх от резкого вторжения в этот счастливый дом темной силы – КГБ приходит с обыском, в течение пяти часов переворачивая все вверх дном.
Автор дает нам узнать, увидеть, на фоне какой действительности формировалась уникальная личность этого человека с детства, отрочества: с одной стороны – гармоничный внутренний мир семьи Меней, а с другой – убогая коммуналка с ее бытовыми условиями и атмосферой страха и доносов; советская послевоенная школа с темными забитыми необразованными учителями. Ту реальность, среди которой прошли все зрелые годы жизни и служения Александра Меня, тоже можно воспринять достаточно конкретно. «Острые ощущения» читателю обеспечены описаниями допросов, разработками методов борьбы с «Миссионером» (так метко обозначили в органах А. Меня) в кабинетах 5-го управления, или обсуждения подготовки «устранения» ставшего слишком опасным для номенклатуры КГБ – Александра Меня. От сцены с генералом в отставке, который, помешивая ложкой чай, доказывает своему бывшему подчиненному, полковнику КГБ, почему сейчас тот должен «закрыть вопрос» с А. Менем, который своим возрастающим авторитетом мешает этим хозяевам жизни, привыкшим править страной и распоряжаться судьбами миллионов, продолжать «свое дело» с еще большей прибылью и цинизмом в новых условиях, – впечатление столь сильное, что пробирает дрожь…
В своей повести автор предлагает нам ознакомиться с одной из версий убийства отца Александра. Кто-то может принять ее, а кто-то нет. Это право читателя.
Но хочу напомнить, что Михаил долгое время, начиная с 1993 года, работал в органах государственной власти на очень высоких должностях и, безусловно, имел возможность получать информацию в правоохранительных органах в гораздо большем объеме, чем все мы видели в открытых источниках. Поэтому думаю, что эта версия – самая реалистичная.
В документальном повествовании, говоря об исторических событиях, рисуя почву той эпохи, в которой проходит жизнь героя, невозможно достичь такого эффекта проникновения в обстоятельства, такого воплощения всех оттенков взаимоотношений между действующими лицами, как это реально сделать средствами прозы в художественном произведении.
Михаил Мень пишет повесть и погружает нас вместе с героями туда, где разворачиваются события не только внешние, но и внутренние, – в мысли, переживания, настроения как положительных персонажей, так и отрицательных. Мы можем видеть, что происходит в каждом из них в процессе их противостояния.
В отце Александре, благодаря все большему упованию на Бога, укрепляется решимость успеть как можно больше написать, сказать, влить силу и энергию в нуждающихся, помочь страждущим, – будь то в приходе или в Детской клинической больнице, где страдают и умирают дети и сиротеют в горе их родители…
И как накапливается злость, переходящая в ярость в умном, на протяжении многих лет последовательно борющемся с отцом Александром майоре, а потом полковнике Селиверстове. От бессилия прекратить вредоносную деятельность своего противника, подловить его на чем-нибудь, нарушающем закон, поймать, так сказать, «с поличным»…
А ведь как старался майор-полковник: и по заданию от начальства, и по личному призванию души! И обыск в доме проводили, и на допросы вызывали, и в приход агентуру внедряли, и телефоны прихожан прослушивали, и беседы проводили, и через церковное начальство нажимать пытались, и клеветой, и ложью действовали – и публично через СМИ, и по церковным каналам распространяли всякого рода фальшивку. А он, этот «Миссионер», ошибок не совершает, не отвечает борьбой на все эти мероприятия, не срывается, нигде не жалуется, – он просто продолжает делать то, что делал, не боясь и не оглядываясь на Селиверстова и К°.
Что же с ним можно сделать?! Автор повести «Пастырь. Свет во тьме» – сын отца Александра. Многое из того, о чем он пишет, он знает изнутри, многое пережито им. Зная о записках с угрозами, он не представлял себе, что отца могут убить. Жизнь для Михаила Меня после 9 сентября 1990 года разделилась на «до» и «после»…
Быть сыном Александра Меня – не только дар, но и испытание.
Но в чем же все-таки «Свет во тьме»?.. А в том, что он – неуничтожим, в чем была одна из важнейших интуиций отца Александра. И повесть, как ни парадоксально это может показаться, подтверждает неуничтожимость Света.
В конце повести есть такой неожиданный поворот, такая интрига – не хуже какого-нибудь детектива! Но не будем предвосхищать события сюжета и раскрывать интригу, хочется, чтобы читатель сам увидел, каков смысл всех лет борьбы и кто в ней побеждает. И в чем она, эта победа…
От автора
Долгое время я вынашивал идею написать книгу о своем отце – протоиерее Александре Мене. Мысль об этом возникала вновь и вновь, но всякий раз что-то останавливало: казалось, что уже сказано много, что воспоминаний его духовных чад более чем достаточно. А я в своих интервью, статьях и беседах много рассказывал о том, какой была наша семья, как воспитывались мы с сестрой, о внутренней жизни нашего дома, о педагогическом таланте отца, его мягкости, строгости, вере и любви. Но мысль эта все равно не покидала меня, и я долгие годы искал формат будущей книги.
Первые наброски прообраза этого произведения появились еще в 2011 году. Тогда я замышлял сценарий для художественного сериала о жизни и служении отца. Тогда мы с журналистом Сергеем Клюхиным, имеющим опыт в написании сценариев, собирались по выходным на берегу Волги, в старинном городе Плесе. Эти встречи стали для меня особым временем – мы обсуждали будущий сценарий, делали зарисовки, воссоздавали эпизоды, а заодно делились воспоминаниями об ушедшей эпохе. Это был своего рода «мозговой штурм» – попытка собраться духом и словом, чтобы зафиксировать главное. Так нас учили на режиссерском факультете МГИКа.
В те годы в России как раз стали появляться сериалы о выдающихся людях XX века, и я надеялся, что и отец заслуживает того, чтобы о нем рассказали широко, популярным языком кино. Но со временем я понял, что сценарий – это формат будущего. А настоящее пока требует другого – живого художественного слова. Так возник замысел этой книги – не мемуаров и не воспоминаний, а повести или романа, в котором факты, атмосфера эпохи и вымысел переплетаются, чтобы приблизиться к раскрытию личности отца.