Михаил Любимов – Детектив и политика, выпуск №1(5) 1990 (страница 53)

— На пароме, в летящем снегу, — говорил Уэсли, — он ничего увидеть не мог, тем более из машины. К сожалению, — он повернулся к Аркадию, — вам никто не поверит.

Но ни Аркадий, ни Осборн, казалось, не замечали Уэсли, словно, кроме них, тут никого не было. Уэсли перевел взгляд с одного на другого и сделал знак Рэю.

Осборн выстрелил, почти не целясь. Лоб Уэсли вдруг раскололся. Колени его подогнулись, и он рухнул в снег. Рэй никак не мог высвободить пистолет из кобуры под мышкой. Осборн перезарядил винтовку и снова выстрелил. Рэй с недоумением посмотрел на свою окровавленную руку, покосился на дыру в груди и упал. Серый пес прыгнул на Джорджа, но тот успел выстрелить. Плечо Осборна окрасилось кровью, и Аркадий сообразил, что стрелял еще кто-то. Издали. Джордж метнулся за дерево, и Аркадий повалил Ирину в снег. Осборн скрылся в чаще.

Они лежали, уткнувшись лицом в снег. Кто-то — Джордж? — пробежал мимо… Послышались еще шаги. Голоса, перекликающиеся по-английски. Но Аркадий их узнал — Рюрик и Ники. Он подполз к Рэю и забрал его пистолет. Из кармана вытащил ключи от машины.

— Мы можем уехать, — сказала Ирина. — Спастись на машине.

— Беги! — ответил он, вкладывая ключи ей в руку, а сам кинулся в лес, туда, куда вели следы. Чьи? Понять было нетрудно — Джордж, Осборн, а потом еще двое с разных сторон. Впереди треснул винтовочный выстрел, зачастили пистолеты.

Судя по звукам, стреляющие удалялись, и Аркадий осторожно пошел вперед. В снегу лежал на спине Ники, как-то странно сплетя ноги, словно в момент смерти вертелся волчком. Следы сказали Аркадию, что Осборн тут описал петлю и устроил засаду.

Внезапно перестрелка смолкла. Аркадий перебегал от дерева к дереву. Теперь он различал какие-то непонятные звуки, которые сначала принял было за птичий щебет.

Лес кончился, и Аркадий увидел вторую, внутреннюю ограду. В одном месте она была разрушена, и в проломе застряла машина Кервилла. На переднем сиденье скорчился Крыса. Его лоб был весь в запекшейся черной крови.

Аркадий направился к открытым воротам. Запорошенные снегом отпечатки шин, свежие следы бежавших людей, а за воротами — соболи Осборна. У самых ворот стояли конуры, с натянутой проволоки свисали три цепи, напротив приютился навес с мусорными баками. Следы шин тянулись дальше к одноэтажному зданию из бетона, где, видимо, помещались холодильники, кормокухня и другие подсобные помещения. У двери стоял лимузин Осборна. Человеческие следы уводили к навесам с соболиными клетками. Генерал во Дворце пушнины явно выдал желаемое за действительное — Аркадий насчитал десять навесов длиной метров в двадцать с двумя рядами клеток, в каждом по четыре. Значит, соболей здесь было не меньше восьмидесяти. Восемьдесят соболей в Нью-Йорке.

Зверьки метались в клетках как бешеные, и рассмотреть, какие они, было невозможно. Аркадий поискал глазами Осборна, Джорджа или Рюрика, но нигде их не увидел, хотя укрыться там было почти негде — только какие-то пластмассовые бочки у конца навесов да массивные дренажные желоба под клетками. Он взглянул на зажатый в руке пистолет Рэя. Конструкция непривычная, короткоствольный, а он вообще стрелок неважный. С такого расстояния промах обеспечен. И он побежал к ближайшему навесу.

Сначала он услышал выстрел, а боль ощутил только потом. "Странно, подумалось ему. — Вроде бы должно быть наоборот…” Он нырнул под желоб, чувствуя, что по его ребрам провели раскаленной проволокой.

Над ним сердито верещали возбужденные соболи. Прыгали на сетку, на мгновение замирали и опять молниями метались из угла в угол. Они казались воплощением дикой необузданной жизни… Лежа на спине, Аркадий поглядел вдоль навесов и увидел ноги — две пары ног. Потом лицо с угрюмыми глазами, возле которых возник пистолет. Джордж! Щелчок выстрела — и из желоба на Аркадия брызнула вонючая струя. Он прицелился… Нет. Далеко. И перекатился к соседнему навесу, поближе к Джорджу, но щелкнул винтовочный выстрел. Джордж странно попятился, закинул руку за спину, словно стараясь дотянуться до раны и зажать ее, наткнулся на пластмассовую бочку, она опрокинулась, и Джордж упал в лужу розового супа из рыбьих голов и конины.

— Аркадий Васильевич! — окликнул его чей-то голос.

Из-под навеса появился Рюрик и встал над лежащим Аркадием. В его руке был зажат "Макаров".

"Сейчас вместе погоняемся за Осборном", — подумал было Аркадий, но Рюрик поднял пистолет обеими руками и прицелился в него. Однако не выстрелил, потому что его рыжие волосы пропахала пуля и к ним прилипли сероватые хлопья мозга. Рюрик ничком упал в снег. На этот раз Аркадий услышал звук выстрела уже после. По-прежнему лежа на спине, он скользнул взглядом под навесами и увидел ноги Осборна за шестым. У винтовки американца оптический прицел… А он, Аркадий, пока лежит, — очень удобная мишень.

Он перекатился под соседний навес, вскочил на ноги и обежал следующий навес с торца, мимо Джорджа, валяющегося в луже соболиной похлебки. Из-за дальнего навеса выскочил Осборн и вскинул винтовку. Аркадий нырнул в проход между рядами клеток. Он машинально заметил, что клетки заперты на висячие замки и на каждом рядом с окошечком для корма висит какая-то диаграмма. Обитатели клеток прыгали на сетку, метались взад и вперед. Пока он находится между ними, решил Аркадий, у него есть какой-то шанс. Он ощущал на себе оптический прицел, но знал, что Осборн побоится убить вместе с ним одного из бесценных своих соболей. Только бы подобраться поближе! И он сможет выстрелить пять или шесть раз без интервалов, а Осборн должен перезаряжать свою винтовку.

В два прыжка Аркадий очутился между клеток следующего навеса. Крича, дергая сетку, соболи шипели от ярости, прыгали на потолок, а один умудрился укусить его. И тут он упал с простреленным бедром. Но не сумел снова встать, заметив, что рядом была пустая клетка. Вот почему Осборн решился выстрелить! Крыша клетки была новой, как и сетка, в проходе лежал лом и стоял ящик с инструментами. По-видимому, из нее сбежал соболь, угодивший в капкан Крысы. Добравшись до конца прохода, Аркадий увидел, что Осборн бежит ему наперерез, и решил нырнуть под желоб, но споткнулся — раненая нога плохо повиновалась.

Внезапно он услышал голос Ирины. Она стояла в воротах и звала его. Осборн крикнул, чтобы она не двигалась, и продолжал:

— Следователь, выходи! Пистолет можешь оставить себе. Я отпущу вас обоих. Выходи, не то я пристрелю ее!

— Беги! — крикнул Аркадий Ирине.

— Ирина, — крикнул Осборн, — я отпускаю вас. Садитесь с ним в машину и уезжайте. Он ранен. Его нужно поскорее отвезти к врачу.

— Без тебя я не уеду! — крикнула Ирина Аркадию.

— Поезжайте с ней, Аркадий, — сказал Осборн. — Можете положиться на мое слово. Но если вы сейчас же не выйдете, я стреляю в нее. Сейчас же!

Аркадий уже вернулся к пустой клетке. Он поднял лом, вставил его конец в петлю замка на соседней, навалился всей тяжестью, и дверца распахнулась. Соболь прыгнул, всеми четырьмя лапами оттолкнулся от груди Аркадия и черным зигзагом понесся по снегу — такой стремительности Аркадию еще никогда видеть не приходилось. Он всунул лом в следующий замок.

— Нет! — закричал Осборн, появляясь с поднятой винтовкой в конце прохода.

Аркадий схватил соболя в прыжке и швырнул его в Осборна, потерял равновесие и упал. Это спасло его от пули Осборна, который, увернувшись от соболя, слишком торопливо вскинул винтовку. Не дожидаясь, когда он ее перезарядит, Аркадий начал стрелять. Первые две пули поразили Осборна в живот, следующие две — в сердце. Пятая попала ему в горло, когда он уже падал. Шестая пролетела мимо…

Аркадий поднялся на ноги и подошел к убитому. Осборн лежал на спине, все еще сжимая винтовку. Глаза у него были закрыты, словно он и в смерти старался сохранить элегантность. Даже не верилось, что он только что получил пять пуль. Аркадий сел рядом, устало снял с Осборна ремень и перетянул рану на своей ноге. Мало-помалу он осознал, что рядом с ним стоит Ирина. Аркадию почудилось, что мертвый Осборн торжествует, словно победа осталась за ним.

— Он как-то сказал мне, что любит снег, — произнес Аркадий вслух. — Наверное, так оно и было.

— Куда мы теперь? — спросила Ирина.

— Не мы, а ты.

— Я вернулась за тобой, — настаивала она. — Мы можем скрыться, можем остаться в Америке.

— Я не хочу оставаться. — Аркадий посмотрел на нее. — И никогда не хотел. Я приехал только потому, что знал: Осборн убьет тебя, если я не приеду.

— Тогда вернемся домой вместе.

— Но ведь ты уже дома… Теперь ты американка, Ирина. Сбылось то, чего ты всегда хотела. — Он улыбнулся. — Какая ты теперь русская? Мы всегда были разными, и сейчас я понял, в чем заключается эта разница.

— И ты тоже станешь другим.

— Я русский! С каждой минутой здесь я все больше чувствую себя русским.

— Неправда! — Она гневно вскинула голову.

— Ну погляди на меня! — Аркадий поднялся на ноги. Раненое бедро совсем онемело. — Не плачь. Кто я? Аркадий Ренько, бывший старший следователь, член партии. Если ты любишь меня, скажи правду: ну какой из меня американец?

— Мы же проехали полсвета, Аркаша. Я не отпущу тебя одного.

— Ты ничего не понимаешь! — Он зажал ее лицо в ладонях. — Пожалуйста, отпусти меня. Ты останешься тем, что Ты есть, а я тем, что я есть. Я всегда буду любить тебя. — Он яростно ее поцеловал. — Ну, поторопись!