Михаил Любимов – Блеск и нищета шпионажа (страница 72)

Ясно было, что эти утечки не случайны и враг проник в тайны американских коммуникаций. Но где и как?

Первый слабый намек канул бы в Лету, если бы не дотошная Дженет Фурнье, возглавлявшая отдел жалоб ФБР в Сан-Франциско (к сведению борцов против отечественных стукачей, американцы официально поощряют это полезное для родины дело, в ФБР приходит масса наветоз на соседей, жалоб от одиноких вдов, исповедей алкоголиков, фантазий психопатов, сообщений о преступлениях родственников, друзей и сослуживцев. Вся эта пестрая почта тщательно фильтруется, дабы обнаружить среди навоза жемчужное зерно).

11 мая 1984 года Дженет прочитала написанное на машинке письмо: «Дорогой сэр, я уже несколько лет занимаюсь шпионажем и передал совершенно секретные кодовые книги, технические инструкции к шифровальным машинам, секретные телеграммы и т. д. До определенного момента я не знал, что эта информация передавалась Советскому Союзу, с тех пор меня мучит раскаяние. Наконец я прекратил передавать материалы. Цель этого письма — дать возможность ФБР вскрыть, возможно, важнейшую шпионскую сеть, мне известно, что мой контакт завербовал в нее по крайней мере еще трех человек…»

Далее аноним высказывал желание сотрудничать с ФБР при гарантии полного освобождения от уголовного преследования. Хитрец предлагал общаться через полосу личных объявлений в газете «Лос-Анджелес-таймс» и выбрал себе псевдоним Рус.

Дженет тут же помчалась с письмом к своему боссу, но тот зевнул и сказал, что прочитает его после ланча: письмами шизофреников, одержимых идеей шпионажа, ФБР было сыто по горло.

Когда настойчивая Дженет заставила немедленно прочитать письмо, он напрягся: специальная терминология придавала посланию достоверность.

ФБР срочно дало объявление Русу и предложило поговорить по телефону, естественно, с целью обнаружить номер и установить личность самого Руса, однако на эту удочку он не клюнул и ответил письменно, вновь подтвердив жажду облегчить душу и боязнь преследований.

ФБР не унималось и по объявлению предложило анонимную встречу без всяких условий, но и эта приманка не сработала — Рус отказался от встречи, не ухватился он и за идею встретиться на нейтральной почве в Мексике, хотя полностью идею встречи не отверг.

Анализ письма психиатрами-специалистами привел к выводу, что автор является психопатом белой расы, от 35 до 45 лет, знакомым с криптографией, кодами и компьютерными системами.

Так бы и остались эти анонимные письма в архивах ФБР, если бы не алкоголичка Барбара Уокер, бывшая жена Джона Уокера, отдавшая ему руку и сердце в 1957 году. Ее муж был моряком и исповедовал католицизм, вскоре почти один за другим появилось на свет четверо детей, жизнь была бурной, но обеспеченной.

Подозрения возникли у нее в 1968 году, когда муж служил на базе подводных лодок в Норфолке, одновременно владея небольшим кафе.

И вдруг кафе прогорело, осталась лишь скромная зарплата, однако, на удивление Барбары, благосостояние семьи вдруг резко пошло вверх: они переехали в дорогую квартиру, накупив первоклассной мебели, приобрели две яхты, одна из которых стоила более пяти тысяч долларов — по тем временам немалая сумма.

Беспокойная Барбара однажды вечером залезла в письменный стол своего мужа, обнаружив там миниатюрную фотокамеру «Минокс» и Железную коробку, в которой были свернутая в рулоны пленка, вычерченная от руки схема какой-то местности, фотографии дорог, деревьев и кустов с указательными стрелками и записка: «Эта информация нам не нужна, требуются данные о роторе» (составная часть шифровальной машины).

Тут Барбара увидела мужа, стоявшего в дверях с перекошенным лицом.

— Вон отсюда! — закричал он в ярости.

— Предатель! Предатель! — заорала она.

— Заткнись! — крикнул он и крепко съездил ей по физиономии.

С тех пор Уокер не отрицал, но и не признавал источников своих побочных доходов, иногда он даже осторожно затрагивал эту тему, намекая, что заключил контракт с «ними» на поставку секретной информации.

— Ты удивишься, если узнаешь, как много людей этим занимается! — отвечал он на ее молчаливый упрек.

Иногда, хорошо поддав, Барбара угрожала разоблачить его, в ответ он лишь ругался: кому интересна эта истерика алкоголички?

Тем не менее от неведомо откуда свалившихся денег она не отказывалась; в 1969 году, после того как Уокер достал из тайника 35 тысяч долларов, он попросил ее приклеить часть банкнот к телу во время перелета из Вашингтона в Калифорнию.

Да и покупки семья делала отнюдь не маленькие: небольшой самолет, плавучий дом, участки земли для строительства в Нассау, Тампе, Сент-Питерсберге, Китти Хок. Кроме того, папаша любил водить своих детей в дорогие рестораны, покупал им роскошные вещи и вывозил на отдых на фешенебельные курорты.

Подозрения не мешали Барбаре счастливо жить с мужем до 1976 года, потом она рисовала это время в самом черном свете и утверждала, что именно муки совести превратили ее в алкоголичку.

После развода она взяла с собою двух младших детей — Лауру и Майкла — и поселилась с престарелой матерью в штате Мэн, устроившись работать на обувную фабрику. Напившись, она не раз убеждала своих детей, что их папа — шпион, однако тогда они этого не понимали.

В 1978 году Лаура закончила школу и определилась в армию, Майкл жил с Барбарой до 1980 года, а потом переехал к отцу, который уже уволился с флота и жил в Норфолке.

В 1980 году после смерти матери Барбара вернулась в родной Массачусетс и стала работать клерком в городке Уэст-Деннис, заливая по вечерам свое одиночество спиртным.

В ноябре 1984 года ей позвонила по телефону дочь Лаура, которая не разговаривала с матерью более двух лет. Судьба ее сложилась неудачно: еще до увольнения из армии в 1979 году она вышла замуж и родила сына, но вскоре муж бросил ее и исчез в неизвестном направлении вместе с ребенком.

У Лауры тоже были основания подозревать отца, и она призвала мать покаяться, позвонив в ФБР. Впрочем, Барбара и сама уже не один раз набирала номер бюро, но, услышав голос дежурного, панически вешала трубку.

Все смешалось в ее душе: и жажда мести, и страх перед расплатой, и больная совесть, и алкогольный синдром.

17 ноября 1984 года она наконец набралась смелости и вскоре изложила агенту ФБР некоторые факты шпионской деятельности мужа в период его работы на флоте: дважды она выезжала с ним в окрестности Вашингтона, там он оставлял ее в машине, а сам, захватив рюкзак с разным тряпьем, под которым лежала пленка, уходил в лес. После этого, проехав несколько миль, он снова скрывался в лесу и возвращался оттуда с деньгами, запрятанными в пакет.

Барбара заявила, что ее бывший муж и сейчас, уволившись с флота и став частным детективом, не оставил своих шпионских занятий. Так, несколько лет назад он пытался убедить дочку Лауру передать ему армейские секретные документы.

Нужно сказать, что агент ФБР не поверил рассказу возбужденной алкоголем женщины: занятие целой семьи шпионажем казалось фантастикой, однако он написал отчет о беседе, сделав пометку, что никакого расследования не требуется.

Отчет ушел в бостонское отделение ФБР, там его без всякого интереса просмотрел какой-то бюрократ и направил в архив.

Так бы и закрылась вся эта история, если бы 24 января 1985 года Лаура Уокер не позвонила прямо в бостонское отделение ФБР и не высказала удивление, что папочка до сих пор на свободе.

Тут уже к делу подключилась штаб-квартира ФБР в Вашингтоне, агенты сразу взяли быка за рога и навестили Лауру, которая поведала, что ее отец неоднократно, когда она служила в армии, предлагал продать ему секретные документы. Дело дошло до того, что он настаивал на аборте — лишь бы она не увольнялась из армии, а росла бы по службе и получила допуск к шифрам и другим средствам коммуникации.

В феврале 1982 года после двухлетнего молчания он появился у нее дома и предложил ей вновь поступить на работу в армию, обещая выплачивать 500 долларов ежемесячно и крупные разовые суммы при получении от нее секретных документов.

Барбара и Лаура еще больше оживили картину, добавив, что не исключают шпионских действий и брата Джона — Артура Уокера, который уже двенадцать лет как уволился с флота, а также некоего Джерри Вентворта, тоже служившего на флоте (отчаянный поиск последнего не дал никаких результатов).

По указанию ФБР Лаура позвонила отцу и перечислила места работы, которые ей якобы предлагали: в армейском резерве, на фирме Кодак и в ЦРУ. Правда, кандидаты на работу в ЦРУ проходили проверку на детекторе лжи, и это вызывает у нее опасения.

Уокер не имел контактов с дочкой уже три года и вел себя сдержанно, однако кое-где он прокололся (естественно, телефонный разговор, продолжавшийся 55 минут, записывался ФБР на пленку), заявив, что ее боязнь детектора лжи вполне оправданна, и припомнив, что совсем недавно ее мамочка-психопатка во время их краткой встречи в Норфолке угрожала «раскрыть некоторую информацию».

Получив разрешение суда и министерства юстиции, ФБР приступило к активной разработке Джона Уокера.

Тут контрразведчикам повезло: однажды, когда Барбара приехала в Норфолк повидаться со своей дочерью, с ней по телефону связался сам Уокер и потребовал личного свидания.

— Я знаю, о чем ты хочешь со мной говорить, но не беспокойся, у меня не хватает смелости на это… — Барбара хорошо помнила инструкции ФБР не волновать Джона.