Михаил Любимов – Блеск и нищета шпионажа (страница 47)

Эндрю заерзал на стуле от этой новости.

— До сих пор я не ставил тебя в известность, а теперь это необходимо, ибо это может поставить тебя под удар. Я передам тебе «уоки-токи» для Криса и фотоаппарат — мне нужны свежие фото, если понадобится паспорт. Как ты на это смотришь?

Зал ржал после каждой репризы, и это облегчало беседу.

— Я сделаю все, что ты попросишь, Джон.

Эндрю спрятал радиоснаряжение под куртку, оно было достаточно компактным. Спектакль завершился триумфом, аплодировали минут пятнадцать. Затем актеры поблагодарили всех, кто сделал представление возможным, не обошлось и без речи главы попечительского совета тюрьмы, напомнившего о ящике на благотворительные цели в пользу заключенных. Уходя, Брайен бросил в ящик две полкроны, все-таки ирландцы — благородные люди!

На следующий день состоялся пробный сеанс связи с Эндрю (только после этого решили передать устройство Рептону), со стороны все звучало, как диалог перебравших сумасшедших.

— Это Загулявший п…дюк. Проба пера. Конец. (Это Брайен.)

— Это Блатяга Чарли. Слышу отлично. Конец. (Это Эндрю.)

— Когда у них родится сын. Прием.

— Его старуха заберет. Прием.

— Уильям Блейк полный идиот. Прием.

— Всего лишь мечтатель. Прием.

Это был код для идентификации, со стишком великого поэта. Оба хохотали от восторга и ругались по-черному — это было великолепно.

На следующий день обычно застенчивый Эндрю буквально ворвался в камеру к Рептону.

— Джон передал потрясающую штуку для вас, теперь мне не нужно будет таскать записки! Просто великолепно для побега!

— Почему ты решил, что я собираюсь бежать? — удивился Рептон.

— Мне сам Джон рассказал об этом. А что? Я никому ничего не скажу. Джон хорошо сделал, что все мне открыл, иначе я обиделся бы!

И с этими словами Эндрю достал из чемоданчика с инструментами, который он носил на работу, «уоки-токи». Рептон обомлел от сюрприза и даже на миг забыл о приобщении к заговору еще одного человека.

— Джон просил меня передать вам позывные для идентификации, — он запинался, с трудом подбирая слова. — Это из какого-то дурацкого английского поэта, вы же знаете, что Джон — чудак и псих. Поэта зовут, кажется, Уильям Блейк. Вы будете Блатяга Чарли, а Джон — Загулявший п…дюк.

Эндрю еще раз напружинился и выдал:

Когда у них родится сын, Его старуха заберет…

— Первая строка Джона, другая ваша, — Эндрю упивался своей ролью в организации побега.

Рептон записал.

— Надо куда-то это спрятать, — сказал Эндрю.

— Пожалуй, я спрячу все это в своей лавке, — решил Рептон, и они вдвоем отправились туда.

…На Лубянке тоже иногда вспоминали о Рептоне. В генеральской столовой лица были особенно твердокаменными и значительными, там, под крылом обходительного сервиса, кормился самый узкий круг КГБ и часто за столом решались самые важные проблемы. Константин Кедров уминал котлеты по-киевски, боясь обрызгать жиром высокое окружение, и попутно вел беседы со своим генеральским коллегой из советской контрразведки, поглощенным котлетами по-пожарски.

— Ну, как там ваш Рептон? — поинтересовался коллега. — Сколько он уже отсидел?

— Пять лет, — ответил Кедров, жуя куриное мясо. — Сам виноват. Конечно, его предал один наш полковник, удравший к американцам, в провале его вины нет. Но кто его тянул за язык? Зачем он признался? Ведь, кроме устных показаний полковника, никаких доказательств не было. Теперь и расхлебывает последствия…

— Мне кажется, он рассчитывал на снисхождение. Он же не знал, что нет доказательств… — заметил коллега.

— Филби тоже не знал, но не дрогнул и не оаскололся. И работал потом еще десять лет, только недавно мы вынуждены были привезти его из Бейрута в Москву.

— Как он поживает? — осторожно осведомился коллега.

— Привык. Но ценную информацию уже всю передал.

— Хорошо, что не придумывает новую, — молвил вполне философски коллега и всерьез занялся своими котлетами.

Первый сеанс связи между общежитием и тюрьмой был настоящим праздником. Из комнаты Джон, валявшийся на постели с приемником на груди и длинной антенной, прекрасно видел ту стену здания тюрьмы, где находился Рептон. Слышимость была отличной. Идентификация прошла под дикий хохот обоих участников.

— Блатяга Чарли, на днях я выхожу из общежития и намерен снять комнату. Разве я не блестяще придумал с этим радио?

— Потрясающе, Загулявший п…дюк. Как идут дела?

— Все идет по плану.

— Я считаю единственным препятствием наличие охранника во дворе, который может меня заметить. Он сидит в киоске с телефоном.

— Я уже все проработал с Эндрю. Он увидит тебя уже на стене. Сейчас я выверяю всю операцию по секундомеру.

Вскоре Джон покинул общежитие, мило распрощавшись с начальством и получив зарплату за свою работу на заводе, и переехал в комнатушку в коммунальной квартире на первом этаже, где жили еще четверо пакистанцев. Из окна была великолепно видна тюрьма. Заперев комнату, он настроил антенну, однако на позывные никто не отвечал — «уоки-токи», по-видимому, мешали какие-то препятствия.

Рептона тоже ждал неожиданный сюрприз: вечером в комнату к нему постучал толстяк с весьма зверским выражением лица.

— Здравствуйте, господин Рептон. Меня зовут Боб Стюарт, если вы забыли.

— Что вы! Я прекрасно вас помню, мы же видимся в столовой! — любезно возразил Рептон, хотя и не помнил имени этого кровожадного детины, один вид которого внушал ужас.

— Дело в том, что я радиолюбитель и недавно слышал ваши разговоры по радио с Джоном. Будьте осторожны, на эти волны может выйти любой дурак. Не беспокойтесь, можете целиком положиться на меня, уж я ничего не скажу этим сволочам, засадившим меня сюда! Представляете, мне пришили изнасилование и убийство, хотя она сама мне отдалась, к тому же напоила меня, как зюзю. Я уж и не помню, что с ней делал! Я этим сукам ничего не скажу даже под пыткой! — и, заговорщически подмигнув Рептону, Стюарт удалился.

На следующий день Брайена ожидал очередной сюрприз: радио сообщило о бегстве из тюрьмы Вормвуд-Скраббс трех заключенных, что могло кардинально изменить план. Джон несколько раз пытался выйти на связь с Рептоном, но безуспешно, свои отчаянные попытки он подкреплял порциями виски, стоявшего в комнате на столе. Наконец он не выдержал, надел спортивный костюм и кеды, спрятал под куртку радио и вышел из комнаты.

— Решили заняться спортом? Ведь уже почти одиннадцать вечера’ — удивленно спросил пакистанец.

— Сбрасывать вес никогда не поздно, — ответил Джон и затрусил по улочке к парку. Там он из разных мест пытался связаться с Рептоном, иногда даже слышал его слабые позывные. Он уже приблизился почти к стене и залег в кустах. Наконец ему повезло.

— Блатяга Чарли, как обстановка после бегства трех?

— Пока ничего не изменилось. Нам нужно быть осторожными и пользоваться радиоканалом только в исключительных случаях, Загулявший п…дюк. Нас здесь слышат…

— Я буду выходить на связь только по субботам. Пока.

И тут Джон Брайен увидел две медленно двигавшиеся в его сторону фигуры с огромными овчарками, одна из которых зло залаяла в его сторону. Фигуры угрожающе приближались, Джон судорожно спрятал радио в кусты и сделал вид, что продолжает свою спортивную пробежку. Правда, оказалось, что это была мирная пара, прогуливавшая своих собак, и он вынул устройство из кустов. Однако в тот день полиция усилила свои патрули, и Джон обратил внимание на множество полицейских машин, проезжавших по улице. Одна машина чуть притормозила, полицейские на переднем сиденьи с подозрением посмотрели на Брайена. Он заскочил в телефонную будку и начал копаться в справочниках, один из полицейских вышел из машины и двинулся в его сторону. Джону ничего не оставалось, как спрятать радио под справочниками и выскочить на улицу. Но полицейский прошел мимо Райена в другую телефонную будку.

Джон чуть успокоился и побежал дальше по улице, затем, выждав удобный момент, вернулся к будке, вытащил оттуда радио и добрался до дома.

Вскоре Брайен встретился с Майклом в пабе.

— Бери деньги, — сказал Майкл, передавая ему конверт. — Куда мы его повезем сразу после побега?

— Давай исходить из худшего. В любом случае охранник увидит его на стене и даст сигнал. На то, чтобы перелезть стену, требуется одна минута. Я тут же отъезжаю и вывожу его из зоны, думается, мы опередим полицию на целых три минуты.

— Увозить его далеко — опасно, ибо они все перекроют, — прервал Майкл.

— Я что? Идиот? Я сниму ему квартиру прямо рядом с тюрьмой. А дальше будем действовать по обстоятельствам. Все очень просто: около шести вечера в субботу я паркуюсь у стены на Артиллери-роуд, недалеко от госпиталя. В шесть начинается кино, все уже в зале. Эндрю заранее взламывает решетку на окне — он на эти дела мастак. Естественно, мы держим связь по радио.

— Как все это будет выглядеть?

— Смотри! — Брайен начал чертить на бумаге. — Крис выходит из камеры, идет к уже взломанному окну и через него спускается вниз по крыше. Итак, он во дворе и пока вне поля зрения охраны. Если будет заминка, он может выждать вот тут, в углу. Дальше — решительно к стене!

— Они могут тебя перехватить, — покачал головой Майкл.

— Я еще собираюсь выверить все по секундомеру, когда возьму в аренду автомобиль.

Через несколько дней Джон снял квартиру совсем рядом с Вормвуд-Скраббс.