Михаил Лысенко – Гробовщик (страница 10)

А может, и по-другому дело было. Может, залезли вы к нам на территорию. К примеру, в район Старой Рудни. Там как раз должна была работать тройка Борюсика. Они «Железный виноград» через раз приносили. Прям, спецы по этому артефакту были. И за полгода в их тройке не то, что бы что серьёзное, никто даже в палец занозу не загнал. Их давно нужно было старшими поставить, чтобы молодняк натаскивать. Да я всё медлил. Уж больно удачливы были. А тут все втроём и сгинули. И вот что я думаю: вот вы эту тройку и положили. Ты, Немой и твоя компания. А может, и ещё кто помогал. А хабар себе присвоили.

Подполковник перевёл дух, обвёл взглядом присутствующих и прокашлялся.

Дятлов снял трубку и коротко приказал:

- Два чая с лимоном, быстро!

- Вам какая версия больше нравится? – между тем спросил Киров. – Ваша сказочка или моё предположение, основанное хоть и на косвенных, но доказательствах?

Вопрос был явно риторическим, поэтому в кабинете повисла тишина. В этот момент в дверь постучали, послышалось:

- Разрешите войти? – и на пороге возник солдат с подносом в руках. На подносе стояли два стакана чая в серебряных подстаканниках, блюдечко с нарезанным лимоном и небольшая корзинка с сушками. Быстро переместив всё на стол, поближе к подполковнику, солдат исчез, как не бывало.

Киров уронил себе в чай кружок лимона, размешал его ложечкой, и с шумом отхлебнул из запотевшего стакана.

- Хорошо, – констатировал он и продолжил. – Торопится с выводами мы не будем, но и верить на слово я не привык. Сделаем так: представьте мне доказательства, подтверждающие слова Немого, и я умою руки. Хабар ваш, претензий нет. А если, скажем, в трёхдневный… – он успокоительно махнул рукой на вскинувшегося было Дятлова. – Ладно – в пятидневный срок доказательств не будет, я приеду снова. И тогда мы предметно обсудим, как наказать убийц, и как компенсировать мне потерю лучшей тройки. Вопросы?

Вопросов не было. По крайней мере, к нему.

Подполковник ещё отпил чая, поставил подстаканник на стол и вышел, не прощаясь. Дятлов, а следом и мы с Ломтем, подскочил с места, вытягиваясь, но когда дверь захлопнулась, грузно сел обратно.

- Что, гадёныши, подвели меня под монастырь? – с тоской спросил он. – Ты, Немой, отныне здесь на губе сидеть будешь. И моли Бога о лёгкой смерти. Киров знаешь, какой затейник. А ты, Ломоть, тоже готовься. Норму с поиска придётся поднимать процентов на тридцать. Врядли Киров на меньшую дань согласится.

Он вдруг схватил стакан с недопитым чаем и шарахнул им об стену.

- Лучше бы ты тоже в этой Зоне сдох! – заорал он мне в лицо. – Лучше бы вы все там передохли, чем мне лезть к этому упырю в кабалу!

– Мобила, – вдруг сказал Ломоть.

- Что? – не понял Дятлов.

- Нужен мобильный телефон с камерой, а лучше пара. Для подстраховки.

- Зачем? – всё ещё не понимал Дятлов.

- Немой вернётся в Колпаки, выкопает этих троих, дупла-пенёчки, и всё на мобилу снимет: лица и пулевые отверстия. Ноги этого Летуна тоже. Мол, всё, как рассказал. По лицам их опознают. Вот и получится, что никакую не сказочку Немой рассказал, а самую, что ни наесть правду.

С каждым словом Ломтя Дятлов оживал.

- А это мысль! – вскричал он под конец и схватил телефонную трубку.

- Третьяка ко мне, срочно! – прокричал он в неё. Минуты не прошло, как в кабинет влетел вспотевший широкоплечий детина в солдатской форме:

- Вызывали?

- Третьяк, хоть роди, а через час у меня на столе должны лежать пара мобил с встроенными камерами. И чтобы в рабочем состоянии!

Солдат озадаченно почесал затылок, но ответил:

- Есть! – и исчез за дверью.

- Одно плохо, придётся Немого в Зону отпускать. И не одного, – сказал Дятлов задумчиво и перевёл взгляд на меня. – Сделаешь всё, как надо получишь освобождение на два Поиска. И первое освободившееся место бригадира – твоё. Но не дай Бог тебе накосячить!

- Кого с ним пошлёшь? – уже деловито спросил он у Ломтя.

Тот пожал плечами:

- На месте решу. Одного сопровождающего хватит?

- Лучше двоих. Заодно и помогут, – майор потянулся и встал из-за стола. – Тут делов-то – на полдня. Но в этой Зоне никогда не знаешь, что и как приключится. Короче, ждите на КПП. Как только Третьяк добудет всё нужное, скачите в Лагерь. И не тяните там. Сегодня группа должна уйти в поиск. Свободны.

И мы пошли на КПП.

С выходом затянулось. Мобильники, которые принёс нам солдат по фамилии Третьяк, оказались почти полностью разряженными. Я остался ждать, пока найдутся зарядные устройства, а Ломоть поспешил назад – снаряжать группу.

Было далеко за полдень, когда я вернулся-таки в Лагерь, поставил телефоны на зарядку в доме, где была чуть ли не единственная рабочая розетка на всю западную окраину Зоны. А сам отправился обедать.

Смотрящего я застал в обеденном зале. Он сидел за широким столом и не спеша поглощал макароны с тушёнкой. Рядом с ним обедали два мужика. Я взял свою порцию и примостился за тот же стол.

– Знакомься, Немой, – сказал Ломоть.

– Это, – он указал на невысокого, но крепкого дядьку со свежим ожогом на щеке и комсомольским значком на гимнастёрке. – Антон Рыбкин. Два поиска. Надёжный мужик. Из последнего поиска Рыжего на себе приволок, не бросил.

– А это, – он указал на соседа Рыбкина, худощавого небритого мужчину, правая кисть которого была обмотана грязным куском бинта. – Сева. Из твоего набора. Сходил в Зону с Сычом. Сыч сказал: толковый бродяга.

работая ложкой, как пароход гребным винтом, молча кивнул обоим.

– Там, – Ломоть указал на рюкзак, экзотическим грибом торчавший у стены. – Сухпай и вода на два дня. Контейнеров нет, потому, как даже если вам прямо под ноги «Голубая горошина» выкатится, брать запрещаю. Главное вернуться самим и принести мобилы с записью. Ствол, как у старшего, будет у Немого.

С этими словами Смотрящий достал из кармана ПМ и положил его на стол около моей миски. Рядом он положил две обоймы.

– Патроны впустую не палить! – предупредил Ломоть. Он поднял глаза к потолку и стал загибать пальцы, бурча себе что-то под нос.

– Что я забыл? – наконец громко спросил он. Мы промолчали.

– Лопата там есть?

Я кивнул.

– Каски возьмёте?

Я подумал и отрицательно помотал головой. Зачем нам лишний вес.

Ломоть еще позагибал пальцы, побормотал.

– Думайте, пока есть время, – сказал он. – Ничего не упустили?

Я допил стакан чая и встал из-за стола. Подошёл, взвесил на руке рюкзак. Тяжёлый. Передал его Севе, тот со вздохом забросил его на плечо, и мы вышли из столовой.

– До места вам по старым меткам часа два, ну три, ходу, – говорил Ломоть, шагая рядом со мной. – Сегодня засветло на месте будете. Переночуете. Раскопать, снять всё, ну пускай по часу на могилу – три часа. Значит, завтра часам к двенадцати закончите. Обратная дорога – плюс на всякое непредвиденное накину пяток часов. По любому, завтра к закату должны вернуться.

Он вдруг резко остановился. Остановились и мы.

– Если станет выбор, голову там свою оставить или телефоны эти мобильные, – сказал Ломоть, буравя нас взглядом. – Лучше оставляйте там голову. Потому, как без телефонов вы тут и нахрен не нужны.

Я зашел в дом, в котором заряжались мобилы. Обе были под завязку. Сунул их в карман, и мы двинулись дальше – к восточной окраине лагеря.

Не доходя до лавочки под Крестом, Ломоть снова остановился.

– Завтра вечером жду, – он по очереди протянул нам свою широкую ладонь. Мою смотрящий немного задержал, заглядывая мне в глаза. Я ответил ему спокойным взглядом, мол, не переживай старшой – сделаем всё в лучшем виде. После паузы Ломоть хлопнул меня по плечу и, не оборачиваясь, потопал к центру лагеря.

Я присел на лавочку и закурил. Рядом задымила сигаретами моя тройка.

Тут я заметил, как из-за ближайшего дома показался невысокий мужичёк с забинтованной головой. Воровато оглянувшись. он скорым шагом подошёл к нам и громко попросил:

– Бродяги, не сочтите за дерзость, пожертвуйте сигаретку. С возвратом.

Рыбкин достал открытую пачку и протянул просителю.

– Что случилось? – тихо спросил он.

Незнакомец сделал вид, что прикуривает, а сам заговорил быстро и вполголоса:

– Короче, беда, Антоха. Я в лазарете на перевязке был. Так с КПП звонили: поступил приказ на готовность к срочной эвакуации раненых в убежище. Похоже, в ближайшие часы Выброс ожидается.

Он поклонился благодарственно и быстрым шагом удалился за дома.

Рыбкин в сердцах сплюнул.