Михаил Ляшенко – Из Питера в Питер (страница 56)

Этот странный разговор до того подействовал на мистера Крука, что он вернулся совсем больной. Кое-как мистер Крук передал своей верной жене все то, что ему пришлось выслушать. Кроме того, он притащил добрый пуд толстенных американских газет, которые успел просмотреть по дороге… Газеты сыпали бесчисленные проклятия Советской власти, одна перед другой соревновались в россказнях о зверствах большевиков…

Миссис Крук, горя негодованием, направилась к руководителям Красного Креста, ничего не зная о том, какой нажим приходится им выдерживать, не понимая, что судьба сотен русских детей поставлена на кон в грязной антисоветской игре…

Тем не менее она заявила в свойственной ей решительной манере:

- Благородные цели и средства Красного Креста, весь его авторитет будут уничтожены, если мы предадим интересы детей… Предадим ради каких-то низких, недостойных политических соображений, к которым все мы, надеюсь, питаем глубочайшее отвращение. Я дойду до президента. Если понадобится, обращусь к американскому народу. Но позора не допущу!

Миссис Крук знали и побаивались, но и ей удалось добиться лишь неопределенных обещаний, что если найдутся деньги на оплату нового рейса «Асакадзе-мару», если какой-нибудь эстонский порт согласится принять судно, а главное, всех ребят, то возможно… Но надо еще доказать, что дети хотят вернуться в красную Россию! А это не так-то просто!

- Нет ничего проще, - отрезала Энн Крук. - Пусть кто угодно встретится с детьми и убедится…

- Увы, миссис Крук, ваши высокие принципы, ваша бесконечная доброта помешали вам увидеть тот террор, который царствует в вашей детской колонии…

- Какой террор?

- Красный. У нас, миссис Крук, есть своя информация. Ваши дети запуганы, терроризированы незначительной по численности, но спаянной группой старших воспитанников, зараженных большевизмом. Под угрозой физической расправы, моральных унижений дети не скажут, о чем действительно думают и мечтают. Они будут твердить о навязанном им желании вернуться в красную Россию, но это ничего не доказывает…

- Сэр, я работаю в Красном Кресте двадцать лет! - возмутилась миссис Крук. - И все время с детьми! Если вы считаете, что мое мнение ничего не стоит, что я не заслуживаю доверия…

- Что вы, миссис Крук…

- Тогда перестаньте слушать нелепые сплетни! Этих детей не запугать. Их нельзя терроризировать. Я советую вам, сэр, запомнить мои слова. Кажется, я понимаю, почему моих детей поселили на заброшенном острове, отрезанном от Нью-Йорка…

И, не слушая возражений, вне себя от гнева, она выскочила, хлопнув дверью.

Ни тогда, ни после Круки ни с кем не делились своими горестями.

Ребята недоумевали, почему после такой теплой встречи в Сан-Франциско их изолировали от нью-йоркцев, засунув на заброшенный островок, который за час-другой можно было пересечь вдоль и поперек.

Удивляли и сердили ребят также строгости, заведенные на этом островке. Казармы, где они жили, были обнесены забором. Охрану лагеря несли солдаты-негры. Они относились к ребятам по-дружески, но никуда не выпускали. Всем в лагере командовали белые солдаты-инструкторы с какими-то нашивками. В шесть утра - подъем по свистку. Полчаса отводилось, чтобы убрать постели и умыться. Полагалось каждое утро мыться до пояса. Затем целый час занимались гимнастикой, строевым шагом, военизированными упражнениями…

Миша Дудин так пристально и внимательно вглядывался в лица инструкторов, что его рано или поздно спрашивали:

- В чем дело, парень?

- Я ищу Майкла Смита, - объяснял он.

- Какого Смита?

- Был такой…

Ребята хмурились. Уж не начинают ли и правда втихаря готовить из них разведчиков?

За каждое отступление от правил полагалось наказание, как в настоящей казарме. Питание стало скудным… Такой же порядок был заведен и для девочек, только с ними занимались несколько злых и неразговорчивых женщин в скаутской форме.

Все это можно было вытерпеть, если бы сказали ясно и точно, когда их повезут домой. Вместо этого стало известно о «плане Бордо».

Аркашка, необыкновенно быстро сходившийся с разными людьми, завел и здесь дружбу со здоровенным солдатом-негром. Ребята провели на острове уже около десяти дней. Аркашка учил своего солдата русским словам и просил, чтобы тот приносил нью-йоркские газеты, вроде - для учения… Иногда солдат совал ему газету. Там писали о чем угодно, только не об их неуютной судьбе.

Но однажды солдат сказал:

- Скоро будем прощаться.

Аркашка молча впился в него черными глазами.

- Вас повезут во Францию.

- Куда? - не поверил Аркашка.

- В лагерь, около французского города Бордо. Там собирают детей, жертв большевистской революции. Вам повезло: начальником лагеря назначен тот самый, кого ищет ваш малыш, - Майкл Смит. Хорошо, что знакомый, правда?

Через час штаб красных разведчиков решал, как быть.

- Удрать из лагеря - раз плюнуть, - размышлял Ларька. - Забор и охрана пустяки. А потом что? На острове никто не живет, лодок нет. На чем добираться?

- Для смены караула приходит катер, - напомнил Аркашка. - Захватим его!

Ларька только улыбался, а Гусинский рассердился:

- Как ты его захватишь? И вообще кончай свои анархистские штучки!

- А ты что предлагаешь?

- Даже если б удалось захватить катер, - успокаивал их Ларька, - нам не удастся добраться до города. Перехватят в заливе…

- Дадим бой!

- Чем? Кулаками?

- А хотя бы и кулаками! Налетят репортеры! Мы успеем сказать им всю правду!

- И они ее тотчас напечатают, - посмеивался Ларька.

- Ты что, - нахмурился Аркашка, - не понимаешь, что надо любой ценой пробраться к товарищу Мартенсу? Ты помнишь, что говорил Джером Лифшиц? Если можно поднять всемирный хай, так самое время его поднимать! Иначе будет поздно…

- Вот если бы кто-нибудь умер, - неожиданно заговорил Миша Дудин, - тогда можно бы в гроб вместо этого мертвеца положить, скажем, меня… Гроб отвезут в город, на кладбище, а я откопаюсь и выберусь к товарищу Мартенсу… Только для этого надо, чтобы кто-то умер.

Тут стало известно, что в лагерь приехала миссис Крук и хочет видеть Ларьку и Катю.

Наверно, впервые в жизни миссис Крук испытывала странную неловкость, что-то похожее на стыд… В глубине души она с горечью сознавала, что предпочла бы сейчас не появляться в лагере. Но у Джеральда Крука, с его куда более мягкой натурой, чуть не слезы наворачивались на глаза, когда надо было ехать в лагерь. Он умоляюще смотрел на жену, и скрепя сердце Энн Крук брала эту миссию на себя… Что могла она ответить русским ребятам на самый главный для них вопрос? Теперь, когда «Асакадзе-мару» требовалось каких-то две недели, чтобы доставить ребят домой, миссис Крук не знала, попадут ли они туда вообще… И прятала глаза.

Катю и Ларьку она встретила уверенно и требовательно, как в лучшие времена.

- Возможно, что на днях вам предложат дать концерт в Нью-Йорке, - сказала миссис Крук. - Местные импрессарио узнали о ваших успехах в Сан-Франциско. Удалось подключить прессу… Постарайтесь прогреметь еще оглушительнее!

Ларька и Катя разом посмотрели друг на друга, потом на миссис Крук.

- Ну? - потребовала она. - Никаких секретов!

Ларька не решался, но Катя спросила:

- Мы слышали, нас хотят отправить во Францию. В лагерь, где командует Майкл Смит. Это правда?

- Думайте о концерте, - помолчав, хмуро посоветовала миссис Крук. - Вы не понимаете, как это важно. Чтобы нью-йоркцы вас поняли и полюбили…

- Скажите нам адрес представителя Советской России, товарища Мартенса, - попросила Катя.

Миссис Крук взглянула на Катю, потом на Ларьку и строго покачала головой:

- Подумайте как следует. У вас сейчас есть солидный шанс привлечь нью-йоркскую публику. Удалось организовать концерты, прорвать вашу изоляцию… И в этот момент вы хотите связать себя с большевиками?

Ларька молча взглянул на Катю и отвернулся.

- Дорогая миссис Крук, мы не хотим вас обманывать, - пожала плечами Катя. - Вам и мистеру Круку мы верим. Извините, но мы за Советскую власть, за большевиков. - Она покраснела. - Хотя это, наверно, слишком громко сказано…

- И вы, Катя?

- Разве я хуже других?

- Зачем вам это?

- Зачем человеку правда?

- Правда - в политике?.. Катя!

Уже немолодая женщина и совсем еще девочка смотрели друг на друга с нежной, проникновенной жалостью. Катя положила легкую ладошку на руку Энн Крук, и та мгновенно накрыла Катину ладонь своей… Ларька поглядывал с ироническим любопытством.

- Все равно, мы любим друг друга, правда? - вздохнула Катя. - И вы скажете мне адрес Мартенса…